Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Си Лэн много лет прожил в одиночестве и освоил самые разные бытовые навыки. Исключением стала лишь кулинария. Дело было не в отсутствии таланта, просто парню было плевать. Еду он воспринимал исключительно как способ набить желудок: зачем тратить время на изысканные блюда, если главное — чтобы было съедобно? Жун Синъи с обиженным видом ковырялся в лапше, бормоча под нос: — Неужели Минь Чжи-гэгэ правда живет по соседству? Интересно, что у него сегодня на ужин… Хочу поесть с ним. До сих пор поверить не могу. Может, я сплю? — Спишь, — холодно отозвался Си Лэн. Жун Синъи, не переставая жевать, захныкал: — Ну как во сне можно есть такую гадость? — Раз это гадость — готовь сам. — … Жун Синъи насупился, но послушно доел все, не оставив ни капли бульона. «…А ребенок-то был голоден до полусмерти», — подумал Си Лэн. Прекрасно зная цену своим кулинарным навыкам, он был искренне шокирован такой чистой тарелке. Жун Синъи недоуменно нахмурился: — И ты все эти годы питался подобным? Чтобы сэкономить и купить такую огромную квартиру? Си Лэн не ответил, лишь отрезал: — Раз уж будешь жить со мной, о деньгах не беспокойся. Но домашние дела теперь на тебе. Будешь убираться и мыть посуду. Жун Синъи усмехнулся: он не особо верил, что брат внезапно разбогател, но все равно послушно забрал миску и пошел к раковине. Хорошие новости, как и плохие, редко приходили в одиночку. Днем Си Лэн переехал в безопасную комфортную квартиру и фактически похитил своего живого, брыкающегося младшего брата, а уже вечером получил сообщение от Шэн Цзяо. Тот хотел предупредить, что завтра вечером состоится официальный анонс шоу «Unlimited Escape Room». Шэн Цзяо переживал, что Си Лэн, будучи новичком без опыта публичности, может остро отреагировать на реакцию в сети. Интернет всегда кишел самыми разными людьми. Шоу еще даже не вышло в эфир, но пользователи наверняка принялись бы обсуждать фотографии Си Лэна, строить догадки и копаться в его прошлом. Впрочем, Си Лэну было плевать — он уже однажды умер. Затем Шэн Цзяо перешел ко второму вопросу. — В общем, так, — сказал он. — Эта серия получилась гораздо лучше, чем я ожидал. Особенно тот момент, где вы объясняете Фэйфэй загадку с лестницей на пианино. Несколько моих коллег даже расплакались. Мы хотим смонтировать ролик о прошлом Фэйфэй и Сяоя — как они вместе учились и рисовали. Мне бы хотелось заказать у вас картину маслом с изображением девочек, чтобы повесить ее на стену в качестве фона. Сюжет на ваше усмотрение, жестких требований нет. Единственное — сроки поджимают, нужно уложиться в две недели… Шэн Цзяо ненадолго замялся, а потом добавил: — Вы ведь берете заказы? Цену обсудим, и мы обязательно укажем ваше авторство, выделим имя жирным шрифтом. Си Лэн уже какое-то время как вернулся к рисованию. Но писать картины на заказ ему еще никогда в жизни не приходилось. С другой стороны, Шэн Цзяо давал ему полную свободу: на полотне должны быть только две девушки, а размер, ракурс и композицию он мог выбирать сам. Подумав немного, Си Лэн согласился. Всю ночь он провел без сна, создавая первые два наброска. Когда бледный утренний свет проник сквозь потолочное окно, в воздухе закружились пылинки, подсвеченные робкими лучами. Си Лэн открыл слегка налитые кровью глаза. Свернувшись калачиком на кожаном диване, он молча разглядывал стоящие неподалеку холсты. Теперь его студия была просторной и светлой — места здесь с избытком хватало сразу на два мольберта. На одном стоял большой холст. Ближе к нижней части центра Си Лэн едва набросал два силуэта со спины. Второй холст занимал портрет Минь Чжи. Были видны лишь его левое ухо и резкий профиль. Этот набросок выглядел куда детальнее и серьезнее предыдущего. Чжу Минлан просил его нарисовать Минь Чжи для публикации в основном аккаунте. Шоу вот-вот должно было выйти в эфир, так что это дело стоило внести в список первоочередных задач. Перевернувшись на другой бок, Си Лэн взял телефон и принялся лениво листать приложения, пока наконец не открыл фотогалерею. На экране появилось фото с Минь Чжи, сделанное в отеле. Тот тогда внезапно притянул его к себе. Си Лэн не успел подготовиться, да и сам Минь Чжи в кадр не смотрел. Их интимная поза, легкая размытость и красно-золотые тона интерьера — все это напоминало случайный снимок папарацци времен расцвета гонконгского шоу-бизнеса. Музыка Минь Чжи всю ночь эхом отзывалась у него в ушах. Повинуясь этому ритму, Си Лэн приблизил снимок. Сначала он посмотрел на Минь Чжи, а затем перевел взгляд на себя. Возможно, ранним утром рассудок еще не до конца прояснился, но парню показалось, что он ни в чем не уступает главному герою-гуну. Внутри вдруг шевельнулось отчетливое чувство: он вполне может позволить себе быть более жадным. Не просто влачить мирное существование. Пожалуй, он вправе рассчитывать на нечто большее… Бам, бам, бам! К счастью, новая квартира оказалась качественной, и отчаянный стук не вынес дверь с петлями. Си Лэн спустился вниз и заставил замок щелкнуть. На пороге с угрюмым видом стоял Жун Синъи: — Мне пора к репетитору! Верни телефон! Си Лэн небрежно протянул ему гаджет: — Из класса сразу домой. Возьми такси, я оплачу. Никаких мотоциклов. «Точно, еще же ключи от байка!» — досадно вспомнил младший. Но зная упрямый характер брата, Жун Синъи не решился спорить. Он лишь раздраженно цокнул языком, подхватил рюкзак и поспешил вниз. Уже во время обеда он снова услышал имя «Си Лэн». Жун Синъи недоверчиво уставился на своего очкастого приятеля, на мгновение опешив: — А? Что? Подожди, откуда ты вообще знаешь, как его зовут? Приятель развернул к нему экран смартфона: — Так официальный анонс шоу уже выкатили. Разве это не он? В комментариях пишут, что тут сплошной фотошоп, ха-ха. Но, по-моему, в жизни он выглядит еще круче! Парень придвинулся ближе, продолжая листать ленту: — Глянь, кто-то уже шипперит его с Мин Шэнем. Пишут, у них мощный потенциал для CP… Красавчики всегда топово смотрятся вместе. Жун Синъи выдавил усмешку. Его рука сама потянулась перехватить чужой мобильник, но в следующую секунду он чуть не зашвырнул ни в чем не повинный девайс в стену. Друг испуганно запричитал: — Эй, эй, полегче! Пробурчав что-то невнятное в оправдание, Жун Синъи лихорадочно вытащил собственный телефон. — Да ладно? Его окончательно выбило из колеи. Еще пару месяцев назад в сети мелькали слухи, что Минь Чжи примет участие в реалити-шоу «Unlimited Escape Room». Тогда младший дико радовался этой новости, и вот наконец-то появился официальный пост. @UnlimitedEscapeRoomOfficial: #UnlimitedEscapeRoomFullCastAnnouncement# Соберите в кулак всю уверенность и смелость, чтобы вместе бросить вызов неизведанному! Полный состав участников «Unlimited Escape Room» официально утвержден! @MinZhi @JiangSongnanSong @LuoJiayanSalt @XiLengXL @QiaoqiaoIsQiaoqiao Встречайте «резюме» нашей пятерки~ Ниже шли индивидуальные постеры всех пятерых гостей с указанием имен, возраста, уникальных навыков и краткой личной информации. Си Лэн сменил свое официальное имя, поэтому в реальной жизни мало кто знал, кто он такой на самом деле. На Weibo же он, напротив, открыто использовал настоящее имя, переименовав свой основной аккаунт. Цяоцяо, в свою очередь, предпочла осторожность и оставила прежний броский, запоминающийся псевдоним. Лицо Жун Синъи перекосило. Он уставился в экран телефона, раз за разом увеличивая картинку. Впервые видеть брата в таком амплуа было странно и дико. Тем более что в анкете-резюме имелось несколько пунктов — например, о мотивации для участия в шоу. Ответ Си Лэна состоял всего из трех простых слов: «В погоне за кумиром». Фанатам Минь Чжи в комментариях от такой наглости сорвало крышу от зависти. У Жун Синъи в голове замелькали сплошные вопросительные знаки: «Что за бред?» Пусть они и не виделись последние годы, но они ведь не были чужими людьми, верно? Затем он перешел на страницу Си Лэна. Значит, этот сухарь все-таки пользовался Weibo? Жун Синъи с любопытством пролистал ленту и обнаружил, что брат сделал репост той самой записи, которую выложил сразу после поездки в аэропорт. Человек на фотографии действительно был Си Лэном. Фанаты в комментариях вовсю трубили, что он невероятно красив, но сам Жун Синъи считал, что брат выглядит вполне обычно. Ну да, симпатичный, но суть-то не в этом… А в светящемся ободке с именем Минь Чжи у него на голове! Столкнувшись с неопровержимыми уликами, Жун Синъи все равно насупился: — С какой стати он вдруг фанат Минь Чжи-гэгэ? Очкастый приятель так и откинулся назад: — Чего ты там бормочешь? Жун Синъи поджал губы и спрятал мобильник: — Ничего. Пошли обратно. Несмотря на то, что любопытство буквально сжигало его изнутри, а мысль о том, что обожаемый кумир живет за стенкой у Си Лэна, не давала покоя, парень сдержался. После занятий он послушно поехал на метро, потом пересел на автобус и проделал весь долгий путь до загородной квартиры, которую снимал вместе с матерью. На следующий день наступили выходные. Жун Синъи мирно играл на приставке, когда позвонил Си Лэн. Мать парня, Е Нань, решительно встала на сторону старшего сына и лично притащила младшего к воротам элитного жилого комплекса «Клаудтоп Уан». — Думаешь, я не знаю, что ты вечно прогуливаешь уроки? — отчитывала она его. — Твой брат теперь встал на ноги и готов тебя обеспечивать. С сегодняшнего дня будешь жить у него. У Е Нань не осталось других рычагов давления на сына, ей приходилось раз за разом упрямо вдалбливать ему одно и то же. — Это еще зачем?! — вскипел Жун Синъи. — Он свалил тогда, ничего не сказав, а теперь вернулся как ни в чем не бывало! За кого он меня держит? Я ему что, вещь какая-то? Да он еще и нотации мне читает! Какое он имеет право… Я… Звонкая пощечина прервала его на полуслове. Жун Синъи отпрянул, его лицо запылало, а глаза мгновенно налились слезами. — Слышал бы ты себя со стороны, неблагодарный щенок… — выдохнула Е Нань, теряя контроль над эмоциями. — С каждым днем становишься все больше похож на своего папашу! Мать и сын расстались на глубоко враждебной ноте. Си Лэн еще днем получил сообщение от мачехи о том, что она отправила к нему Жун Синъи. Увлеченный рисованием, он не придал этому значения, однако к девяти часам вечера снизу так и не донеслось ни единого звука. Уведомление от мачехи пришло больше трех часов назад. В доме царила мертвая тишина — Жун Синъи так и не объявился. За окном забарабанил дождь — летом он всегда начинался внезапно. Си Лэн зачесал волосы назад, поджал губы и набрал номер мачехи. — Он у тебя? М-м-м… Да, с Сяо И все в порядке. Хорошо. Не волнуйся. Повесив трубку, он наконец признался себе, что тщательно подавляемая тревога рвется наружу. Первым делом он постучал в соседнюю дверь к Минь Чжи. Пока ждал, изо всех сил пытался придать лицу спокойное выражение. — Минь Чжи-гэ, — Си Лэн старался, чтобы его голос звучал ровно. — Сяо И не у тебя? …Сяо И? Какое близкое, домашнее обращение. Минь Чжи нахмурился: — Нет, я его не видел. Что-то случилось? — Ничего, — выдавил улыбку Си Лэн. — Извини за беспокойство. Он всегда казался вежливым и отстраненно-учтивым, но сегодня Минь Чжи отчетливо уловил фальшь в этой натянутой улыбке. В пентхаусе было огромное панорамное окно, простиравшееся с первого до второго этажа. На его фоне высокая фигура Си Лэна казалась совсем хрупкой. Минь Чжи нахмурился и подошел к стеклу. Спустя пару минут он увидел, как Си Лэн выбежал на улицу прямо под проливной дождь, явно в панике кого-то разыскивая. Тот вернулся примерно через десять минут. Минь Чжи слегка приоткрыл свою дверь. Мимо, словно бродячий призрак, пронеслась промокшая насквозь фигура, оставив после себя шлейф сырости. Сосед бесшумно скрылся в своей квартире, но вскоре вышел снова — уже в сухой белой футболке, с зонтом и пустой картонной коробкой в руках. Окружавшая его тайна становилась все глубже. В Минь Чжи проснулось сильное любопытство, но он боялся напугать эту одинокую душу и снова услышать сухое «извините за беспокойство». За окном Си Лэн опять спустился во двор. Его белая футболка ярким пятном выделялась в ночной темноте. Держа в руке прозрачный зонт, он целенаправленно шел в одну сторону. Его короткое возвращение домой ради смены одежды выглядело расчетливым и хладнокровным, но Минь Чжи заметил деталь: на этот раз парень забыл надеть свой шарф. Такое случилось впервые за все время их знакомства. А в это время Жун Синъи сидел на кортах в глухом углу, низко опустив голову. Промокший до нитки подросток выглядел невероятно жалко, словно брошенный котенок. Си Лэн нашел его без труда. Однако желание немедленно подойти к нему сдерживалось рассудком. Горький урок их разорванных братских уз в прошлой жизни заставлял его колебаться. Он панически боялся повторить прежние ошибки. Боялся, что в нем проснутся жестокие гены Жун Хайгао, и он сорвется на насилие или холодные, резкие слова, которые лишь сильнее оттолкнут от него семью. Именно поэтому Си Лэн сначала молча вернулся домой, переоделся в сухое, взял зонт с картонной коробкой и только после этого медленно пошел обратно. Услышав шаги, Жун Синъи тут же вскинул голову. За это время мимо проходило немало людей, но теперь это точно был его брат. Дождавшись его, младший просто замер. Он настороженно обхватил колени руками и не двигался с места. Си Лэн молча прошел мимо. «…Он что, меня не заметил?» Жун Синъи опешил. Он медленно поднялся, но так и не решился заговорить, упустив момент. Си Лэн уходил все дальше. Что за чертовщина. Внутри вспыхнули обида и злость. Жун Синъи бросился следом, громко шлепая кроссовками по лужам. Си Лэн даже не обернулся, словно внезапно оглох. В Жун Синъи проснулось упрямое желание пойти наперекор, и он продолжил бежать под проливным дождем. Один под зонтом, другой промокший до костей — так они пересекли половину жилого комплекса и вышли к небольшой беседке. Си Лэн сложил зонт, поставил картонную коробку на сухую землю и отошел чуть в сторону. — Ты чего делаешь? — раздался из-за его спины любопытный голос Жун Синъи. — Позавчера я нашел здесь бездомную кошку, — Си Лэн не оборачивался, сосредоточенно обустраивая коробку. — Не знаю, переживет ли она такую грозу. Сгорая от любопытства, Жун Синъи не выдержал и подошел поближе. Си Лэн оставил в коробке немного корма, воду и свой сухой хлопковый шарф. Закончив, он поднялся и пошел прочь. Жун Синъи поспешил за ним: — Если ты не заберешь ее домой, как она выживет? Си Лэн ответил равнодушно: — Сначала посмотрим, придет ли она вообще. «…» Молодой человек и подросток гуськом, выдерживая четкую дистанцию, странно двигались сквозь пелену дождя. Наконец они оба укрылись в подъезде своего дома. Только тогда Минь Чжи выпустил из рук занавеску, которую все это время сжимал пальцами. В полночь Си Лэн спустился на первый уровень квартиры, чтобы проверить Жун Синъи. Результат проверки заставил его замереть на месте. Он не питал иллюзий, будто незапертая дверь в комнату означала внезапное примирение. Почуяв неладное, Си Лэн решительно вошел внутрь. Подросток метался в тяжелом сне. Его глаза были плотно закрыты, брови болезненно изломаны, а прилипшие ко лбу пряди волос взмокли от пота. Жун Синъи был младше на несколько лет. В их семье всегда считалось: даже если небо рухнет, старший брат обязан подставить плечо. Да и мать, при всей своей слабости, все же пыталась хоть как-то его оберегать. По сравнению с самим Си Лэном, Жун Синъи рос нормальным, здоровым ребенком. По крайней мере, он умел открыто выражать недовольство, обиду и гнев, не скрывал радости и привязанности. Он мог бурно радоваться, капризничать или злиться. Поэтому Си Лэн и счел нынешнее поведение брата странным: тот вел себя чересчур тихо и даже не заперся изнутри. Помедлив, Си Лэн осторожно коснулся его лба сначала двумя пальцами, а затем прижал ладонь. …Жар. Даже крепкий пятнадцатилетний организм не выдержал после стольких часов, проведенных под ледяным ливнем. Си Лэн нахмурился и хотел было убрать руку, чтобы взять телефон и найти круглосуточную аптеку неподалеку. Но Жун Синъи, бредивший в полусне, внезапно намертво вцепился в его запястье. Си Лэн слегка удивился и нахмурился еще сильнее. Сейчас ему меньше всего хотелось спорить с Жун Синъи. Сильный жар напрочь затуманил разум подростка, лишив его привычных защитных шипов. Он прижался к Си Лэну, словно беззащитная лиана к стволу дерева — весь его колючий вид сменился непривычной мягкостью и уязвимостью. — …Ты опять собираешься меня бросить? Подросток крепко обнимал руку Си Лэна, его голос звучал хрипло и глухо из-за заложенного носа. Много лет назад, в такую же дождливую ночь, он точно так же проснулся и обнаружил, что остался один на один с жестоким, неконтролируемым отцом. Словно преодолев пелену времени, Жун Синъи сейчас упрекал того самого семнадцатилетнего юношу, который когда-то ушел без предупреждения — мальчика, на которого он всегда полагался и которому доверял больше всех на свете. Захлебываясь слезами, он прерывисто позвал: — Гэгэ…