Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Шея Си Лэна оставалась полностью обнаженной, а в руках он держал обычный пластиковый пакет с продуктами, которые только что купил в супермаркете внизу. Сейчас он выглядел по-домашнему простым и приземленным — таким его привык видеть только Жун Синъи. Ситуация выглядела настолько дико, что могла бы лишить покоя даже самого рассудительного человека, но… «Гэ»? Одно это короткое слово вмиг уничтожило все двусмысленные подозрения и потенциальные конфликты. Минь Чжи наконец вышел из оцепенения: — …Что? — Гэ! — уже куда громче и смелее повторил Жун Синъи, вылезая из своего укрытия. — Телефон мой верни! Си Лэн с прежним холодным выражением лица вытащил мобильник из кармана и небрежно бросил его брату. Жун Синъи взволнованно подпрыгнул, на лету перехватил гаджет и мгновенно позабыл обо всем на свете, включая топчущихся у порога мужчин. Он тут же развернулся и на радостях умчался в свою комнату. Си Лэн быстро разложил ситуацию по полочкам: Жун Синъи устроил истерику и принялся истошно орать, чем привлек внимание соседа. Минь Чжи открыл замок снаружи, а затем — то ли не выдержав капризных причитаний подростка, то ли из-за обострившегося чувства ответственности — остался караулить его в квартире до самого возвращения хозяина. Конечно, существовала вероятность, что у Минь Чжи имелись и другие скрытые мотивы, но Си Лэн не стал забивать этим голову. Сейчас его волновало лишь одно: он инстинктивно прикрывал ладонью шею, горько жалея о том, что снял свой шарф слишком рано. Если бы он сейчас снова намотал шарф, это выглядело бы глупо — будто он защищается от собственного кумира как от вора. По всему телу разлилось отчетливое чувство неловкости. Си Лэн опустил голову и слегка поджал губы. К счастью, Минь Чжи не стал зацикливаться на шраме. Он какое-то время пристально изучал его лицо, особенно глаза, а затем негромко заметил: — Вы двое совсем не похожи. Да и фамилии разные. Си Лэн не стал разворачивать семейную драму и коротко отрезал: — У нас один отец, но разные матери. Все так же не поднимая глаз, он прошел на открытую кухню и поставил пакет. Парень принялся по одному вытаскивать продукты — самые обычные и разношерстные, они заняли лишь крошечный уголок просторного кухонного острова. Он тут же бережно смахнул случайную каплю воды, упавшую на мраморную столешницу, и тщательно протер это место. Сейчас Си Лэн выглядел совершенно не в своей тарелке. Он никак не мог привыкнуть ни к внезапному визиту Минь Чжи, ни к чрезмерной роскоши этих апартаментов. Куда-то исчезло то абсолютное, глухое равнодушие, с которым он принимал айдола в своей прежней обветшалой и захламленной съемной квартире. Но именно это делало его сейчас более живым. Чем дольше Минь Чжи наблюдал за ним, тем сильнее разгорался его интерес. Он подошел ближе к кухонному острову и спросил: — Ты умеешь готовить? — Не особо, — честно признался Си Лэн. — Получается просто… съедобно. Иногда Си Лэн позволял себе подобные реплики, сохраняя при этом абсолютно каменное, холодное выражение лица. Шутка вышла не то чтобы смешной, но сама его манера говорить была по-своему очаровательной. Минь Чжи не смог сдержать легкой улыбки: — Тогда могу я напроситься к вам на ужин? Си Лэн в замешательстве замер. Его сковала непривычная, несвойственная ему прежде застенчивость. Он и сам не понимал, какой образ сейчас пытается удержать, поэтому не смог дать четкого ответа и лишь уклончиво пробормотал: — Выйдет не очень. Он явно надеялся, что после этих слов Минь Чжи просто отступит. Но Минь Чжи лишь мягко возразил: — Все в порядке. Я помогу тебе, так дело пойдет быстрее. К тому же твой диди жаловался, что умирает от голода. — …Хорошо. Они вдвоем принялись суетиться у плиты. Жун Синъи, который к этому времени уже успел немного поиграть в телефон, вышел из комнаты и замер, застав эту поразительную картину. Прекрасно зная о своих сомнительных кулинарных талантах, Си Лэн ради полноценного питания растущего младшего брата специально набрал в супермаркете готовых полуфабрикатов: тушеную говядину и порционную рваную курицу. Минь Чжи быстро сориентировался, смешал все со специями и отправил разогреваться в микроволновку. Что касается гарнира и зелени, то здесь парни пошли по самому примитивному пути, решив сварить все в одной кастрюле. Си Лэн зажег конфорку, бросил в кипящую воду горсть сухой лапши, затем разбил туда же три яйца, хорошенько их перемешал и засыпал промытые овощи. Прозрачный бульон постепенно приобретал молочно-белый оттенок, но аппетитным это варево не выглядело ни с какого ракурса. В самом конце он плеснул немного соевого соуса, всыпал щепотку соли, и на этом готовка завершилась. Минь Чжи, который изначально напросился на ужин из чистого любопытства, несколько раз порывался что-то сказать, но в итоге так и не решился вмешаться в процесс. Перед тем как разложить еду, Си Лэн с вежливым сомнением указал на кастрюлю и еще раз уточнил: — Ты уверен, что хочешь это есть? — М-м-хм, — решительно кивнул Минь Чжи. — Накладывай. Си Лэн неохотно наполнил для него небольшую пиалу, добавив, что тот всегда сможет взять добавку, если покажется мало. Зато тарелку Жун Синъи старший брат нагрузил с горкой — все-таки у растущего подростка был зверский аппетит. — Спасите… — Жун Синъи со страдальческим видом высунул язык. — Ну и гадость. Минь Чжи с абсолютно каменным лицом проглотил пару наваристых нитей лапши и невозмутимо заметил: — Кажется, у тебя проблемы со вкусовыми рецепторами. Подросток аж опешил: — …? Раз уж сам кумир так сказал, значит, спорить не имело смысла. Вот только тон и выражение лица айдола в этот момент до ужаса напоминали манеру его собственного брата, когда тот с невозмутимым видом нагло врал ему про «ты спишь»… Младший продолжал давиться едой в полнейшем унынии. Впрочем, сегодня ужин был куда менее невыносимым, чем обычно. Еще бы — ведь прямо напротив него сидел человек, которого он раньше видел только на экране телевизора! И пусть у Жун Синъи было несколько любимых знаменитостей, этот конкретный кумир сейчас находился прямо здесь! И он преспокойно уплетал лапшу, приготовленную его старшим братом… Жун Синъи мысленно продолжал ворчать, время от времени бросая на Минь Чжи короткие скрытные взгляды. Его глаза лихорадочно метались, и бог весть какие мысли крутились в этой подростковой голове. Как преданный фанат, он за время долгих наблюдений за айдолом сразу же заприметил одну новую деталь — свежий пирсинг в правом ухе Минь Чжи. — Минь Чжи-гэгэ, — оживился Жун Синъи, стоило ему зацепиться взглядом за деталь. — У тебя новый пирсинг в правом ухе? А что он означает? Его слова явно намекали на то, что все остальные проколы айдола имели скрытый, особый смысл. Си Лэн, совершенно не разбиравшийся в подобных тонкостях, просто стал жевать чуть медленнее. Минь Чжи неопределенно хмыкнул в знак согласия, но развивать тему не стал. С этим пареньком он по-прежнему держал свою привычную отстраненную дистанцию. Айдол молча изучал сидящего напротив Жун Синъи. На самом деле, если присмотреться, этот подросток вообще не имел ничего общего с Си Лэном. Скорее всего, оба пошли в своих матерей. И все же после долгих поисков Минь Чжи уловил едва заметное сходство в их мимике и едва уловимой общей ауре. Внешность Жун Синъи была, несомненно, яркой и броской — из тех, что с первого взгляда располагают к себе людей. Собственно, как и у его брата. Просто Си Лэн почти никогда не улыбался и оставался невероятно молчаливым. Но, как известно, редкие вещи ценятся на вес золота. На взгляд Минь Чжи, старший брат безоговорочно превосходил младшего абсолютно во всем. Вспомнив, что Чжу Минлану вечно нечем заняться, а Си Лэн, судя по всему, души не чает в своем непутевом диди, Минь Чжи внезапно загорелся одной идеей. Он прямо спросил: — Ты никогда не думал о том, чтобы стать знаменитостью и попасть в шоу-бизнес? — …А? — Жун Синъи опешил от неожиданности и инстинктивно скосил глаза на Си Лэна. Тот, полностью сосредоточенный на своей тарелке, даже бровью не повел, проигнорировав немой вопрос. Подросток растерянно моргнул и выдал максимально неискренний, шаблонный ответ: — Думаю, в моем возрасте мне нужно в первую очередь сосредоточиться на учебе. Как будто в этот бред мог поверить хоть кто-то в здравом уме. Однако двое старших не стали выводить его на чистую воду. Они предоставили парню возможность выкручиваться в одиночку, лишь изредка обмениваясь многозначительными взглядами. Великолепно. Пресная лапша в тарелке Жун Синъи, кажется, стала еще безвкуснее. Кое-как набив желудок, он снова возбужденно затараторил, уставившись на кумира: — Минь Чжи-гэгэ, а ты споешь на моей свадьбе, когда я решу жениться? — Ой! Его пнули! Нога Жун Синъи пульсировала от боли, и он тут же метнул сердитый взгляд на виновника — Си Лэна, который сохранял абсолютно бесстрастное выражение лица. — И сколько же тебе лет? — Минь Чжи уклончиво перевел взгляд с одного брата на другого, изящно уходя от ответа. — А уже вовсю думаешь о женитьбе. Жун Синъи обиженно надул губы: — Я по-любому женюсь раньше своего гэ. — …Он ведь на шесть лет старше тебя, верно? — с любопытством уточнил Минь Чжи. — Ну и что, что на шесть лет старше? — уверенно фыркнул Жун Синъи. — Он фригидный, он вообще никогда не женится. Си Лэн: — …? — Он даже имя себе сменил, понимаешь… — продолжал болтать Жун Синъи с ложкой во рту, упрямо зыркая по сторонам. — Он и сам это знает, я ничего не выдумываю! Си Лэн: — … Едва ужин подошел к концу и Минь Чжи наконец ушел, Си Лэн ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок — от этой беседы он едва не покрылся холодным потом. Сделав строгое лицо, он принялся отчитывать своего излишне прямолинейного младшего брата: — Не мели чушь при Минь Чжи. Жун Синъи, разумеется, не планировал сдаваться: — Какую еще чушь? Что я такого сказал? Перечислять пришлось бы слишком долго, поэтому Си Лэн выбрал самое безобидное: — Например, просить его спеть на твоей свадьбе. — Я просто брякнул первое, что в голову пришло, понятно же, что этого не будет, — Жун Синъи сразу поумерил пыл. — Я вообще-то просто надеюсь, что он продолжит петь. Хотя бы еще разок… Ему ведь это явно дико нравилось… Си Лэн на мгновение замолчал, по-прежнему стараясь избегать скользких тем: — В любом случае, с этого момента ты делаешь только то, что я скажу. А затем он выкатил подростку приманку, от которой тот физически не мог отказаться: — Будешь послушным — куплю тебе новый телефон. Глаза Жун Синъи мгновенно вспыхнули от предвкушения: — Серьезно?! Поскольку личный бюджет Си Лэна теперь был весьма солидным, он щедро пообещал: — М-м-хм. Куплю тебе iPhone 19 Pro. Но весь восторг на лице Жун Синъи испарился в ту же секунду. — ??? — Да ты опять мне врешь! В этом году выходит только iPhone 16!! Си Лэн: — … Он совсем забыл, что переродился в прошлом. Позже тем же вечером Си Лэн уже вовсю заканчивал портрет Минь Чжи в своей студии на втором этаже. Внезапно донесся скрип открывающейся двери. Вздрогнув, Си Лэн поспешно развернул мольберт к стене: он панически боялся, что заглянувший в комнату брат успеет что-то заметить. Внутри заворочалось липкое чувство, будто его поймали на чем-то постыдном. Парень взъерошил волосы и, глядя на приоткрытую дверь внизу, негромко спросил: — Что случилось? Сам факт того, что дверь мастерской осталась незапертой, явно поднял Жун Синъи настроение. Подросток даже осмелился сделать несколько шагов внутрь, снизу вверх разглядывая брата, устроившегося на мансардном этаже. Си Лэн оперся рукой о перила лестницы. Он молча смотрел на него сверху вниз, гадая, чего сопляку нужно на этот раз. — Гэ, — Жун Синъи немного помедлил, прежде чем решился озвучить свои мысли: — Ты ведь не собираешься снова свалить втихаря, пока я сплю? — Это мой дом, — Си Лэн мысленно вздохнул и устало ответил: — Если кто здесь и склонен к побегам, так это ты, верно? Точнее, к побегам из дома. В прошлый раз ты… Жун Синъи шутливо показал ему язык и, не дожидаясь продолжения нотации, бросился наутек. Си Лэн уже собирался спуститься, чтобы запереть за ним дверь, как вдруг младший резко затормозил, развернулся и с подозрением преградил ему путь: — Куда это ты намылился?! — Дверь закрыть. Ты почему за собой не припер? — спокойно отозвался Си Лэн. Жун Синъи послушно притянул створку, но через секунду снова приоткрыл ее. Убедившись, что старший брат по-прежнему стоит наверху и никуда не испарился, он наконец скрылся в коридоре с абсолютно умиротворенным видом. Си Лэн отвернулся, пряча невольную улыбку, и вернул мольберт в исходное положение. С холста на него смотрел поразительно реалистичный, живой портрет Минь Чжи. Тихой ночью лунный свет шелковым полотном лился сквозь потолочное окно. Он мягко ласкал картину, окутывая поэтичным серебряным сиянием мерцающую в ухе серьгу. На этот раз Си Лэн намеренно изобразил правый профиль айдола, акцентировав внимание на единственном серебряном украшении в мочке. Изящная деталь не перетягивала на себя внимание, но выгодно подчеркивала безупречные, благородные черты лица. Си Лэн достал мобильник и сделал снимок. В его фотогалерее сразу в двух папках — «Минь Чжи» и «Портфолио» — появилось по одной новой фотографии. Он планировал выложить этот портрет в свой основной аккаунт на Weibo. Оставалось лишь дождаться рассвета, чтобы при дневном свете проверить, не нужны ли финальные штрихи, и довести работу до идеала перед публикацией. Еще одним нерешенным вопросом оставался телефон, который он пообещал Жун Синъи. Характер младшего брата на первый взгляд казался полной противоположностью его собственного, но в глубине души они были сотканы из одного теста: оба упрямые, волевые и поддающиеся только на искреннюю доброту, а не на грубый прессинг. Конфискация ключей от байка была лишь временной мерой, проблему нужно было решать иначе. Си Лэн панически боялся, что его действия спровоцируют очередной эффект бабочки. Это могло привести к повторению прошлой трагедии с автомобильной аварией и ампутацией ноги Жун Синъи или, что еще хуже, ускорить ее. Поэтому парень решил действовать мягко: выдать брату телефон, удержать дома на время каникул, а со следующего семестра перевести в закрытую школу-интернат — и уже там посмотреть на его поведение. Сто тридцать тысяч юаней, мирно лежавшие на банковском счете, позволяли без проблем устроить подростка в лучшее частное учебное заведение. Вот только эти тридцать шесть тысяч… Си Лэн никак не мог избавиться от странного предчувствия. Он зашел в WeChat и отправил сообщение Цяо Юйсэню: «Джексон, скинь мне контакты хозяина квартиры. Хочу лично его поблагодарить». Цяо Юйсэнь отозвался быстро, но его ответ гласил: «Извини, бро, я сейчас дико занят~» Си Лэн: — … Прекрасно. На данный момент эту мелкую странность оставалось только проигнорировать. В последнее время из-за переезда и бесконечных разборок с Жун Синъи Си Лэн совсем забросил свой фан-аккаунт на Weibo. И надо же было такому случиться, что именно в этот деликатный момент Минь Чжи выкинул вещь, которую парень не мог представить даже в самом жутком кошмаре. Чжэнчжу (Кумир): [Изображение] [Изображение] [Изображение] [Изображение] Минь Чжи внезапно прислал ему целую пачку скриншотов. Ничего не понимающий Си Лэн кликнул на файлы. В следующую секунду его зрачки сузились, а пальцы предательски задрожали. Экран пестрел скриншотами его собственного фанатского аккаунта на Weibo. По спине мгновенно пробежал леденящий холодок. Он открыл первую картинку. @WinterSunshineForZhi: «Да у меня просто слов нет, ну что за бог! Черты лица идеальнее любой музейной скульптуры! Кто вообще позволил этому шедевру ходить среди смертных без присмотра?! Кровь носом, слюни ручьем…» // @MinZhiFanClub… У Си Лэна потемнело в глазах. В этом несдержанном, безумном комментарии не фигурировали слова «муж» или «гэ» — именно поэтому пост в свое время чудом избежал тотальной зачистки и преспокойно дожил до сегодняшнего дня. И помимо этого кадра в сообщении висело еще больше десятка аналогичных скриншотов. За любые ошибки прошлого рано или поздно приходится платить. Чему быть, того не миновать. Си Лэн закрыл ладонью половину лица и заставил себя спокойно листать дальше. Он и подумать не мог, что Минь Чжи когда-то согласится на фотосессию с обнаженным торсом. Теперь-то парень понимал, что это был качественный фансервис для привлечения аудитории. Он все прекрасно понимал, но до сих пор не мог уложить в голове, как обычный снимок знаменитости без рубашки — без намека на пошлость или непристойность — способен настолько сводить людей с ума. Прежняя владелица этого аккаунта, обычная старшеклассница, с виду невинная и милая девочка, в сети превращалась в настоящую… хищницу. @WinterSunshineForZhi: «Кубики пресса мы уже заценили, а когда покажешь то, что ниже? [/Horny][/Horny][/Horny]» Си Лэн был на грани полного отчаяния, но его пальцы машинально пролистали экран дальше. @WinterSunshineForZhi: «Детка, посмотри на этих пошлячек в комментах, они все пишут тебе такие двусмысленные гадости [/Жалко][/Жалко]. Не то что я — я приличная, я могу только кусать губы и тихо стонать [/Жалко][/Жалко][/Жалко]». С него хватит. Смотреть на это дальше не было никаких сил. Фальшивый аккаунт фаната, реальный позор и сказочно «прекрасная» ночь. Следом от Минь Чжи прилетело еще одно сообщение. Чжэнчжу: «Я не поленился и просмотрел абсолютно все твои посты на Weibo в этом фан-аккаунте. Сделал довольно много скриншотов на память». Это означало лишь одно: удалять комменты теперь уже слишком поздно. Этот парень умудрился перерыть больше десяти тысяч записей. И как только терпения хватило? Чжэнчжу: «Неожиданно». Переводя на человеческий язык: «Я просто в диком шоке». Си Лэн был с ним полностью солидарен. В гробовой тишине соседи, разделенные всего одной стеной, гипнотизировали экраны своих телефонов, и каждый думал о своем. Индикатор «Печатает…» вверху диалога то загорался, то гас. Минь Чжи несколько раз набирал текст и стирал его, пока в итоге не отправил короткую фразу: «Хм-м~ И это называется "всего лишь скромный фанат"?» — … Память у этого айдола была просто чудовищно хорошей.