Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

На большом экране подходила к концу первая половина дебютного эпизода «Безлимитной квест-комнаты». В этот момент показывали сцену, где Си Лэн стоял у кровати, успокаивая испуганную, бьющуюся в истерике Фэйфэй, а рядом крутилась та самая видеозапись, которую они тогда увидели впервые. Эту сюжетную вставку две молодые актрисы отыгрывали отдельно. Си Лэн внимательно вглядывался в экран. Это была не его личная история, но он все равно чувствовал себя ее частью, заново проживая чужие радость и боль. В самом финале видеозаписи наконец появилась его картина. Туманный лес, сочная, глубокая зелень и тусклый, рассеянный свет — то ли сгущающиеся сумерки, то ли робкий предрассветный запуск нового дня. Среди исполинских деревьев две хрупкие девчушки казались совсем крошечными, но они отчаянно и крепко сжимали ладони друг друга. Они бежали прочь, навстречу своей свободе. А за пределами телевизора монотонная игра в «Базз» продолжалась раунд за раундом. Цяо Юйсэнь решил бросить вызов самому себе: он упрямо гнал цифры все выше и выше, отказавшись от былых уловок и безропотно принимая каждый фол. В середине партии Мин Чжи жестко скорректировал правила: если ни у кого больше нет вопросов к проигравшему, тот обязан пить без лишних разговоров. В итоге Цяо Юйсэню, к его полнейшему отчаянию, не оставалось ничего другого, кроме как осушать бокал за бокалом. Ло Цзяянь и рад бы был ему помочь, но под действием алкоголя его мысли изрядно затормозились. Каждый раз, когда он мучительно пытался выдавить из себя хоть какой-то вопрос, штрафник уже успевал опрокинуть стопку. — Тормозите! — Цяо Юйсэнь глубоко вздохнул и умоляюще вскинул руки, прося тайм-аут. — Тут явно что-то не так. Его щеки вовсю полыхали пьяным румянцем. Он сощурился и подозрительно уставился на Си Лэна. Остальные в полном недоумении тоже перевели взгляды на хозяина квартиры. Выражение лица Си Лэна ни капли не изменилось — он оставался все таким же собранно-холодным и невозмутимым. Его черные волосы были аккуратно перехвачены в полухвост, он расслабленно опирался руками на спинку дивана, выглядя как сторонний наблюдатель, который просто снисходительно играет с младшим братом в детские бирюльки. Поскольку Мин Чжи и Жун Синъи сидели по обе стороны от него прямо у журнального столика, Си Лэну пришлось намеренно отодвинуться подальше, чтобы ненароком никого не задеть. Особенно Мин Чжи. Жун Синъи, то ли разомлев от тепла, то ли просто сонный, тоже сидел с потерянным видом. Вдруг он выдал удивленное: «Э-э?» — и, склонив голову набок, озадаченно спросил: — Гэ… а ты что, вообще ни капли не выпил? И ведь действительно: даже когда дело дошло до штрафов, Си Лэн отдувался за Жун Синъи всего один-единственный раз. Сам же он за всю партию не допустил ни единой осечки. Это выглядело абсолютно нереально и даже пугающе. Каким бы гением ты ни был, в стрессовой ситуации и при быстром темпе игры человеческий фактор должен был сработать. Мин Чжи сразу зрил в корень, его голос прозвучал как неоспоримый вердикт: — Ты просчитал и запомнил все комбинации заранее. Си Лэн не стал отпираться и спокойно подтвердил: — Мм-хм. — Да ладно… Ты реально умудрился зазубрить все трехзначные числа, кратные семи?! Ну ты и монстр, — Цяо Юйсэнь тяжело выдохнул, но тут же хмельно ухмыльнулся: — Зато мне полегчало. По крайней мере, это доказывает, что я не тупой, а против меня просто играл читер. Ло Цзяянь пьяно пробормотал, еле втиснув реплику в разговор: — Я вообще-то выпил куда больше твоего, но дураком себя почему-то не чувствую… Цяо Юйсэнь не удержался от смеха и шутливо, ласково ущипнул Ло Цзяяня за щеку. От этого жеста Цзяянь мгновенно застыл на месте, словно его поразило мощное парализующее заклинание. Цяо Юйсэнь, не придав значения ступору друга, как ни в чем не бывало продолжил игру. Результатом его пьяной невнимательности стало то, что он на автопилоте выпалил число с чистой семеркой: — Девятьсот семнадцать… Оу, черт! Он мгновенно осознал свой косяк, но было уже слишком поздно. Смирившись с проигрышем, он тем не менее взмолился: — Народ, я реально больше не могу пить, меня сейчас наизнанку вывернет. Пощадите! — Но ты мне неинтересен, мне не о чем тебя спрашивать, — Мин Чжи не проявил ни капли милосердия. Однако, выдержав паузу, он, видимо, передумал и добавил: — Ладно, тогда выбирай «действие». — Идет, идет! — Цяо Юйсэнь даже как будто воодушевился. Мин Чжи пристально посмотрел на него, затем перевел взгляд на Ло Цзяяня и с абсолютно серьезным лицом выдал: — Иди и добейся Ло Цзяяня. Влюби его в себя. Безупречная улыбка Цяо Юйсэня мгновенно сползла с его лица, словно сорванная наклейка, а от былой игривости не осталось и следа. Он был явно ошарашен: дыхание перехватило, а все тело до предела напряглось. Ло Цзяянь, напротив, отреагировал первым и удивленно вскрикнул: — Что?! Цяо Юйсэнь только-только собирался что-то возразить, как Мин Чжи внезапно схватился за голову и тихо, болезненно зашипел. Си Лэн среагировал быстрее всех, поспешно спросив: — …Что с тобой? Мин Чжи поднял голову, крепко прижимая пальцы к виску. Его лицо слегка побледнело, но он выдавил лишь одно короткое: — Ничего. Си Лэн медленно нахмурился, прокручивая в голове только что брошенные Мин Чжи слова и мучительно пытаясь понять, была ли это просто глупая шутка. В оригинальном сюжете романа между Цяо Юйсэнем и Ло Цзяянем не было даже намека на романтику. Однако перерождение Си Лэна и его новые поступки вполне могли запустить цепную реакцию, полностью перекраивая чужие судьбы. Если отбросить это в сторону и принять во внимание характер Мин Чжи, главного героя этого нового мира, он в принципе не должен был бросаться подобными фразами. Значит, дело в головной боли? Си Лэн глубоко нахмурился. — Ладно, ладно, уговорил, пойду ловить его, — Цяо Юйсэнь снова нацепил улыбку. — Сяо Цзяянь, подъем, убегай… Ло Цзяянь в полном замешательстве послушно вскочил с места. Цяо Юйсэнь подождал, пока Ло Цзяянь отбежит на пару шагов, а затем не спеша нагнал его и шутливо похлопал по плечу с лукавой ухмылкой: — Ну все, попался. Эта маленькая заминка быстро сошла на нет, и оба вернулись на свои места. Дальше Мин Чжи начал раз за разом косячить в игре — очевидно, его мысли были сейчас заняты совсем не счетом. Си Лэн, чувствуя себя чертовски неловко под его пристальным, тяжелым взглядом, тоже сделал несколько глотков, хотя правила его к этому не обязывали. Выражение его лица оставалось абсолютно невозмутимым, вот только щеки едва заметно порозовели. — Так, хорош гипнотизировать парня, теперь твоя очередь получать штраф, — Цяо Юйсэнь, которого уже откровенно забавляло такое влюбленное поведение друга, на секунду задумался. Он решил немного подыграть ребятам и тщательно сформулировал наказание: — О, глядите, вы оба как раз висите в трендах… Все тут же достали телефоны, чтобы проверить ленту. — Ха-ха, раньше про тебя вообще никаких слухов об отношениях не ходило, а тут такой вброс, — усмехнулся Цяо Юйсэнь. — Мин Чжи, читай первые десять топовых комментов. Обязательно вслух и без цензуры, что бы там ни написали. Рука Си Лэна, сжимавшая стакан, едва заметно дрогнула. Мин Чжи, услышав условия, слегка нахмурился. Си Лэн прекрасно понимал: тому наверняка претили эти токсичные комментарии фанатов, готовых сожрать любого за своего кумира. Но поскольку сейчас в тренды вышло само шоу, отзывы обычных зрителей не должны были оказаться чересчур дикими. Мин Чжи пролистал ленту в телефоне, и его брови постепенно разгладились. — Хм? — вдруг недоуменно хмыкнул он, приподняв бровь, а затем на его губах заиграла улыбка. — Ну это уже слишком… «У Мин-шэня своя независимая студия, он никогда не прогибается под капризы фандома, и уж тем более ему плевать на показатели квирбейтинга ради пиара…» Но дальше пишут чистый бред: «Пацаны, а натуралы вообще так делают?» Си Лэн: «…» Мин Чжи добавил: — Я тут случайно ткнул на фанатское видео. Так они там наш монтаж с Си Лэном выкрутили так, будто у них тайный роман. Ну и скорость. В комментариях вообще сплошной шипперский угар, так что я, пожалуй, выберу другую ветку. Цяо Юйсэнь, не теряя куража, тут же его обломал: — Ну уж нет, уговор дороже денег. Читай что есть. Мин Чжи, казалось, ни капли не смутился. Ему даже было в диковинку, что его так открыто сводят с другим мужчиной. Он с явным азартом зачитал следующий коммент: — «Один только их взаимный взгляд — и я уже жру стекло и сахар тоннами, потом падаю в обморок от такой красоты. Прихожу в себя — а там новый завоз милоты, и я снова в отключке. Контент с красивыми парнями — это чистое блаженство, а когда красивых парней сразу двое — это двойное счастье!» Си Лэн молча опустил голову и сделал еще один глубокий глоток из своего стакана. Цяо Юйсэнь запоздало раскусил тактику друга: — А-а, так ты специально выбираешь комменты, где хвалят твою внешку! — Вовсе нет, — Мин Чжи скользнул взглядом по Си Лэну, который изо всех сил пытался прикинуться элементом декора. — Я специально выбираю те, где хвалят его. Си Лэн: «…» Цяо Юйсэнь уже сам вовсю листал ленту в поисках того самого фан-видео: — Все, я больше не могу это слушать, дай сам гляну, что там люди пишут. — «Я же четко видела! Мин-гэ первый пошел на сближение! Ха-ха!» — безжалостно зачитал вслух Цяо Юйсэнь и тут же перевел стрелки: — «Посмотрите на его влюбленные щи, он что, вообще не в силах отлипнуть от этого лица?» Народ, я просто цитирую комменты, это не мои слова, если что. После этого Мин Чжи все-таки немного приструнил свой откровенный взгляд. Си Лэн заерзал на месте, чувствуя, что просто обязан объясниться перед гостями: — Нас вообще-то сковали одной цепью. Да и на самом деле там было куда темнее, чем показывают по телеку — натуральная темень. Если бы мы не держались друг за друга мертвой хваткой, мы бы просто постоянно сталкивались лбами. Мин Чжи неожиданно серьезно поддакнул: — Мм, это точно. В сети вечно все преувеличивают и ищут скрытый смысл там, где его нет. Но поскольку главный герой был идеальным каноничным гуном с феноменальной памятью, который никогда не проигрывал споры, Мин Чжи продолжил читать прямо с экрана, даже не запинаясь: — «У Лэн-Лэна, когда он рисует, пальцы такие длинные и изящные. Наверное, они такие же прохладные, как и его характер. Должно быть, прикасаться к ним — одно удовольствие…» У Си Лэна от этих слов аж кожа на голове зачесалась от неловкости. Мин Чжи при этом оставался абсолютно невозмутимым. Он на секунду задумался и тихо, едва слышно пробормотал под нос: — Да ладно? Что-то я не помню. Си Лэн снова потянулся к своему стакану. Ледяное стекло резко контрастировало с внезапным, обжигающе теплым и мягким прикосновением, которое прямо в этот миг возникло на тыльной стороне его ладони там, под столом. Он тут же резко повернул голову к сидящему бок о бок Мин Чжи. Тот сохранял максимально дежурное, спокойное выражение лица, но его рука продолжала уверенно двигаться под столом, полностью накрывая ладонь Си Лэна. А затем он принялся медленно и нежно ее ласкать. Си Лэн замер. Мин Чжи читал комментарии, продолжая поглаживать его ладонь — по-видимому, на практике проверяя ощущения того дня. Действовал он наглей и уверенней с каждой секундой, так что его пальцы несколько раз как бы невзначай скользнули по бедру Си Лэна. — «Си Лэн такой холодный и неприступный, ну чисто котенок с характером!» — Мин Чжи даже бровью не повел, зачитывая вслух на одном дыхании очередной прицельно выбранный комментарий: — «Мин Чжи, ты всего лишь коснулся его маленькой ручки, и на этом всё? Что за импотенция? Пожалуйста, покажи нам Сяо Лэна покрасневшим, с пылающими ушами и вытянутой шеей. Чтобы кадык дрожал, чтобы он жадно хватал ртом воздух, а лицо покрылось испариной и к нему прилипли эти его влажные прядки…» — Кхм-кхм! — Си Лэн резко поперхнулся напитком и инстинктивно попытался вырвать руку. Однако Мин Чжи держал его мертвой хваткой и упрямо потянул его ладонь вверх, не давая спрятаться под столом. Свободной рукой Мин Чжи небрежно взъерошил волчью стрижку на затылке Си Лэна, проехавшись мизинцем по чувствительной коже у основания шеи, а в его глазах заплясали откровенно издевательские, игривые огоньки. — Ха-ха, а прядки и правда классные, очень приятные на ощупь. Если не брать в расчет эти двусмысленные прикосновения и тяжелые взгляды, со стороны его слова прозвучали как обычный безобидный подкол между друзьями. Си Лэн попытался включить дурачка и лишь слабо, вымученно улыбнулся в ответ. Время близилось к ночи. Жун Синъи уже окончательно сморило, и он без задних ног спал на диване. Оставшаяся четверка в полусонном молчании приводила в порядок разгромленный стол. Новая квартира была просторной, с четырьмя полноценными спальнями. Си Лэн, как гостеприимный хозяин, немного поразмыслил и предложил: — Цзяянь, Юйсэнь, вы оба изрядно выпили. Смысла ехать куда-то в таком состоянии нет, на дорогах сейчас небезопасно. Может, останетесь на ночь? Парни, само собой, с радостью согласились. Ло Цзяянь, даже будучи навеселе, не забыл проявить заботу о своем кумире: — А как же Мин-шэнь? Мин Чжи небрежно бросил: — Да мне тут до дома два шага, без проблем дойду. — А-а, ну ладно тогда, — Ло Цзяянь, у которого от алкоголя соображалка работала на минимальных оборотах, не стал копаться в деталях. Кое-как расселив гостей по комнатам, Си Лэн подошел к сопящему на диване Жун Синъи и внезапно почувствовал подвох. Он наклонился пониже, принюхался к брату, а затем взял со стола его недопитый стакан из-под ананасового сока. Мин Чжи подошел со спины и тихо спросил: — Что-то не так? Си Лэн молча протянул ему стакан. Мин Чжи принюхался и усмехнулся: — Это же ананасовое пиво. И когда он только успел натрескаться прямо у нас под носом? Сам он, похоже, напрочь забыл, что лично и притащил это пиво в квартиру. Впрочем, Си Лэн, который все время сидел бок о бок с младшим братом и умудрился проглядеть этот момент, тоже был частично виноват. Мин Чжи с интересом наблюдал за едва уловимыми переменами на его лице — за тем, как сквозь привычную маску безразличия проступали сложные эмоции и секундное замешательство. Это зрелище его искренне забавляло. В конце концов Си Лэн так ничего и не сказал. Он просто взял плед и набросил его на Жун Синъи. Мин Чжи теперь напоминал заправского натуралиста, который наблюдает за дикой природой, подмечает каждое движение подопытного и подает голос лишь тогда, когда натыкается на необъяснимое противоречие: — И что, ты даже не отнесешь его в спальню? Си Лэн поправил сползающий край пледа, снова укутывая Жун Синъи, и равнодушно отрезал: — Сам виноват, пусть теперь отвечает за свои поступки. Пригревшийся на диване Жун Синъи что-то невнятно пробормотал сквозь сон и перевернулся на другой бок, едва разборчиво позвав: — Гэ-э… Си Лэн смерил его холодным взглядом, даже не думая смягчаться: — В прошлый раз я набрал лекарств с запасом — там и жаропонижающие, и от простуды. Если завтра свалится, пусть глотает всё подряд, мне без разницы. Мин Чжи улыбнулся. Его проницательные глаза в этот миг блеснули куда ярче, чем серебряные серьги в его ушах. Си Лэн снова ощутил необъяснимый укол дискомфорта и инстинктивно поправил шарф. Сегодня на нем был эффектный красный шарф в стиле бохо. Как и в его картинах, в его гардеробе постепенно начали появляться более сочные, живые и смелые цвета. Мин Чжи продолжал в упор разглядывать его, явно не торопясь уходить к себе. В такой обстановке Си Лэну не оставалось ничего другого, кроме как тактично намекнуть гостю на дверь. — Да я и не тороплюсь, мне тут буквально дверь открыть да закрыть, — неторопливо отозвался Мин Чжи. — К тому же я еще толком не видел твою новую квартиру и мастерскую. — Мм, — Си Лэн не стал возражать, лишь мимоходом заметил: — Планировка здесь должна быть точь-в-точь как у тебя, разве нет? Мин Чжи на секунду выдержал паузу и выдал безупречный ответ: — Я должен убедиться в этом лично. В тишине роскошного комплекса они вдвоем не спеша поднялись на второй этаж, прошли через спальню Си Лэна и поднялись еще выше, на веранду. Помещение оказалось просторным, с огромными панорамными окнами от пола до потолка, обеспечивающими отличную вентиляцию и идеальное естественное освещение. Хотя спальня Си Лэна и его студия фактически делили одно большое пространство, Мин Чжи не почувствовал того резкого, въедливого запаха скипидара, который стоял в прежнем съемном жилье художника. Легкий ночной ветерок, проникая сквозь приоткрытые створки, мягко шевелил его волосы, принося с собой едва уловимый, прохладный аромат мяты. Тонкий, но очень стойкий шлейф. Мин Чжи невольно ускорил шаг. Когда Си Лэн, держась за перила, завернул за угол, Мин Чжи едва не уткнулся носом в его спину. Сквозь тонкую ткань летней футболки складки материи рельефно обрисовывали подтянутые мышцы. Теперь Мин Чжи убедился окончательно. Этот мятный аромат исходил именно от стоявшего перед ним человека. — Вот и всё, — Си Лэн остановился посередине комнаты. — Я переделал веранду под мастерскую. Днем здесь потрясающий свет, так что можно вообще обходиться без ламп, — он слегка приподнял голову, разглядывая потолочные люки. — Ну и ночной вид отсюда тоже открывается красивый. — Слушай, Си Лэн. Си Лэн обернулся на звук своего имени и столкнулся с его взглядом — глубоким, как далекое ночное небо. Поскольку Мин Чжи сейчас стоял прямо под струящимся из окон звездным светом, его глаза казались не просто черными, а неописуемо яркими, словно редкие мерцающие самоцветы. Мин Чжи шагнул к нему вплотную. Стоило ему приоткрыть рот, как в лунном свете блеснул пирсинг, пронзающий мягкую, влажную плоть языка — две одинаковые бусины «кошачьего глаза», зафиксированные сверху и снизу. В следующую секунду он закрыл рот и в лоб спросил: — Я тебе нравлюсь? Застигнутый врасплох Си Лэн оцепенел. В его голове пронеслось сразу несколько мыслей, прежде чем он наконец вспомнил про свой долг преданного фаната. Он уверенно кивнул и твердо произнес: — Мм… Ты мне нравишься. Вот уже целых три года. Неожиданно Мин Чжи, который сегодня вечером казался совершенно неумолимым, сделал еще один шаг вперед и нажал: — И насколько сильно я тебе нравлюсь? Си Лэн нахмурился: — …Ты пьян? Мин Чжи отрезал без секундного колебания: — Нет. Пьяные люди всегда ведут себя одинаково: никогда не признаются в своем состоянии. Судя по его недавним бессвязным комментариям и непривычно сентиментальному поведению, он точно был пьян. Си Лэн чувствовал себя беспомощно — его буквально зажали в угол этими бесконечными вопросами о чувствах. Ему пришлось включить режим работы «сверхурочно» сразу на максимальном уровне сложности: — Последние несколько лет я рисовал портреты только с тебя. Мин Чжи неопределенно хмыкнул и слегка приподнял подбородок, собственническим жестом требуя продолжать. Си Лэн лихорадочно соображал, ломая голову: — И… кроме того, я каждый день слушаю твои песни? Вспомнив о «музыкальном проклятии», которое Мин Чжи так тщательно ото всех скрывал, Си Лэн поспешил добавить: — Ты как-то сказал, что твоя музыка — это проклятие. Но, возможно, я просто к ней привык? Когда я слушаю твой рок, я действительно обретаю покой. Все эти приторно-нежные и умиротворяющие мелодии на меня так не действуют. Помогает только твое творчество. Для Си Лэна подобное излияние души было невероятной редкостью — за сегодня он наговорил больше, чем за всю неделю. Мин Чжи за этот вечер позвал его по имени уже в третий раз: — Си Лэн. У Си Лэна окончательно иссякли идеи. Он тихонько угукнул, лихорадочно размышляя, как бы побыстрее выставить гостя за дверь и отправить его домой. Но Мин Чжи снова спросил: — Значит, только Ло Цзяяню позволено называть тебя старым именем? — …Нет, — Си Лэн на мгновение отвел взгляд, но тут же снова пристально посмотрел на Мин Чжи. В его обычно неприступном, закрытом сердце вдруг появилась едва заметная трещина, и он честно признался: — Ты тоже можешь меня так называть. Просто мне самому то имя не нравится, потому я его и сменил. Но я не стал говорить об этом Цзяяню, он не в курсе. «Вот как? Но мне-то ты об этом рассказал». Эта ночь определенно была прекрасной, и благодаря откровению Си Лэна Мин Чжи теперь пребывал в превосходном расположении духа. — …А Чжао. На этот раз Мин Чжи назвал его по имени. Си Лэн оцепенел: чужая ладонь уже уверенно лежала на его плече. Прежде чем он успел хоть как-то среагировать, длинные пальцы коснулись края красного шарфа. Нервы Си Лэна мгновенно натянулись до предела — его тщательно выстроенная защитная оболочка оказалась под угрозой. Однако ловкие пальцы неожиданно сменили направление и плавно скользнули прямо под ткань. — И когда же ты собирался мне об этом рассказать? К тому моменту, как Си Лэн осознал происходящее, сухие кончики пальцев уже коснулись края его шрама, бережно очерчивая уродливые отметины. Тот самый след, который острый, холодный нож для фруктов оставил на его коже той кошмарной ночью десять лет назад. Но сейчас все было иначе. Эти пальцы были обжигающе теплыми, а их движения — медленными, убаюкивающими, вызывающими у Си Лэна странное, пугающее чувство нежности и заботы. Шрам, который он ревностно скрывал целое десятилетие, впервые ощутил чужое прикосновение. Все тело Си Лэна превратилось в струну, и только карие глаза испуганно дрогнули, словно гладь спокойного чая, потревоженная внезапным порывом ветра. Паника и глубокий дискомфорт от прикосновения к самому сокровенному на мгновение заставили его забыть о том, насколько пугающе близко они сейчас стоят друг к другу. Мин Чжи ласково вел пальцами по его коже, не сводя с него глаз. В его взгляде читались такие сложные, глубокие эмоции, которые Си Лэн был просто не в силах расшифровать. Даже когда Си Лэн заставил себя зажмуриться, он все равно оказался абсолютно не готов к тому, что произошло в следующую секунду. Его губы невольно приоткрылись от неожиданности. Мин Чжи приник к его шее и собственнически, горячо поцеловал его прямо в кадык.