Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

В центре охваченной пламенем крыши они спокойно сидели на бетонном полу. В мерцающих отсветах огня Си Лэн разглядывал резкий профиль мужчины. Хотя он давно привык к этой внешности, в груди снова шевельнулось невольное восхищение: Мин Чжи действительно был главным героем этого мира. Ему даже не приходилось прикладывать усилий, чтобы очаровывать людей, — фанаты и так были преданы ему без остатка. С этого ракурса левое ухо Мин Чжи было видно как на ладони. Взгляд Си Лэна скользнул по нему и замер. Он вдруг заметил, что у Мин Чжи всего три прокола, и выглядели они совсем не вычурно. Обычный пирсинг на мочке: серьга в форме кольца, покрытая чёрной эмалью, с выгравированной буквой — очень броская деталь. На самом деле проколов было не так уж много. После окончания факультета сравнительного литературоведения этот диссонанс в образе уже не казался Си Лэну таким сильным. Затем он перевёл взгляд на пальцы собственной левой руки. Плавные, изящные английские буквы, выведенные курсивом, наполовину скрывались на внутренней стороне пальца. Си Лэн, словно расшифровывая тайный код, пристально всматривался в них, пока наконец не разобрал надпись. Два простых английских слова. Keep silent. Молчать? Честно говоря, этот девиз шокировал Си Лэна гораздо больше, чем специальность Мин Чжи. Если бы тот хотел просто показать всем средний палец и заставить заткнуться, ему следовало бы набить куда более агрессивное «shut up». Это куда лучше соответствовало бы его характеру. Но… молчи? Си Лэн невольно вспомнил решение Мин Чжи трехлетней давности бросить музыку и уйти в актёрство. В романе об этом подробно не рассказывалось, поэтому Си Лэн всегда считал, что Мин Чжи сделал это ради съёмок, ведь так было проще сблизиться со вторым главным героем. Однако теперь на этой бесплодной почве проклюнулся крошечный росток любопытства, который медленно тянулся вверх, завладевая мыслями Си Лэна. Вскоре костёр, разведённый съёмочной группой, догорел, вокруг мгновенно потемнело, и с моря пахнуло прохладным, влажным бризом. Си Лэн очнулся от оцепенения, поднял голову и увидел, что вертолёт всё ещё кружит вдалеке, даже не думая садиться. Он поднялся и подошёл к краю крыши, вглядываясь в темноту и пытаясь угадать траекторию его полёта. Спустя какое-то время вертолёт наконец пошёл на снижение, но в противоположной от отеля стороне — он приземлился на крышу длинного прямоугольного здания. Мин Чжи подошёл со спины: — Похоже на фабрику. — М-ма, — кивнул Си Лэн. — Ты тоже догадался? — Догадался о чём? — переспросил Мин Чжи. Си Лэн на секунду замялся: — …Думаю, эта история ещё не закончилась. Мин Чжи лишь приподнял бровь: — С чего ты взял? — Личность убийцы отчима Фэйфэй так и не установили, да и главный виновник, директор Чжао, всё ещё на свободе, — пояснил Си Лэн. — Если следовать строгой логике, шоу не могло завершиться вот так… Едва он договорил, как снизу донёсся шум. Они посмотрели через край крыши и увидели людей в пожарной форме, которые вовсю заливали огонь водой. Двери больницы снова распахнулись, и медперсонал с радостными криками выбежал на улицу, но их тут же встретила полиция с наготове держа наручники. Точно такие же, какими они сковывали невинных пациентов. Теперь они наконец-то пожинали то, что посеяли. Увидев это, Си Лэн слегка наклонил голову и улыбнулся с неподдельной радостью в глазах: — Как хорошо, что мы не на работе. Когда они вернулись в отель, было уже поздно, почти восемь вечера. С самого отъезда съёмки продолжались без перерыва целых семь часов. Остальные трое, как и ожидалось, ещё не вернулись. Си Лэн и Мин Чжи восстановили силы за поздним ужином, который неторопливо затянулся до десяти вечера, пока основная группа наконец не прибыла в отель. Ло Цзяянь направился прямиком к Си Лэну и принялся взволнованно вываливать на него рассказ о своих злоключениях. Си Лэну тоже было жутко интересно узнать продолжение истории. Вся пятёрка участников снова собралась в вестибюле отеля, чтобы обсудить дальнейшие события. Оказалось, что Чжу Гунпин тоже был беглецом — он сидел в тюрьме, и именно поэтому не выходил на связь с дочерью долгие два года. Его бывшая жена снова вышла замуж и забрала Фэйфэй с собой. Но отчим Фэйфэй оказался настоящей тварью: он домогался молодой и красивой падчерицы, а её трусливая мать закрывала на всё глаза, став косвенной соучастницей. Позже Фэйфэй, защищаясь, нанесла отчиму тяжёлые увечья. Её мать, желая скрыть подлые поступки мужа и не допуская, чтобы дочь загремела в тюрьму за нападение, в итоге ввергла собственного ребёнка в новый ад. Место, где приземлился вертолёт, действительно оказалось фабрикой, куда Чжу Гунпин устроился работать после освобождения. Он похитил сына директора Чжао, силой вынудив того во всём признаться и сдаться полиции. При этом отпускать участников шоу просто так он не собирался. В итоге оставшейся троице пришлось изрядно попотеть, чтобы собрать воедино всю правду и успешно сбежать с фабрики. Си Лэн мысленно вздохнул. К счастью, он-то был не на работе. Впрочем, если бы он сам не вызвался тогда остаться в «огне», команда шоу наверняка нашла бы способ удержать его там. Всё-таки сегодня он слишком много болтал, перетягивая всё внимание на себя. Режиссёрам нужно было дать остальным гостям хоть немного экранного времени, чтобы сбалансировать выпуск. Но вот внезапный прыжок Мин Чжи с вертолёта действительно оказался полной неожиданностью. Была уже глубокая ночь. Си Лэн вернулся в свой номер, переоделся в чёрную толстовку с капюшоном, прихватил упаковку пива, пересёк пустой вестибюль отеля и незаметно выскочил через боковую дверь. Курортный отель со всех сторон окружали горы и море. Спустя пару минут ходьбы Си Лэн уже стоял на побережье. Ночной воздух полнился неповторимым солоноватым ароматом. Волны, разбивавшиеся о берег в тишине ночи, звучали как величественная симфония — прекрасная музыка, сотворённая самой природой. Ступая по мягкому мелкому песку, Си Лэн устроился поудобнее, глядя на звёздное небо над морской гладью. Белая пена мягко набегала на берег, а море обдавало его освежающим бризом. Пока он молча созерцал этот пейзаж, тревоги и беспокойства двух прожитых жизней словно растворились без следа, оставив после себя лишь бесконечное спокойствие. С тихим щелчком Си Лэн одной рукой открыл банку пива и поспешно слизнул переливающуюся через край белую пену. Пройдя через два перерождения, он впервые ощутил радость лёгкого праздничного хмеля. Это лишь подтверждало: алкоголь действительно пьётся легко, когда на душе хорошо. Он прищурился, наслаждаясь долгожданным одиночеством. Приятное, расслабляющее опьянение накатило довольно быстро. Жаль только, рядом не оказалось передачи «В мире животных», под которую так хорошо отдыхалось, — лишь глубокое ночное небо над головой, мягкий песок под телом да рокот волн вдалеке. Он просто растянулся на пляже, словно брошенный лоскут ткани, разглядывая кружение звёзд, а затем лениво перекатился на бок, устраиваясь поудобнее. Остаток ночи прошёл как в тумане. Его разбудили первые лучи солнца — ослепительный свет больно ударил по карим глазам. Си Лэн быстро прикрыл лицо ладонью и сел. Восходящее солнце набросило золотистую вуаль на чистую синеву моря; вода сверкала так, словно в ней мерцали миллиарды бриллиантов. Будто ночные звёзды с рассветом просто спрятались в морских глубинах. Как же хорошо быть живым. Си Лэн снова повалился на песок, уставившись в яркое небо. От режущего света на глазах выступили слёзы, но он даже не зажмурился. Внезапно его охватило непреодолимое желание. Ему до безумия захотелось рисовать. К сожалению, никаких художественных принадлежностей под рукой не было, поэтому он просто поднялся, достал телефон и запечатлел этот невероятный пейзаж на камеру. С музыкой в этом плане было куда проще: её можно было сочинять, имея при себе один лишь смартфон. Ему стало интересно, как Мин Чжи создал эти песни? Но, судя по воспоминаниям из прошлой жизни и содержанию романа, в этой жизни Мин Чжи больше никогда не прикоснётся к музыке. Мин Чжи… Помяни чёрта. Словно галлюцинация, Мин Чжи соткался перед ним прямо из ниоткуда, шагнув из-за зарослей пышных тропических растений. Си Лэн вздрогнул и замер, его зрачки сузились. Мин Чжи, которого сзади подгонял оператор, среагировал первым. Стоявший поодаль Си Лэн был одет в чёрную куртку с высоко поднятым воротником, полностью скрывавшим шею. Его волосы средней длины были заправлены за уши — возможно, чтобы спрятать растрёпанные пряди, — открывая взгляду линию подбородка. Присмотревшись, Мин Чжи заметил, что сегодня волосы парня вились заметно сильнее, чем вчера, а в прядях застряло несколько песчинок. Причёска выглядела по-настоящему взъерошенной. — …Ты что, впервые на пляже? — после долгой паузы озвучил Мин Чжи единственное, что пришло ему в голову. Си Лэн медленно промычал что-то в знак согласия. «Раз уж он впервые видит море, то неудивительно, что он так разволновался и прибежал на побережье на рассвете ради восхода солнца, — подумал Мин Чжи. — Вот только характер у этого маленького фаната слишком уж независимый, на грани затворничества. Неужели нельзя было позвать его с собой? В конце концов, кумир жил в том же отеле и был в шаговой доступности. Глядишь, тот бы и согласился». Заметив оператора и сценариста, которых привёл с собой Мин Чжи, Си Лэн спросил: — Мы снова снимаем? — Угу, я пришёл записать пост-интервью, — ответил Мин Чжи. — Мой рейс в полдень, улечу сразу после съёмок. После окончания съёмок в варьете всем участникам полагалось записать индивидуальные интервью, делясь своими мыслями по поводу пройденных этапов шоу — эти кадры потом пойдут в финальный монтаж. Однако Си Лэн, в отличие от Мин Чжи, не был связан плотным графиком и никуда не спешил, наслаждаясь полноценным отдыхом. Сегодня он проснулся ни свет ни заря исключительно ради восхода солнца. Он кивнул и отступил в сторону, уступая Мин Чжи площадку: — Тогда снимайтесь, здесь отличный вид. Сценарист тут же проявил гибкость и предложил: — Си-лаоши, почему бы вам не сняться вместе? Вы ведь вчера весь день провели вдвоём. Чем раньше они заканчивали съёмки, тем быстрее могли быть свободны. Поскольку Мин Чжи не возражал, Си Лэн, будучи фальшивым фанатом, естественно, тоже спорить не стал. Сначала сценарист расспросила их о логике решения головоломок. Их ответы оказались на удивление последовательными и синхронными, будто они репетировали всё заранее. Затем, как и следовало ожидать, вопросы плавно перетекли от взлома замка проволокой к теме того, не промышлял ли Си Лэн в прошлом какими-нибудь незаконными подработками. Си Лэн натянуто улыбнулся, намеренно напуская на себя загадочности: — У меня припрятано ещё много навыков, о которых вы даже не догадываетесь… И я их пока не раскрывал. Все его прошлые подработки определённо были не напрасны. Даже опытная сценарист поддалась его таинственному обаянию, в душе искренне восхищаясь чутьём Шэн Цзяо: выбрать обычного любителя, который настолько естественно держится в кадре варьете-шоу, было гениальным решением! Следом она завела разговор об их отношениях в роли фаната и кумира. Си Лэн перед камерой отыграл свою партию безупречно: — Я преданный поклонник Мин Чжи-гэ уже целых три года. Сценарист подавила смешок и пару раз кашлянула: — Хи-хи, ладно, верю… Что ж, у вас самих есть к нам какие-нибудь вопросы? — Да, — отозвался Мин Чжи. — Где всё-таки лежал ключ от ножных кандалов? — Ну, вообще-то, когда одного из вас уводили в подвал на «особые процедуры», медсёстры должны были сами отпереть замок, — призналась сценарист. — Мы никак не ожидали, что вы двое обманете персонал, притворившись сумасшедшими, да ещё и умудритесь подняться наверх вместе с цепью, ни разу не попавшись… И уж тем более сами вскроете этот замок — вот уж действительно впечатляет. Вдруг сценарист кое-что заметила и удивлённо протянула: — Ой, — а затем подсказала Си Лэну: — У тебя песок в волосах. — Хм? — Си Лэн на секунду замер и уже поднял руку, чтобы стряхнуть его, но вовремя передумал. Раз съёмка всё равно подходила к концу, можно было не заморачиваться, так что он опустил ладонь: — Всё нормально, пусть остаётся. Его рука лишь слегка коснулась волос, обнажив чистое ухо. Сценарист улыбнулась: — А, точно, я только что вспомнила! Ты ведь даже без макияжа, но до чего фотогеничен. Этот естественный образ идеально подходит для пляжа. На самом деле он даже не умывался. — Тогда — хлоп! — Сценарист захлопала в ладоши, и её глаза радостно округлились. — Спасибо вам обоим, мы закончили! Мин Чжи всё ещё не отрывал взгляда от стоявшего рядом Си Лэна. Он некоторое время разглядывал несколько заметных песчинок, а затем перевёл взор на его чистое ухо. Ему почему-то показалось, что на нём очень изящно смотрелись бы несколько проколов. Сценарист и оператор собрали оборудование и уже собирались уходить. Перед самым уходом Си Лэн что-то вспомнил и повернулся к большому валуну. Мин Чжи двинулся следом и заглянул за него. …За камнем сиротливо жалась куча пустых пивных банок. По меньшей мере полдюжины. Пиво было некрепким, и к концу интервью Си Лэн уже окончательно протрезвел. Он наклонился, чтобы аккуратно собрать мусор в пластиковый пакет. От этого движения волосы за ухом снова соскользнули вниз, непослушные локоны затрепетали на морском ветру. Чёрный капюшон тоже сполз, обнажив застрявший в прядях песок. Этот парень, должно быть, провёл на пляже всю ночь. Неудивительно, что он нацепил толстую куртку, ведь разница температур днём и ночью у моря весьма ощутима. Мин Чжи смотрел на его вьющиеся волосы, в которых ему чудились то чернильные волны, то необузданная грива хищника. Дикий зверь — именно так Мин Чжи охарактеризовал своё первое впечатление о нём. Но в этой таинственной и опасной ауре угадывался не просто хищник, а, скорее… вольное дикое животное? В природе обитает множество видов, и у каждого свои повадки. Даже свирепый и сильный волк подставит мягкое брюхо тем, кому безоговорочно доверяет. Си Лэн, закончив собирать мусор, обернулся и увидел, что Мин Чжи всё ещё стоит на месте. На бескрайнем золотом пляже, зажатом между небом и землёй, внезапно остались только они вдвоём. Атмосфера стала слегка натянутой. Мин Чжи подошёл ближе и произнёс: — У меня есть вопрос. Фальшивый фанат обратился во слух: — …Хм? — Тебе всего двадцать один год, в этом возрасте многие ещё учатся в университете, — подметил Мин Чжи. — Откуда у тебя такие привычки в курении и выпивке? Си Лэн ненадолго завис: — …Все творческие люди такие. Мин Чжи скептически приподнял бровь: — Разве творческие люди — не художники? Но ты ведь сам вчера заявил, что никакой ты не художник, а просто любитель порисовать. Си Лэн: — … А у этого главного героя-гонга отличная память. Едва Си Лэн расслабился, как запредельная наблюдательность Мин Чжи обрушилась на него подобно удару обухом по голове, заставив вновь ощутить давно забытое чувство опасности. Он вымученно улыбнулся, пытаясь отшутиться и замять тему. Однако Мин Чжи продолжал сверлить его пристальным, прямым и слишком острым взглядом. Становилось не по себе — казалось, этот мужчина пытается вытащить наружу все тщательно скрываемые секреты Си Лэна. Спустя долгую паузу его губы наконец разомкнулись, но озвучил он совершенно неожиданную вещь: — Хочешь проколоть уши? Си Лэн: — …? — Это ведь так… по-артистически, — добавил Мин Чжи. — Пирсинг в ушах. Си Лэн негромко усмехнулся: — Разве это не очередной стереотип? Они неспешно зашагали обратно к отелю, продолжая ленивую беседу. — А ты сам всё ещё считаешь себя творцом? — Атмосфера сейчас располагала как нельзя лучше, и Си Лэн решил воспользоваться моментом, чтобы озвучить вопрос, который мучил его последние два дня. — Раз уж ты навсегда завязал с музыкой… Ответа долго не было. Си Лэн уже повернул голову, чтобы посмотреть на спутника, когда ушедший на пару шагов вперёд Мин Чжи наконец заговорил. Тон его оставался подчёркнуто небрежным и сухим: — Разве актёрское мастерство — это не искусство? Он выдержал короткую паузу и так же равнодушно бросил: — Играть в кино гораздо интереснее. У Си Лэна внутри что-то ёкнуло. Заметив его заминку, шедший впереди мужчина обернулся. Его пронзительный взгляд изучающе скользнул по лицу парня и на мгновение задержался на его бледном ухе. Си Лэн поспешно опустил глаза, сохраняя маску абсолютного спокойствия. И тут же снова услышал этот необъяснимый вопрос: — Ты точно не хочешь проколоть уши? Си Лэн: — …?