Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Вернувшись в свою обветшалую старую квартиру, Си Лэн проверил банковский баланс и всерьёз задумался о переезде. В новом жилье должно быть как минимум две спальни и, желательно, отдельная студия… Размышляя над этим, Си Лэн пролистал список контактов, нашёл «Жун Синъи» и отправил короткое сообщение: 【У тебя уже начались летние каникулы?】 Ответ пришёл только перед самым сном в виде унылой цепочки многоточий: 【…】 Взглянув на экран, Си Лэн просто заблокировал телефон и не стал развивать тему. Их отношения с младшим братом, Жун Синъи, когда-то были не разлей вода, но полностью зашли в тупик после того, как Си Лэн в семнадцатилетнем возрасте сбежал из дома. В тот год он, ни слова никому не сказав, уехал сдавать вступительные экзамены в художественный вуз. На время сессии он поселился в общежитии, а после зачисления в университет больше так и не переступил порог родного дома. Его отец, Жун Хайгао, в прошлом был бизнесменом, и когда-то их семья жила в престижном жилом комплексе. Однако мужчина подчистую спустил всё семейное состояние, пристрастившись к азартным играм. По мере того как таяли деньги, его характер становился всё более невыносимым и вспыльчивым. В те мрачные времена его первая жена скончалась от тяжёлой болезни, и вскоре после этого он умудрился уговорить другую женщину выйти за него замуж. Мачеха Си Лэна далеко не сразу осознала, в какой ад она попала, связав жизнь с этим человеком. И всё же в её глазах он оставался мужчиной, на которого можно было хоть как-то опереться. Ей не хватало смелости, да и желания уходить от него не было. В итоге она пошла на компромисс, наивно надеясь, что муж рано или поздно одумается. Но Жун Хайгао, теряя контроль, избивал всех без разбору: и свою хрупкую жену, и младшего сына-детсадовца. Конечно, больше всего доставалось Си Лэну — ведь он никогда не плакал и не умолял о пощаде. Он лишь молча смотрел на отца налитыми кровью глазами, полными такой же чистой ненависти, какая когда-то жила в глазах его покойной матери. После побега Си Лэна вся ярость Жун Хайгао переключилась исключительно на жену и младшего сына. И тогда ради спасения собственного ребёнка эта вечно робкая женщина наконец набралась смелости и подала на развод. Внезапный уход Си Лэна разрушил и его связь с Жун Синъи. Младший брат не стал его удерживать, но затаил глубокую обиду, которая теперь сквозила в каждом его холодном ответе. А ведь в детстве Жун Синъи буквально шагу не мог ступить без старшего брата. Он болтал без умолку, кружась рядом словно назойливая муха. Брат был для него незыблемой опорой, надёжной горой, защищавшей от любых невзгод. С тех пор как Си Лэн в семнадцать лет покинул дом, они виделись от силы раз пять. Причём все эти редкие встречи происходили в его прошлой жизни, примерно через два года от текущего момента. Два года спустя Жун Синъи свяжется с дурной компанией, попадёт в страшную аварию во время уличных гонок и лишится ноги. Некогда гордый, беззаботный подросток окажется прикован к костылям до конца своих дней. Он увязнет в глубочайшей депрессии, начнёт помышлять о самоубийстве, и отчаявшаяся мать в итоге приползёт за помощью к Си Лэну. Си Лэн навещал его несколько раз, но их свидания проходили в абсолютном, тяжёлом молчании. А вскоре после этого Си Лэн погиб. Он так и не узнал, сумел ли этот сломленный ребёнок в итоге взять себя в руки и жить дальше. В аннотации к роману Жун Синъи даже не упоминался, оставшись персонажем третьего плана, не заслуживающим внимания автора. Раздавшийся звонок от Чжу Минлана выдернул Си Лэна из мрачных мыслей. Он решил, что речь пойдёт о съёмках шоу. Однако Чжу Минлан взволнованно затараторил в трубку: — Босс велел мне переслать тебе кое-что из его личной коллекции! Там полно мерча из лимитированных изданий, который сейчас уже нигде не достать. Ты ведь сегодня дома, верно? Курьер будет с минуты на минуту, обязательно прими посылку. Скажи, наш босс просто невероятный? Слушай, он лично дал распоряжение отправить всё это именно тебе! Си Лэн не знал, как реагировать, и ответил коротко: — Хорошо. Вскоре курьер доставил огромную картонную коробку. Си Лэн вскрыл её и обнаружил, что добрая половина забита музыкальными альбомами Мин Чжи, самый поздний из которых вышел три года назад. Остальное пространство занимали плакаты, календари, фотокарточки и прочий фан-мерч. Си Лэн принялся вытаскивать предметы один за другим и замер: на каждом автографе мелким почерком было выведено: «Для Си Лэна». Мысль о том, чтобы выгодно перепродать всё это добро, мгновенно улетучилась. В прошлой жизни мачеха как-то по секрету обмолвилась, что Жун Синъи мечтает стать знаменитостью. Он втайне собирал дома мерч: помимо постеров и дисков популярных айдол-групп, у него хранились и старые рок-альбомы Мин Чжи. Возможно, именно поэтому ампутация ноги стала для него таким сокрушительным ударом. Она на корню уничтожила его мечту о сцене, оборвав путь к славе до того, как тот успел начаться. Си Лэн опустил глаза и отправил брату фотографию разложенных сокровищ, на которых отчетливо виднелись бесценные подписи Мин Чжи. Стояла суббота, занятий в школе не было, поэтому Жун Синъи отреагировал мгновенно, прислав целую строчку вопросительных знаков: 【？？？？？】 Си Лэн не стал вдаваться в подробности, не желая лишний раз пререкаться с бунтующим подростком. Шум волн, морской бриз, шелест листвы, лицо длинноволосого мужчины, его улыбка и проколотое ухо — всё это продолжало жить в памяти Си Лэна даже после возвращения в Пекин. Несколько дней спустя, около четырёх утра, Мин Чжи внезапно проснулся как от толчка. В его сне была вовсе не прекрасная девушка, а юноша — холодный и чистый, словно свежий снег. Его улыбка напоминала тающий лёд и манила сильнее любого пламени. С пробуждением этот образ бесследно растаял в темноте. Однако жар в груди и сбивчивое дыхание никуда не делись. Мин Чжи всерьёз заподозрил, что у него начинает ехать крыша. На следующее утро Чжу Минлан, полный энергии, пришёл на работу в студию и застал шокирующую картину. Мин Чжи стоял перед гримёрным зеркалом, приставив к собственному уху предмет, до безумия похожий на пистолет. Чжу Минлан смертельно побледнел от ужаса и с криком бросился к нему: — Б-б-босс, не надо! Мин Чжи легко отпихнул его в сторону и недовольно нахмурился: — Ты чего раскричался? — Т-ты… — Чжу Минлан, весь покрытый холодным потом, наконец разглядел, что в руке Мин Чжи всего лишь пистолет для пирсинга, но успокоиться так и не смог. — С ума сошёл?! С чего это ты вдруг решил опять колоть уши? Ты же сам говорил, что правое ухо прокалывают только геи! Мин Чжи на мгновение завис: — На левом ухе уже живого места нет. — Слишком тесно… Нет, дело вообще не в этом! Раз тесно, значит, не коли, — заворчал Чжу Минлан точно наседка. — Хватит с тебя дырок. Ты хоть помнишь, как тяжело гримёрам перекрывать их на съёмках? Особенно в исторических дорамах… Повторяю в сотый раз: если в тебе так сильно бушует дух бунтарства, возвращайся в рок-музыку! Однако Мин Чжи сегодня пребывал в на удивление благодушном настроении. Даже после этой тирады выражение его лица осталось спокойным. Он опустил ресницы, о чём-то задумчиво размышляя: — Если не правое ухо, то, может, проколоть губу? — … — Чжу Минлан онемел на пару секунд. — Слушай, может, ты лучше меня пристрелишь? Они молча сверлили друг друга взглядами минуты три. Мин Чжи сегодня демонстрировал невиданное терпение, но вместе с тем и редкое, железобетонное упрямство. — Если я прямо сейчас что-нибудь себе не проколю… — Он так и не опустил пистолет, зато поднял вторую руку и прижал ладонь к груди, прямо над неистово бьющимся сердцем. — У меня ощущение, что я сейчас просто взорвусь. — … Да что, чёрт возьми, с ним происходит?! — Почему бы тебе тогда не сделать прокол в каком-нибудь менее заметном месте? — взмолился Чжу Минлан. — Например, в пупке… Ну или ещё ниже, сам понимаешь. Мин Чжи по какой-то неведомой причине всерьёз воспринял эти слова и согласно кивнул: — Хм, а это мысль. Оставлю на следующий раз. Чжу Минлан: — …? Территория вокруг жилого комплекса Си Лэна по-прежнему представляла собой обветшалый хаос. Днём этот район выглядел ещё более пустынным и мрачным — здесь почти не было видно прогуливающихся или беседующих стариков. Мин Чжи, скрыв лицо за маской, вышел из машины. Сделав всего несколько шагов по безлюдному двору, он едва не столкнулся с нетрезвым мужчиной, который диковато озирался по сторонам. Завидев впереди фигуру в маске, тот решительно направился прямо к нему. Мужчина средних лет, напрочь забыв о вежливости и даже не подумав поздороваться, сунул под нос Мин Чжи телефон и грубо бросил: — Эй, ты видел этого парня? Мин Чжи изначально планировал просто пройти мимо, но его взгляд случайно зацепился за экран смартфона, и он замер как вкопанный. Он слегка нахмурился, пристально вглядываясь в изображение, пока пьянчуга двигал телефон всё ближе к его лицу. — Ну так видел или нет? Он точно должен обитать где-то в этих краях. Подросток на фотографии был запечатлён в школьной форме, надетый вопреки всем правилам. Длинная чёлка практически полностью скрывала утончённые черты лица. Кожа парня казалась мертвенно-бледной, почти болезненной, из-за чего весь его облик веял мраком и неприступностью. Его растрёпанные волосы со стороны можно было принять за неудачную химическую завивку, но Мин Чжи слишком хорошо знал: они вились от природы. Заметив заминку Мин Чжи, мужчина заметно оживился и возбуждённо затараторил: — Ему сейчас чуть за двадцать, ростом примерно с тебя… Мин Чжи наконец оторвал взор от экрана и внимательно изучил стоявшего перед ним человека. Черты его лица когда-то, возможно, и были правильными, но из-за многолетнего беспробудного пьянства и разгульного образа жизни глаза заплыли, наполнившись неприкрытой жадностью и злобой. — Слышь, ты ведь точно его знаешь, да? — нетерпеливо прикрикнул мужчина. Мин Чжи взял короткую паузу на размышление и наконец сухо выплюнул единственное слово: — Нет. — Ах ты ублюдок… Мужчина грязно выругался и на чистом рефлексе замахнулся на незнакомца. Мин Чжи прекрасно видел каждое его движение. Он даже не шелохнулся и не отступил ни на шаг. Его голос прозвучал абсолютно спокойно, лениво и размеренно: — Самая дешёвая вещь на мне — вот эта рубашка за двадцать восемь тысяч. Тронь меня, если смелости хватит. Следом он слегка повернул руку, демонстрируя собеседнику наручные часы: — А эти стоят двадцать миллионов. — … Надо признать, часы выглядели запредельно дорого. Если бы их цена ограничивалась парой тысяч или даже десятков тысяч, Жун Хайгао наверняка рискнул бы ввязаться в драку или попытался совершить ограбление. Но двадцать миллионов… Такой ценник недвусмысленно намекал: этот человек обладает не просто огромными деньгами, но и колоссальной властью. Он принадлежал к тому социальному слою, на который Жун Хайгао не смел даже поднять взгляд и с чьими представителями ему было смертельно опасно связываться. Подобные отбросы, не обременённые интеллектом, умели мастерски издеваться лишь над теми, кто слабее их. Столкнувшись с реальной силой, мужчина мгновенно растерял всю свою спесь. Он натянуто, заискивающе улыбнулся, молча развернулся и бросился наутёк. — Стоять, — окликнул его Мин Чжи. Жун Хайгао замер и, пересиливая страх, крайне медленно повернулся обратно. — Кажется, я всё-таки вспомнил, где видел его, — спокойно произнёс Мин Чжи, но для Жун Хайгао эти слова прозвучали как лучшая новость в жизни. Глаза мужчины тут же алчно загорелись. Мин Чжи небрежно указал рукой в сторону выезда из жилого комплекса: — Вон там… перейдёшь через дорогу, дойдёшь до перекрёстка и повернёшь. Кажется, это было именно в той стороне. Жун Хайгао чуть не запрыгал от радости. Не учуяв ни капли подвоха, он со всех ног припустил прочь, напоминая разъярённого коллектора, спешащего выбить долг. Мин Чжи молча проводил его взглядом. Спустя пару минут он без труда отыскал нужный дом и поднялся на этаж Си Лэна. Он не предупреждал о визите, но Си Лэн, к счастью, оказался дома. Парень уже уволился из лучного клуба и теперь целиком посвятил себя скромной роли обычного фаната. И вот этот самый кумир без приглашения стоял на его пороге. Си Лэн быстро взял себя в руки и великодушно впустил гостя внутрь: — Проходи, присаживайся. На этот раз в крошечной квартире Си Лэна даже нашлось где сесть. Холсты, раньше занимавшие диван и стоявшие вдоль стен, куда-то исчезли. Мин Чжи не спешил садиться. Его внимание привлёк высокий стеклянный витринный шкаф у стены — изящный, современный и совершенно неуместный в интерьере этого обшарпанного жилья. Внутри аккуратно, словно священные реликвии, были расставлены все те сувениры, которые айдол лично отправил своему преданному поклоннику. Каждая вещь лежала на своём месте, бережно сокрытая за стеклом. Мин Чжи заметил, что Си Лэн к тому же обзавёлся проигрывателем компакт-дисков и хорошими колонками. На панели проигрывателя лежали его раскрытые альбомы. Все диски, которые он лично отправил Си Лэну, изначально были абсолютно новыми и запечатанными, а автографы красовались прямо на пластиковой упаковке. Мин Чжи слегка нахмурился и недоуменно спросил: — …Зачем ты их все вскрыл? — Как бы я их тогда послушал? — Си Лэн на секунду опешил, искренне не понимая сути претензии. — Ты ведь прислал мне их… именно для этого, верно? Он в любом случае не посмел бы перепродать именные альбомы, да и Мин Чжи явно рассчитывал, что парень сохранит подарок у себя. Более того, рок-музыка Мин Чжи неожиданно помогла Си Лэну обрести душевный покой, заглушив навязчивые слуховые галлюцинации и шум в ушах. Он подумал, что если бы снова оказался в той жуткой психиатрической больнице Жэньай, то благодаря этим песням вряд ли бы опять сорвался, увидев во взрослом разъярённом Чжу Гунпине беззащитного маленького мальчика. Затем он отыскал бережно сохранённые пластиковые обёртки и продемонстрировал их гостю: — Не переживай, автографы целы и невредимы. Мин Чжи даже не взглянул на надписи — его это совершенно не волновало. Он лишь глухо обронил: — Слушай на здоровье. Если умереть не боишься. — Что? — нахмурился Си Лэн. — Миллионы твоих фанатов точно так же слушают эти песни. Или… диски, которые ты прислал мне, какие-то особенные? Если бы он сейчас промолчал, это могло породить ненужные подозрения, поэтому Мин Чжи неохотно выдавил: — Нет, такие же. — Просто для тех… кто мне близок, — глаза Мин Чжи таинственно блеснули, а тон остался туманным и двусмысленным. — Моя музыка — это проклятие. В глазах Си Лэна на мгновение отразилось замешательство, но он не стал зацикливаться на этих словах и допытываться до истины. Вместо этого он лишь спокойно резюмировал: — Вот оно как. Встретившись с вопросительным взглядом мужчины, Си Лэн беззаботно улыбнулся: — Я вообще мало чего боюсь. А проклятий — тем более. В конце концов, вся его жизнь и так была сплошным проклятием. Пока Мин Чжи переваривал услышанное, Си Лэн внезапно перевёл взгляд на его лицо: — Ты сделал новый пирсинг? — Угу, — Мин Чжи мимолётно коснулся серебряного гвоздика в мочке правого уха, где кожа ещё только покрылась корочкой. Помолчав секунду, он резко перевёл тему: — Кстати, перед тем как подняться к тебе, я наткнулся во дворе на одного типа… Си Лэн вскинул голову. При этих словах выражение его лица едва заметно дрогнуло. Мин Чжи осторожно озвучил свою догадку: — Коллектор? Но Си Лэн лишь снова улыбнулся, с виду абсолютно беззаботно: — Нет, у меня нет никаких долгов. И вообще, благодаря тебе у меня теперь вполне достаточно денег для переезда. — …Для переезда? — Угу, я переезжаю, — подтвердил Си Лэн. — Новое жильё находится в элитном жилом комплексе, там очень высокий уровень безопасности и никаких посторонних. К слову, Си Лэну удалось не только скопить нужную сумму на аренду, но и найти подходящий вариант именно благодаря связям из окружения Мин Чжи. А если быть точнее, благодаря другу детства главного героя — Цяо Юйсэню. В романе Цяо Юйсэнь был стопроцентным союзником, не имевшим никаких романтических видов на главного героя-шоу, и к тому же верным товарищем, чью надёжность признавал сам Мин Чжи. Поэтому Си Лэн, естественно, доверял ему без оглядки. Сразу по возвращении со съёмок Си Лэн написал Цяо Юйсэню, поинтересовавшись, нет ли у того на примете хороших вариантов жилья под съём. Цяо Юйсэнь происходил из весьма обеспеченной семьи. Искать квартиру через его связи было определённо надёжнее и безопаснее, чем связываться с агентами недвижимости — так Си Лэну не пришлось бы вечно скрываться, как в прошлой жизни. Единственной загвоздкой оставался финансовый вопрос. Однако Цяо Юйсэнь проявил редкое радушие. Он с ходу предложил Си Лэну просто озвучить свои пожелания и вообще не забивать голову размером арендной платы. А следом сосватал ему роскошный элитный комплекс, о котором парень даже мечтать не смел, — двухуровневые апартаменты на верхнем этаже с собственным цветущим садом на крыше. Си Лэн честно признался, что такой ценник ему не по карману, но Цяо Юйсэнь лишь весело рассмеялся в трубку: «Слушай, у богачей полно пустующей недвижимости. Дома ветшают, если в них долго никто не живёт, и владельцам приходится нанимать людей для присмотра. Так что им куда выгоднее сдать жильё надёжному человеку. К тому же хозяин этой квартиры — тоже художник, он всегда рад поддержать молодых и талантливых коллег, у которых сейчас трудные времена. А раз я за тебя ручаюсь, то и цену тебе сделают чисто символическую». «Но возиться с краткосрочной арендой он не хочет, так что обойдёмся без залога. Единственное условие — годовая оплата вперёд в размере тридцати шести тысяч». Это чёткое требование Цяо Юйсэня окончательно развеяло все сомнения Си Лэна. Он решительно подписал договор аренды, перевёл приятелю большую часть своих сбережений, а остаток суммы планировал доплатить сразу после следующей записи шоу. Цяо Юйсэнь подошёл к делу практично: сразу скинул ему код от электронного замка и предложил заселяться хоть сегодня, а после въезда первым же делом сменить комбинацию цифр. Тогда даже сам хозяин недвижимости не смог бы войти внутрь без его ведома. Они доверяли друг другу настолько, что Си Лэн согласился на сделку даже без предварительного осмотра. В тот же вечер он принялся паковать свои холсты, готовясь к скорым сборам. Внезапный визит Мин Чжи прервал эту суету. И теперь, пока они обсуждали его переезд, айдол неожиданно спросил: — Тебе нужна какая-нибудь помощь? Точно такую же фразу Си Лэн слышал от Цяо Юйсэня буквально прошлым вечером. Мин Чжи посмотрел на Цяо Юйсэня, всё ещё испытывая непреодолимое желание дать ему по лицу. Впрочем, самого Цяо Юйсэня это едва ли заботило: очки с простыми стёклами без диоптрий не только защищали его хрупкие глаза, но и придавали образу налёт крутизны. Инициатором этой встречи выступил Мин Чжи, однако он упорно хранил молчание. Не обращая на это внимания, Цяо Юйсэнь преспокойно отправился практиковаться в стрельбе из лука. Но стрелком он был исключительно посредственным, и до уровня профессионального тренера ему было далеко. Его лучшим результатом за сегодня стало попадание в мишень от силы три-четыре раза из десяти. Спустя некоторое время в зал вошёл полноватый мужчина средних лет, на ходу вытирая пот со лба: — Э-э… Я здесь владелец, моя фамилия Тан. Говоря это, Тан-гэ украдкой разглядывал двоих посетителей. Тот, что в очках, выглядел утончённым интеллигентом. Мужчина в маске показался ему смутно знакомым, но Тан-гэ никак не мог вспомнить, где именно его видел. — Прошу прощения, — искренне извинился он, выдавив виноватую улыбку. — Администратор, который бронировал для вас дорожку, работает в ночную смену, поэтому был не в курсе. Какое совпадение: наш Сяо Си уволился буквально вчера днём. Я полностью отменю для вас плату за сегодняшний сеанс и подыщу другого профессионального тренера, только придётся немного подождать. Вы не против? Цяо Юйсэнь на мгновение замер и переспросил: — Сяо Лэн уволился? — Да, рассчитался, — Тан-гэ не скрывал своего сожаления. Ему явно не терпелось выговориться, и он выложил всё как на духу, едва его зацепили за живое. — Сказал, что нашёл новое место. Его новый босс — какая-то знаменитость, относится к нему просто замечательно, да ещё и является его кумиром. Я и знать не знал, что парень фанатеет по звёздам. С его-то внешностью он и сам как модель! Но я впервые видел, чтобы он был настолько кем-то одержим. Постоянно ходил в наушниках, слушал эти… как их там… чьи-то песни… — Хоть убейте, не помню имя этого певца, но выглядит он… — Тан-гэ внезапно уставился на мужчину в маске, резко хлопнул себя по бедру и воскликнул: — Эй! Да он на тебя как раз немного и похож! Их вторая встреча произошла уже на обочине дороги. Из случайного разговора в машине Си Лэн узнал, что Мин Чжи тоже заглядывал в тот лучный клуб и разузнал про его подработку. К счастью, сам Си Лэн перед уходом предусмотрительно переговорил с Тан-гэ. За исключением сказки про «погоню за звёздами», всё остальное в рассказе директора было чистой правдой. Наушники парень носил вовсе не ради стиля — он действительно использовал рок-музыку Мин Чжи как личную терапию. Мин Чжи долго и тяжело молчал, переваривая услышанное. Цяо Юйсэнь усмехнулся и вежливо выпроводил Тан-гэ, отказавшись от предложения бесплатного инструктора, а затем запер за ним дверь. Сразу после этого Мин Чжи стянул маску, обнажив лицо. Цяо Юйсэнь лишь улыбнулся, не проронив ни слова, и спокойно вернулся к своей стрельбе. Внезапно за его спиной раздался глухой голос Мин Чжи: — Если твой друг соберётся переезжать, как ты узнаешь его новый адрес? — Если это твой друг, почему бы просто не спросить его напрямую? — отозвался Цяо Юйсэнь как ни в чём не бывало, даже не повернув головы. — Он мне не друг, — Мин Чжи не стал ходить вокруг да около. — Он мой фанат. — Кстати, о твоём поклоннике. Я тут как раз кое-что вспомнил. Цяо Юйсэнь отложил лук и стрелы, повернулся с лукавой улыбкой и выудил из кармана телефон. — Си Лэн прислал мне сообщение в WeChat… — Цяо Юйсэнь намеренно растягивал слова, подбираясь к сути как раз в тот момент, когда Мин Чжи уже готов был потерять терпение. — Спросил, нет ли у меня на примете подходящих квартир под съём. — Ну, я и поинтересовался его требованиями, — продолжил Цяо Юйсэнь. — Он ответил, что главное — безопасность, надёжная охрана и чтобы никаких посторонних. Больше ничего особо не просил. Я уточнил насчёт площади и планировки. Он сказал, что желательно три комнаты с отдельной студией. А если не выйдет, то две спальни его тоже вполне устроят… Видимо, устав набивать текст, дальше они перешли на голосовые сообщения. Мин Чжи слушал его, параллельно беря в руки лук. Он небрежно натянул тетиву, целясь в мишень. И в этот момент из-за его спины донёсся язвительный голос Цяо Юйсэня: — Надо же, парень едва успел заработать первые деньги на шоу, а уже подыскивает семейное гнёздышко? По этим нескольким фразам Цяо Юйсэнь мигом сообразил: Си Лэн либо планирует жить с кем-то вместе, либо вовсю готовится к будущему сожительству. Мин Чжи замер, так и не выпустив стрелу. Цяо Юйсэнь продолжал возиться со своим телефоном, прослушивая ответ Си Лэна по громкой связи. Тот не стал опровергать двусмысленное предположение Цяо Юйсэня, лишь коротко ответив: — Пока просто присматриваю жильё. Стрела Мин Чжи со свистом пролетела мимо мишени — вжух! — и намертво вонзилась в безобидный искусственный газон. Цяо Юйсэнь внезапно почуял неладное и тихонько попятился: — Эй, ладно тебе… Аура вокруг Мин Чжи потяжелела, напоминая грозовую тучу, готовую вот-вот разразиться бурей. — Ты ведь всё ещё живёшь в Cloudtop One? — спросил Цяо Юйсэнь. Мин Чжи слегка нахмурился и раздражённо бросил: — Не твоё дело. — У тебя ведь вечно куры деньги не клюют, ты же там целый этаж выкупил, верно? — Цяо Юйсэнь поправил очки и небрежно добавил: — Не забудь сегодня вечером сменить код от соседней двери на шесть восьмёрок и зарегистрировать данные Сяо Лэна в управляющей компании. Будет неловко, если завтра он приедет со всеми своими пожитками, а охрана его просто не пропустит. — …Ты… — Мин Чжи на секунду лишился дара речи, не веря собственным ушам. — Сдал мою квартиру в аренду?! Прошла ещё пара секунд. Лицо Мин Чжи потемнело пуще прежнего. — …Цяо Юйсэнь. Он резко шагнул к приятелю: — Ты хоть знаешь, как у него туго с деньгами? И у тебя ещё совесть позволила содрать с него целых тридцать шесть тысяч?!