Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

В старом шестиэтажном доме, построенном еще в девяностых, лифта не было. Отчетливый стук шагов заставил сработать датчик, и на площадке загорелся тусклый свет. Стоило подняться на полпролета, как лампочка внизу погасла, снова погружая запыленный подъезд в темноту. Углы лестничных клеток были завалены соседским хламом, среди которого, точно причудливые тени, сиротливо жались брошенные горшки с засохшими цветами. За окном шумела душная летняя ночь, шелестели раскидистые камфорные деревья, а блеклый лунный свет едва пробивался сквозь листву. Этот фанат оказался нищим — куда беднее, чем Минчжи мог себе вообразить. Парень обладал уникальным, благородным темпераментом и выдающейся внешностью, но при этом влачил необъяснимо жалкое существование. Он словно весь был соткан из тайн. В его образе удивительным образом уживались хрупкая уязвимость и скрытая опасность, окутанные дымкой загадочности. Минчжи молча следовал за изящным силуэтом, поднимавшимся все выше по ступеням. Оказавшись в квартире, Си Лэн поймал себя на мысли, что до сих пор не снял легкий платок, плотно облегающий шею. Минчжи тоже это заметил. Он отчетливо помнил, что при каждой их встрече парень упрямо прятал шею: то застегивал воротник под самый подбородок, то, как сегодня, заматывал платком, тщательно скрывая кадык и нежную кожу под ним. Си Лэн зажег в комнате все лампы, но в квартире по-прежнему царил полумрак. Половина его лица тонула в густой тени. Его убогое жилище сейчас было выставлено напоказ перед кумиром миллионов, однако парень не выказал ни капли смущения или неловкости, ведя себя абсолютно невозмутимо. «Съемная квартира, немного грязно, садись, где хочешь». Минчжи огляделся и мысленно усмехнулся: «Да тут, похоже, вообще некуда приткнуться». Крошечная однушка Си Лэна была одновременно и жильем, и творческой мастерской. Стены пестрели хаотичными, наспех сделанными набросками. Холсты, для которых не нашлось свободного места, громоздились на столе и диване. Стулья, пол и углы комнаты были завалены брошенными работами. Свободное пространство между ними занимали ведра, тюбики, палитры и испачканные разноцветной краской фартуки. В воздухе стоял удушливый, резкий запах растворителя от огромной бутыли скипидара. Минчжи замер у порога, завороженный яркими картинами на диване. Кричащие контрасты, сочные, но приглушенные тона, дерзкие геометрические формы — всё это сильно напоминало фовизм, который он видел в зарубежных галереях. Вот только в этих полотнах не было привычной для стиля легкости. Они казались мрачными, давящими, а самый яркий алый оттенок на холстах больше походил на запекшуюся кровь. Протиснувшись сквозь этот творческий хаос, Минчжи вышел к балконной двери и замер перед недописанной картиной на мольберте. Си Лэн тут же сопоставил этот интерес с событиями трехлетней давности и поспешил перехватить его взгляд. На холсте красовался карандашный набросок. Мазки выглядели небрежными, но в поясном портрете четко угадывались классические пропорции, что сильно выделяло его на фоне остальных абстракций в комнате. Си Лэн помнил эту работу слишком хорошо. Он никогда не любил писать портреты, даже для Ло Цзяяня, в которого когда-то был безответно влюблен. Но тогда он не устоял перед чужими капризными уговорами и согласился сделать подарок к его двадцать второму дню рождения. Месяц спустя на празднике друзья Ло Цзяяня безнадежно испортили холст, пролив на него выпивку. Богатый соперник прилюдно высмеял копеечный презент, а в завязавшейся потасовке Си Лэн сильно порезал правую руку осколком стекла. Поврежденные сухожилия навсегда лишили его возможности долго держать кисть или карандаш. С тех пор он к живописи не прикасался. Си Лэн заслонил собой мольберт и прямо спросил: «Зачем ты пришел?» Минчжи перевел взгляд на парня и без предисловий озвучил цель визита: «Запускается новое реалити-шоу, называется „Безлимитная квест-комната“. Там будут участвовать звезды в паре с обычными людьми. Сам знаешь, вокруг меня вечно крутятся скандалы, и менеджер спит и видит, как бы исправить мой имидж. Ты мой фанат, так что я хочу позвать на проект тебя. Гонорар выйдет в разы больше твоей копеечной подработки, а мы разыграем красивую историю о дружбе артиста и поклонника. Идеальный пиар для обоих». Си Лэн окончательно лишился дара речи. Он прекрасно помнил это варьете. В его памяти — или, вернее, в сюжете этого романа — шоу значилось как место первой официальной встречи главных героев, Гуна и Шоу. Си Лэн не знал всех деталей, но отчетливо помнил: в оригинальной истории образ Минчжи, заботящегося о фанатах, так и не сложился. А все потому, что среди участников оказался его соперник — злодей, безответно влюбленный в Ло Цзяяня и постоянно устраивавший провокации. Ло Цзяянь тогда оказался в самом эпицентре скандала и тщетно пытался всех помирить. В итоге они оба со скандалом покинули съемочную площадку, а запланированные десять выпусков пришлось урезать до шести. Командный дух среди пяти участников был полностью разрушен, и шоу с треском провалилось. Впрочем, какое дело до чужих разборок нищему второстепенному персонажу, прибывшему из другого мира? Из раздумий его вырвал повторный вопрос Минчжи: «Ну так что думаешь?» Си Лэн обладал яркой, запоминающейся внешностью. Если бы он захотел торговать лицом на экране, то зарабатывать деньги стало бы намного проще. В прошлой жизни он панически боялся угодить в ловушку Жун Хайгао, поэтому даже близко не подходил к шоу-бизнесу. Чем больше Си Лэн зарабатывал, тем больше требовал этот жадный монстр. А превращение в публичную персону и вовсе вручило бы Жун Хайгао идеальный рычаг для шантажа и контроля. Вот только, несмотря на всю осторожность и отчаянную борьбу, Си Лэн все равно закончил свои дни, трагически погибнув прямо на улице. Прямо сейчас на него с неба свалился огромный жирный кусок пирога, но Си Лэн ответил на это лишь долгим, тяжелым молчанием. Оливковая ветвь, которую Минчжи протянул ему лично, несомненно, была огромным искушением и лучшим шансом переписать свою судьбу. Вот только этот фундамент изначально строился на лжи — на том, что Си Лэн притворялся преданным фанатом. Его ресницы слегка дрогнули, и он наконец выдал утвердительный ответ: «Хорошо, я согласен. Мне нужно немного времени, чтобы всё обдумать». Он безупречно соблюдал дистанцию и правила приличия, отчего Минчжи стал ценить его ещё выше. Хотя в глубине души топ-модели и копошилось лёгкое раздражение, сниматься в одном шоу с таким тактичным фанатом обещало быть делом непыльным. «Как примешь окончательное решение, сразу свяжись с моим менеджером. Он писал тебе в личку на Weibo. Ну или набери его напрямую, вот визитка». Список участников «Безлимитной квест-комнаты» ещё не был утверждён до конца, а официальный анонс планировался только после съёмок пилотного эпизода. Ло Цзяянь, который теперь тоже крутился в индустрии развлечений, узнал предварительный состав гостей от одного из приятелей. Он перепроверял список снова и снова, не веря собственным глазам, но имя Си Лэна упрямо красовалось среди участников. В это же время в своей крошечной съёмной квартире Си Лэн усердно освобождал целую полку. Он решил обустроить отдельный уголок исключительно под мерч Минчжи — на случай, если его «кумир» решит нагрянуть с внезапной проверкой. Пока он наводил порядок, в дверь снова постучали. На пороге опять стоял Ло Цзяянь. Лицо юноши уже не выражало прежнего уныния, а глаза взволнованно блестели: «А-Чжао, это правда, что ты участвуешь в „Безлимитной квест-комнате“?» Ло Цзяянь являлся главным героем этого мира, и его судьбоносная связь с Минчжи была предопределена автором. Си Лэн ничуть не удивился тому, что тот уже в курсе новостей, и лишь коротко угукнул в ответ. Ло Цзяянь так и лучился восторгом: «Представляешь, я тут недавно познакомился с одним стилистом. Оказывается, он друг детства самого Мин-шэня! Я немного попросил его о помощи, он связался с режиссером „Безлимитной квест-комнаты“, и меня тоже утвердили!» «Мы сможем сниматься вместе! Разгадывать загадки в квестах — у меня от одной мысли дух захватывает!» В этом не было ничего удивительного. Цяо Юйсэнь, тот самый друг детства Минчжи, играл важную роль в сюжете романа. Среди всех ярких и привлекательных мужских персонажей он оставался едва ли не единственным, кто не воспылал безумной любовью к главному герою. Настоящий бро для Минчжи и классический второстепенный персонаж. Мысли Си Лэна переключились на заклятого врага Минчжи — Цзян Суннаня. Этот соперник, властный и психически неуравновешенный злодей-гун, тоже должен был принять участие в шоу. Ближе к финалу романа была сюжетная линия, где он подсыплет главному герою-шоу наркотики, что по иронии судьбы лишь подтолкнет того в объятия главного гуна. Хотя до этих событий оставалось еще три года, Си Лэн предпочитал просчитывать риски заранее. Глядя на сияющего Ло Цзяяня, он счел нужным дать завуалированное предостережение: «В шоу-бизнесе все устроено сложно. Будь осторожен и не переходи дорогу опасным людям». Ло Цзяянь беззаботно улыбнулся: «Да ладно тебе, я же буду на шоу не один, чего мне бояться? Ты ведь защитишь меня… правда?» К его изумлению, Си Лэн отреагировал пугающе спокойно — он словно вообще пропустил этот вопрос мимо ушей. Ло Цзяянь разочарованно поджал губы, чувствуя, как внутри нарастает необъяснимое уныние. Опустив голову, он бесцельно побродил по комнате и вдруг наткнулся взглядом на мольберт у окна. Парень резко обернулся и с надеждой спросил: «Кстати! Давай я побуду твоей моделью? Я сегодня совершенно свободен». «Не нужно, — отрезал Си Лэн. — Это испорченный набросок, я собираюсь его выбросить». «…Оу. Понятно. Жаль». «Если это всё, — мягко намекнул Си Лэн, открывая дверь, — тебе пора идти. Мне еще нужно закончить уборку». «…Ладно». Уходя, Ло Цзяянь то и дело оборачивался, но на этот раз так и не дождался от Си Лэна привычных попыток его удержать или утешить. Си Лэн открыл банку ледяного пива, примостился на низком табурете и глубоко задумался, не мигая глядя на эскиз, к которому не прикасался целых три года. Он не собирался дважды наступать на одни и те же грабли, а потому решение избавиться от этого рисунка было окончательным. Однако стоило сделать несколько больших глотков, как обжигающий ледяной вкус алкоголя мгновенно прояснил разум. Он внезапно передумал. Длинные пальцы перехватили кисть. Рука слегка дрожала от непривычного ощущения, пальцы потеряли былую хватку, из-за чего первые линии на бумаге выходили кривыми и неровными. На творческом поприще его путь всегда был тернистым и полным неудач. В свое время Жун Хайгао, прознав про его тайное увлечение, в клочья разорвал самые ценные для него холсты. Тот пустил в ход кулаки, чтобы «вправить парню мозги», и орал, что марать бумагу бесполезным дерьмом — пустая трата времени, и лучше бы он шел впахивать и зарабатывать нормальные деньги. Позже, уже в старшей школе, Си Лэн встретил Ло Цзяяня. Именно благодаря его поддержке он нашел в себе силы вернуться к мечте. Но эта едва склеенная, покрытая уродливыми шрамами мечта снова разбилась вдребезги на злосчастном дне рождения Ло Цзяяня. После того дня он больше ни разу не брал в руки кисть. Вплоть до самой смерти. Си Лэн вскинул голову. Его кадык судорожно дернулся, когда он в несколько глотков осушил банку. Ледяной холод, пролившийся из горла в легкие, вернул ему прежнюю собранность. С каждым новым движением руки к нему постепенно возвращалось утраченное чувство стиля, и каждый последующий штрих ложился на холст увереннее предыдущего. Сумерки сгущались, и заходящее солнце отбрасывало густой золотистый отблеск на бумагу. Парень лениво прокрутил карандаш между пальцами, взял белый ластик и несколькими точными движениями подтер область уха на портрете. Завершив работу, он небрежно отбросил инструменты в сторону и сделал шаг назад. В его глазах отражался теплый оранжево-красный закат, пока он внимательно изучал обновленную картину. Карандашный набросок поясного портрета мужчины был полностью готов. Общая поза и контуры остались прежними, черты лица тоже находились на своих местах, но законченный образ излучал совершенно иную ауру. С помощью простых черно-белых штрихов на бумаге проявилась изысканная структура костей. Темные глаза, подобные таинственному вихрю, завораживали зрителя — всякий, кто всматривался в картину, сам оказывался под ее пристальным, изучающим взглядом. Самой знаковой деталью стали изящные серьги в левом ухе, металлический блеск которых Си Лэн искусно выделил с помощью ластика. Парень долго и молча изучал свою работу, чувствуя, будто прожил за это время целую жизнь. Похоже, тот мерч, который он накупил и расставил у себя в комнате, окончательно промыл ему мозги. Сам того не осознавая, без каких-либо фотографий перед глазами, он воссоздал на бумаге невероятно реалистичный портрет Минчжи.