Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Си Лэн держал в одной руке пустую обертку, а в другой — развернутую мятную конфету. Никто со стороны не заметил подвоха: он протянул пустой фантик, но перед самым ртом Минь Чжи ловко подменил его на сладкий леденец. Си Лэн предполагал, что напарник ради маскировки мог бы взять в рот и бумажку, чтобы потом незаметно её выплюнуть. Однако, зная характер Минь Чжи, тот вряд ли стал бы жевать пластик. Если же пойти на блеф и протянуть пустую ладонь, Минь Чжи мог просто не сообразить вовремя притвориться. Взвесив все риски, Си Лэн совершил подмену на полпути. Минь Чжи, как и планировалось, принял конфету. Но когда он потянулся за ней, Си Лэн совершенно не ожидал, что тёплый, влажный кончик языка скользнет по его ладони. От этого мимолётного касания по телу Си Лэна пробежал покалывающий электрический разряд. Круглый твёрдый предмет оказался зажат между сухой кожей ладони и влажным языком; парень на мгновение опешил, не в силах разобрать, чувствует он леденец или пирсинг-штангу. А эти глаза, похожие на бездонную пропасть, продолжали смотреть прямо на него. Белки его глаз виднелись из-под тёмных зрачков, а узкие двойные веки создавали глубокий, невероятно напряжённый взгляд, который опутывал, словно непреодолимая сеть. Си Лэн застыл на несколько секунд, не в силах пошевелиться. Словно перезагрузившийся робот, он проигнорировал влажный след на ладони, не произнёс ни слова и поспешно спрятал руку за спину, делая вид, будто ничего не произошло. Врач и медсестра у двери ошеломлённо наблюдали за тем, как округлилась щека Минь Чжи. Они решили, что тот действительно проглотил пустой пластиковый фантик. Доктор Цзя, как опытный актёр, сориентировался первым. Он кивком велел медсестре вычеркнуть запись об «особом уходе» из медицинской карты. Уловка сработала. Си Лэн мысленно вздохнул с облегчением. Следующий обход палат должен был состояться только через два часа, так что пока повода для беспокойства не было. Наступило время для «досуга». Си Лэн не оборачивался на Минь Чжи. Он просто замер в ожидании, глядя на закрытую дверь. Спустя пару минут крепкий санитар, дежуривший в коридоре, пристально изучил их через смотровое окошко, а затем отпер замок. Номер 872, словно получив амнистию, выскочил из палаты первым. Убедившись, что опасность миновала, напарники последовали за ним. Пройдя по коридору, они оказались в просторном общем зале. Высокие стеллажи делили помещение на несколько зон: телевизионную, игровую, комнату отдыха, зону для пинг-понга и другие площадки для разнообразных занятий. Ещё несколько пациентов в сине-белых полосатых халатах — мужчины и женщины разных возрастов — сидели в зале, полностью погружённые в свои собственные миры. В этот момент комната отдыха выглядела мирной и спокойной. В коридоре открылись ещё две двери. Си Лэн услышал шаги и увидел Ло Цзяянь и Цяоцяо. Следом за ними с угрюмым видом шёл Цзян Суннань, который, судя по всему, чувствовал себя лишним. Пятеро участников наконец воссоединились. По сравнению с тремя остальными, которые перемещались свободно, цепь между Си Лэном и Минь Чжи особенно бросалась в глаза. На лице Цяоцяо отразился шок: — …Разве так можно было? Цзян Суннань усмехнулся: — Может, это и есть то самое «особое отношение к пациентам»? Ло Цзяянь присел на корточки у ног Си Лэна, разглядывая оковы, и услужливо предложил: — Чтобы её снять, нужен ключ… Давайте сначала отыщем его и освободим вас? — Всё в порядке, это нам не мешает, — Си Лэн слегка отступил назад. — Лучше расскажите, что вы нашли в своих палатах. В отличие от Си Лэна и Минь Чжи, остальные трое не столкнулись с другими пациентами. В палате Цяоцяо и Ло Цзяянь стоял сейф, код от которого они взламывали целых полчаса, чтобы забрать спрятанную внутри тетрадь. Цяоцяо достала блокнот и осторожно раскрыла его на столе. Внутри оказались газетные вырезки. Девушка указала на важную зацепку — официальную жалобу, затерявшуюся в незаметном углу страницы. Заявителем значился Чжу Гунпин, и подавал он жалобу на психиатрическую больницу «Жэньай». Мужчина утверждал, что руководство лечебницы запрещает ему навещать дочь, чем грубо нарушает права пациентов и их родственников. Ниже приводился официальный ответ больницы: в нём сообщалось, что его дочь Фэйфэй совершила убийство и избежала тюрьмы лишь благодаря диагнозу, после чего была направлена к ним на принудительное лечение. Уже находясь в больнице, Фэйфэй жестоко убила другую пациентку — Сяою, из-за чего её признали крайне опасной для окружающих. Ради безопасности самого Чжу ему и отказали в свиданиях. Личные данные заявителя Чжу Гунпина также были подробно расписаны. Его дочь Фэйфэй поступила в лечебницу в 2019 году. Этот безответственный отец давно развёлся с женой, не являлся опекуном девочки и не жил с ней. Судьбой дочери он заинтересовался только в 2021 году, полностью игнорируя её существование целых два года и пренебрегая родительскими обязанностями. По мнению больницы, его жалоба являлась попыткой шантажа с корыстными намерениями. Си Лэн мгновенно вычленил главное и нахмурился: — Фэйфэй? Сяоя?.. Сяоя мертва? Фэйфэй убила её? Цяоцяо тут же оживилась: — Вы что-то нашли? Си Лэн достал дневник откровений и кратко ввёл всех в курс дела. На первой странице стояли подписи обеих девочек. Их почерк сильно отличался, благодаря чему его было легко распознать. Первую запись округлыми, милыми буквами сделала Сяоя — та самая, что порезала запястье. «28 сентября 2019 г. Таким дурам, которые умеют только рисовать, не мешало бы читать побольше книг». Записи Сяоя отличались лаконичностью. Судя по всему, объектом её нападок была Фэйфэй. В конце строчки она пририсовала хмурый смайлик. Следующий ответ был написан летящим, плавным почерком Фэйфэй, больше похожим на набросок художника. «30 сентября 2019 г. Такая жарища, всё бесит. Даже если мы не живём в одной палате, я всё равно вынуждена пересекаться с ней на досуге. Когда уже это закончится?» Фэйфэй ответила резко. Похоже, они действительно не ладили, раз она открыто выражала неприязнь в дневнике, который её оппонентка гарантированно прочтёт. Под текстом красовался рисунок. В тон её эксцентричному почерку это был забавный автопортрет в стиле чиби: девочка с раздражённым лицом плавилась от жары на кровати. Судя по первым страницам, между ними так и сквозило напряжение. Поскольку время поджимало, Си Лэн сразу пролистал блокнот до конца, чтобы проверить даты. — Этот дневник охватывает период с 28 сентября 2019 года по 1 декабря 2020 года. Они утверждали, что терпеть друг друга не могут, однако вели общую тетрадь больше года. Даже если записи появлялись не каждый день, такое упорство выглядело подозрительно фанатичным. — Значит, Сяоя умерла уже после того, как они перестали вести дневник. Это всё, что мы пока можем утверждать, — вздохнула Цяоцяо. — Зацепок всё ещё слишком мало… — После того как Сяоя вскрыла вены, их перевели в спецпалату для буйных пациентов, — подал голос Минь Чжи. — Все вокруг любят сплетни, а Фэйфэй к тому же была убийцей. Наверняка кто-то в этой больнице что-то знает. За стеллажами как раз отдыхали несколько пациентов. Си Лэн, полагаясь на свой опыт выживания в старых жилых кварталах, сразу выделил среди них румяную, пухлую женщину средних лет. Актёры массовки вели себя крайне профессионально и не обращали никакого внимания на подошедших знаменитостей. Даже когда Си Лэн остановился прямо перед ней, женщина продолжала невозмутимо обмахиваться веером, не поднимая головы. Она едва удостоила его парой мимолётных взглядов. Си Лэн мягко улыбнулся и непринуждённо произнёс: — Цзецзе. Лицо женщины мгновенно расплылось в улыбке, глаза восторженно заблестели. Она отложила веер и взволнованно спросила: — Молодой человек, ты это мне? Цзян Суннань, который только что потерпел неудачу при попытке заговорить с каким-то стариком, вернулся назад. Он внимательно наблюдал за действиями Си Лэна, искренне не понимая, как тому удалось так быстро очаровать женщину. Минь Чжи лишь многозначительно выгнул бровь. По крайней мере, это универсальное обращение работало безотказно: независимо от возраста и степени знакомства, для Си Лэна все они были просто «цзецзе». Си Лэн решил ковать железо, пока горячо. Он присел рядом с женщиной и буднично, словно они обсуждали обычные семейные дела, поинтересовался: — Цзецзе, а в этой больнице все палаты двухместные? Женщина охотно заговорила, выдавая нужную информацию: — Да, одиночных комнат у нас почти нет. Так что даже если твой сосед храпит как паровоз, придётся терпеть. Си Лэн продолжил расспросы: — Вот оно как… А я слышал, что если подраться с соседом по комнате до серьёзных травм, то вас обоих переведут в одиночки. Эти одиночные палаты вроде называют… специальным отделением, верно? Выражение лица женщины резко изменилось. Она приоткрыла рот и настороженно оглядела парня. Убедившись, что этот вежливый юноша вызывает у неё только симпатию, она поманила его поближе и зашептала: — Я расскажу тебе, но только ты никому ни звука… Специальное отделение — нехорошее место. Там очень страшно. От этих криков нигде не спрятаться, их слышно с самого верхнего этажа и до первого. Си Лэн молча слушал, терпеливо воздерживаясь от вопросов. Через некоторое время женщина отвернулась, прикрыв нижнюю часть лица веером, и загадочно прошептала: — Вот где держат настоящих убийц! Сердце Си Лэна ёкнуло. Только он собирался расспросить её подробнее, как женщина внезапно обернулась, и на её лицо снова вернулось выражение удивления и восхищения: — А? Молодой человек, а ты кто? Какой же ты симпатичный! Затем она стыдливо опустила глаза, наполовину прикрыв лицо веером, словно кокетливая дева с пипой: — Почему ты сидишь так близко ко мне? Может быть… я тебе нравлюсь? «…» — Спасибо, цзецзе, — Си Лэн молча поднялся и вернулся к своим товарищам. Он уже собирался присмотреть другую цель для расспросов, как вдруг почувствовал напряжение. Оглянувшись, парень увидел, что Минь Чжи держит цепь и тянет его назад, словно на поводке. — Иди спроси вон того старика. — …Хорошо, — Си Лэн проигнорировал странное ощущение от натяжения цепи, перехватил свой конец и, обернувшись, крикнул: — Цяоцяо, Цзяянь, вы тоже ищите улики. Давайте разделимся, чтобы сэкономить время. Старик, на которого указал Минь Чжи, на самом деле был не так уж стар — на вид ему едва исполнилось сорок, просто волосы преждевременно поседели. Первым делом разговорчивый фанат вежливо поздоровался: — Шушу… Старик никак не отреагировал, словно вообще не слышал его. Стоявший рядом Минь Чжи негромко заметил: — Почему бы не назвать его «гэ»? Си Лэн оглянулся на него и небрежно бросил: — Хм? Потому что «гэ» я уже зову тебя.