Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

За окном минивэна, летящего в аэропорт, мелькали пейзажи: аккуратно высаженные деревья словно плавились в летнем зное, сливаясь в сплошную зеленую полосу. Кондиционер в салоне работал на полную мощность, но упрямый луч солнца всё равно пробивался сквозь тонированное стекло, заставляя вспыхивать металлические серьги Мин Чжи. Сидевший впереди Чжу Минлан то и дело косился в зеркало заднего вида, ловя выражение лица своего артиста. В машине они были одни, так что могли говорить без утайки. О том шокирующем, ошеломляющем признании... Чжу Минлан честно пытался переварить услышанное, но у него так и не получалось. Хотя, если вспомнить, насколько этот парень всегда отличался от обычных людей, да и то, что ему нравятся мужчины... Разве это не в порядке вещей? Менеджер зашел на очередной круг самоубеждения, используя всю свою извращенную логику. Сделав несколько глубоких вдохов, он — как человек женатый и опытный — решил дать боссу совет: — Босс, я тут подумал… Мин Чжи мгновенно выпрямился, а его взгляд стал острым, как лезвие ножа. Чжу Минлан осторожно продолжил: — Понимаешь, хотя некоторые фанаты и мечтают о свидании с тобой, для большинства это лишь красивые фантазии. Им нравится твой отчужденный, недосягаемый образ. Если бы ты вдруг реально пришел к ним и предложил встречаться, они бы только разочаровались. Рухнул бы не только твой авторитет, но и их прекрасные иллюзии… — Я уже молчу про… — Чжу Минлан сглотнул и с трудом выдавил: — …про поцелуй без согласия. Мин Чжи промолчал. — По сути, босс, ты просто упал в его глазах, — подытожил Чжу Минлан. — К счастью, упал ты только перед одним человеком. Такое целенаправленное падение — это, конечно, сильно. Мин Чжи долго не находил слов. Казалось, он никак не желал принимать реальность, поэтому просто сменил тему: — Но Си Лэн — мужчина. Я не понимаю, что со мной не так. Мне ведь не нравятся мужчины. Чжу Минлан, который оставался стопроцентным натуралом вот уже больше тридцати лет, лишь беспомощно развел руками: — И ты спрашиваешь об этом меня? Я-то откуда знаю, у меня дочь уже в начальную школу ходит. — Ты обычно за словом в карман не лезешь. Так как, по-твоему, называется эта ситуация? — Мин Чжи, абсолютно наплевав на субординацию, продолжал допытываться. — Направленная смена ориентации? Чжу Минлан: — … Ему нестерпимо захотелось вызвать полицию. Тем временем Си Лэн прибыл в аэропорт на два часа раньше. У него не было ни менеджера, ни собственной студии. Он добирался до работы на обычном такси, сам проходил регистрацию и теперь ждал объявления на посадку. Для пассажиров бизнес-класса была предусмотрена VIP-очередь. Вокруг него стояли лишь несколько сотрудников съемочной группы, так что толкаться в огромной толпе у соседних гейтов эконом-класса не приходилось. Прежде чем шагнуть в телетрап, Си Лэн не удержался и оглянулся. Позади колыхалось сплошное море людей, в котором невозможно было никого разглядеть. До конца посадки оставалось еще полно времени, и он поймал себя на мысли: успеет ли Мин Чжи? Стоило съемочной группе скрыться в телетрапе, как в самом хвосте очереди эконом-класса показались две тщательно замаскированные фигуры. Мин Чжи был в свободной черной футболке и потертых джинсах. Широкий козырек бейсболки наполовину прикрывал каффы в ушах, а на шее покачивались две серебряные цепочки необычного дизайна, которые всё равно приковывали к себе взгляды. Он поправил солнцезащитные очки и самоуверенно заявил: — Он точно ищет меня глазами. Чжу Минлан: — … — Как скажешь. Видимо, VIP-выход пользовался слишком большой популярностью. — Черт возьми, босс, хорош выпендриваться, — Чжу Минлан вдруг в панике пихнул его локтем. — Тебя срисовали!!! Си Лэн сидел у иллюминатора. Спустя какое-то время он наконец увидел свою соседку. Ей оказалась сценаристка, с которой они уже пересекались раньше, — совсем молодая девушка. Си Лэн помог ей закинуть багаж на верхнюю полку. Опоздавшая на секунду стюардесса лишь неловко развела руками. Когда обе женщины горячо поблагодарили его, он впервые почувствовал себя настоящей знаменитостью. Что ж, теперь его и правда можно считать местной звездой. Они устроились в креслах, и самолет начал медленно выруливать на взлетно-посадочную полосу. Си Лэн немного подумал и спросил у сидящей рядом сценаристки: — Мин Чжи в этот раз тоже летит один? — Без понятия, я его не видела, — засомневалась та. — Но рейс он вроде не менял. Для Мин Чжи пара тысяч юаней не была деньгами. Если бы он действительно не успевал, то просто купил бы новый билет. Его время стоило гораздо дороже этой мелкой суммы. Си Лэн не стал развивать тему. Он достал беспроводные наушники, вставил их в уши и прикрыл глаза, чтобы вздремнуть. Они летели в киногородок к югу от реки Хуайхэ. Полет должен был занять около трех часов. Засыпая под музыку, он смутно услышал голос соседки. Си Лэн инстинктивно убавил звук, а затем уловил шуршание одежды — женщина встала, вышла и вскоре вернулась. Си Лэн из любопытства приоткрыл глаза. И наткнулся взглядом на чьи-то ноги. Он не помнил в точности, во что была одета сценаристка, но это совершенно точно были не свободные, потертые серые мужские джинсы. Пока он соображал, с его уха аккуратно сняли один наушник. — Хочешь узнать, что такое проклятие? Такое, о котором ты еще никогда не слышал. Си Лэн застыл на несколько секунд, а затем медленно повернул голову. Рядом с ним отчетливо вырисовывался резкий, точеный мужской профиль. А бунтарские, яркие серьги в его левом ухе просто невозможно было не заметить. Си Лэн не стал допытываться, как тот здесь очутился, а лишь спросил: — …Твоя песня? Та, которую я еще не слышал? — Угу, — Мин Чжи, возникший словно из ниоткуда, держался совершенно естественно. — Неизданное демо. Поскольку Си Лэн не стал сопротивляться, Мин Чжи аккуратно вставил свой наушник ему в ухо. Си Лэн поставил музыку на своем телефоне на паузу. В правом ухе оставался его собственный, теперь беззвучный наушник. А из левого прямо в барабанную перепонку полился знакомый стиль вступления. «Я словно заколдован…» Это действительно была песня, которую он никогда прежде не слышал. «Ты словно крепкий алкоголь в моих венах. Проходишь сквозь меня, поглощая целиком. И во всем этом твоя вина…» Пока Си Лэн прислушивался к тексту, человек, создавший эту завораживающую, пьянящую мелодию, спокойно коснулся тыльной стороны его руки. Прикосновение кожи к коже показалось обжигающим. Си Лэн инстинктивно дернулся, чтобы отстраниться, но тут же понял: Мин Чжи просто возвращал ему тот наушник, который забрал мгновением ранее. Весьма вежливо. Си Лэн сжал в пальцах наушник, еще хранивший тепло чужих рук. Слегка опустив глаза, он продолжил слушать. «Я словно околдован… Ты словно переплетенные шипы, карающие за мои грехи. Пронзаешь меня, целуешь до боли. И во всем этом твоя вина…» — Это песня о любви. Она не вписывалась в концепцию альбома, поэтому я её не выпустил, — Мин Чжи ненадолго замолчал, дожидаясь, пока Си Лэн поднимет на него взгляд, и лишь затем добавил: — Изначально она была написана ради самой музыки. Си Лэн недоуменно переспросил: — …Песня о любви, написанная ради музыки? Ее назвали песней о любви, но рок-мелодия не имела ничего общего с нежностью. Она скорее напоминала безжалостное разрушение. — Угу, вроде того, — Мин Чжи продолжал пристально смотреть на него. — Это похоже на безумие, на полную потерю контроля. Я пишу песни наяву, пишу песни во сне. Во сне голова кажется абсолютно ясной, но стоит проснуться, как внутри остается лишь пустота и полное непонимание. Он сделал небольшую паузу. — Поэтому я написал эту песню, пытаясь удержать свой сон. «Ты разрушил все мои принципы. Ты лишил меня остатков разума. Все мои изъяны, все мои слабости… Ты препарировал меня, уничтожил». Но этот человек, доведенный до безумия настолько, что написал любовную песню ради музыки, не прикасался к ней почти четыре года. Он даже утверждал, что музыка — его некогда любимая музыка — стала для него проклятием. Мысли Си Лэна уносились всё дальше, и он вспомнил вопрос о «значении сережек», который когда-то задавал Жун Синъи. Тот рассказал, что из четырех проколов в левом ухе Мин Чжи один на мочке был сделан в момент дебюта в восемнадцать лет, а три на хряще появились в честь первой, второй и третьей годовщины. И Жун Синъи знал гораздо больше. Например, про пирсинг языка и татуировку со словом «молчи» на пальце, которые появились сразу после его последнего концерта три года назад. Поклонники строили теории, что это своего рода обет отказа от музыки. Ведь, судя по прошлому опыту, Мин Чжи был человеком, который придавал ритуалам огромное значение. Си Лэн так и не смог докопаться до истинной причины, но, сопоставив факты, не удержался и спросил Мин Чжи напрямую: — Пирсинг языка ведь должен влиять на дикцию и пение, верно? Мин Чжи пристально смотрел на него три секунды, прежде чем ответить: — Если штанга достаточно маленькая, то всё в порядке. — Но ты всё равно перестал петь, — констатировал Си Лэн. — До сих пор интересно, почему я бросил музыку? — Мин Чжи вдруг усмехнулся. — Знаешь, теперь я передумал. И не расскажу тебе, даже если ты предложишь какой-нибудь свой секрет взамен. Си Лэн молча подумал: «Вообще-то, я даже не твой фанат». — Если только ты не согласишься на… Он так и не закончил фразу. Музыка в наушниках продолжала греметь — громкая, бурная, словно цунами, разгоняющее кровь по жилам. Мин Чжи, пока говорил, выглядел абсолютно спокойным, уравновешенным и сдержанным. Но музыка, звучавшая в ушах, транслировала совсем иное. Бешеный ритм барабанов и всепоглощающая мелодия обрушивались штормом, сметающим всё на своем пути — властным, навязчивым, собственническим, разрывающим привычный мир в клочья. И в самом центре этой бури находилась обнаженная душа человека, который сейчас смотрел прямо на него. «Это всё твоя вина» «Это всё твоя вина» «Я уничтожен, мне не спастись» «Словно ходячий труп, я едва дышу» Безымянное демо приближалось к финалу. Мелодия замедлилась, и каждое слово теперь отчетливо вбивалось в сознание. «Мне остается только поймать тебя» «Я собираюсь поймать тебя» Вступил англоязычный припев — низкий, хриплый, похожий на опасный и манящий ночной шепот у самого уха. Пока Си Лэн слушал, погруженный в свои мысли, его запястья коснулось чужое теплое и сухое прикосновение. Он опустил взгляд. Тонкие, изящные пальцы руки с татуировкой-кольцом на среднем пальце бесшумно сомкнулись на его запястье, мягко, но крепко сжимая кожу. Си Лэн даже не успел осознать, как эти пальцы превратились в настоящие оковы, из которых невозможно вырваться. Мин Чжи прочно удерживал его в плену. На руке артиста виднелась тонкая черная полоса — на первый взгляд она казалась новой татуировкой. Но стоило присмотреться, как Си Лэн узнал в ней кое-что до боли знакомое. Это была его собственная старая, слегка растянутая черная резинка для волос. В этот самый миг в наушниках затихла последняя нота: «Захватить тебя» У Си Лэна перехватило дыхание. С трудом выдержав эти бесконечно долгие секунды, он сделал вид, будто ничего не случилось, быстро отдернул руку и отвел взгляд в сторону. В последние несколько дней популярность шоу и его участников била все рекорды. Стоило пятерке гостей прибыть в киногородок, как их тут же заметили туристы и фанаты других проектов. Фотографии мгновенно просочились в сеть и взлетели в тренды. Мин Чжи, без сомнения, оставался главной звездой этого каста. Поклонники по крупицам собирали его снимки из пекинского аэропорта. На кадрах в высоком разрешении можно было детально рассмотреть каждую вещь на топ-артисте. В модной индустрии Мин Чжи славился безупречным вкусом, хотя его сложный характер часто становился поводом для споров. Те, кто его любил, обожали его до безумия, хейтеры же впадали в другую крайность. Любое его появление в аэропорту — под прицелом фан-камер или случайных прохожих — гарантированно выводило его в топы обсуждаемых тем, так что в постановочных кадрах он просто не нуждался. Самые горячие темы в Weibo в тот вечер выглядели так: 1. #МинЧжи_БезлимитнаяКвестКомната_ВылетИзАэропорта# 2. #БезлимитнаяКвестКомната_ВКиногородке# Отдыхая в своем гостиничном номере, Си Лэн открывал эти тренды один за другим — в конце концов, они напрямую касались его главного бога удачи, а значит, имели значение и для него самого. Только просматривая посты, он осознал, почему они не пересеклись в аэропорту. По иронии судьбы, Мин Чжи вообще не пошел в VIP-зал, устроив для собравшихся фанатов настоящий праздник невиданной щедрости. Он даже на посадку пошел через обычную очередь эконом-класса, безропотно позволяя случайным прохожим щелкать его на телефоны в упор, за что фанаты теперь вовсю превозносили его за «приземленность» и близость к народу. Си Лэн: «…» Он в очередной раз убедился, что индустрия развлечений прощает Мин Чжи любые причуды, во многом благодаря его уникальной харизме. Тот умудрялся жить под постоянным прицелом камер и при этом творить абсолютно всё, что вздумается, без оглядки на чужое мнение. Словно человек, надежно защищенный нерушимым ореолом главного героя. Однако стоило первой волне фанатского восторга утихнуть, как на поверхность начали всплывать скрытые детали. Зоркие поклонники принялись увеличивать снимки и заметили несколько очень странных вещей. И первой из них стали обои на телефоне Мин Чжи. Половина экрана была закрыта пальцами артиста, да и снимки папарацци оставляли желать лучшего, но на них можно было смутно разглядеть: Мин Чжи сменил обои. Теперь там красовался белый фон с карандашным наброском, что в корне противоречило его привычному стилю — яркому, мрачному и абстрактному. Среди поклонников тут же разгорелась бурная дискуссия о том, чьих же рук этот портрет. Сначала они удостоверились, что на рисунке изображен мужчина с короткой стрижкой, что заметно умерило их панику. Но стоило присмотреться повнимательнее, как у всех возник один и тот же вопрос: неужели это сам Мин-гэ? 【Да это стопудово фан-арт, народ, расходимся】 【Мин-гэ реально поставил фан-арт на обои???】 【Гэге, умоляю, посмотри и на мой рисунок тоже, реву белугой @МинЧжи @МинЧжи…】 Фанаты пребывали в диком восторге и были готовы поголовно записываться на курсы рисования, лишь бы привлечь внимание Мин Чжи, у которого внезапно проснулся интерес к живописи. ...И пусть это случилось с опозданием больше чем на полмесяца, смена обоев все же достигла своей скрытой цели, наглядно доказав преданность кумира. Разумеется, не обошлось без язвительных и завистливых комментариев: 【Серьезно, этот набросок и близко не стоял с шедеврами Мастера XL, выглядит максимально топорно】 【Да он наверняка просто наткнулся на него в сети и сохранил на обои, чисто чтобы вы в его телефон не пялились (лол)】 【Мин-гэ такой: гадайте-гадайте, а я просто поржу и промолчу】 Истинный автор обоих рисунков: «…» Впрочем, рисунок был всего лишь простым карандашным наброском, на который мало кто обратил серьезное внимание. Куда больший ажиотаж вызвала его левая рука, державшая телефон. Татуировка на среднем пальце — вещь привычная. А вот черная полоса на запястье выглядела странно. Обычно Мин Чжи носил дорогие украшения. Вот и сегодня на нем красовалась изящная металлическая цепочка, но чуть выше, прямо на запястье, была нацеплена простая черная повязка... безумно похожая на женскую резинку для волос?! Шок и полное замешательство фанатов наглядно отражались в бесконечном море вопросительных знаков в комментариях: 【？？?】 【Кто-нибудь в курсе, что это за бренд браслета??】 【Какой люксовый бренд опять пытается развести нас на бабки? Ну не может же браслет выглядеть один в один как резинка для волос... Это напоминает мне ожерелье из скрепок от одного модного дома, которое продавали за шесть тысяч юаней】 【Никто еще не нашел бренд? Смешно】 【Девочки, а если это реально обычная резинка для волос?】 【Из тех, что продаются пучком по баксу за ведро...】 【Хочу сказать, но чет стремно... Выглядит слишком знакомо. Точь-в-точь как моя домашняя резинка】 【？？？？？】 Си Лэн на собственной шкуре прочувствовал весь ужас и дотошность индустрии развлечений. Обыкновенная копеечная резинка для волос — но ее уже вовсю связывали с тайным романом. В конце концов, у Мин Чжи короткая стрижка, и резинка ему без надобности. Появление столь интимного предмета на запястье могло означать лишь одно: он принадлежит его девушке. И он преспокойно светил им в аэропорту — точь-в-точь как знаменитости, которые намеренно демонстрируют свои отношения публике, прекрасно осознавая все риски. Любой, кто хоть раз сталкивался с безответной влюбленностью, знал эту суровую примету: если их недосягаемый краш вдруг начинает носить с собой чужую маленькую сумочку или нацепляет на руку женскую резинку, то ловить им больше абсолютно нечего. Даже некоторые рациональные фанаты, ориентированные исключительно на карьеру кумира и обладающие поразительными дедуктивными способностями, умудрились откопать старое видеоинтервью. Пять лет назад ведущий задал двадцатилетнему Мин Чжи дежурный вопрос, которого не удавалось избежать ни одной популярной знаменитости: «Каков ваш идеальный тип?» Молодой и импульсивный Мин Чжи, совершенно не заметив скрытой ловушки, откровенно выдал: «Мне нравятся длинные волнистые волосы. Это так сексуально». Вкус у него тогда был довольно типичным и поверхностным, но, по крайней мере, подобные предпочтения разом отвадили огромную часть фанаток-подростков. В отличие от него, большинство айдолов-мужчин, отчаянно пытавшихся удержать женскую аудиторию, давали на такие вопросы максимально расплывчатые ответы. Они описывали типаж, под который могла подойти практически любая девушка, лишь бы фанатки продолжали любить их и тратить на них деньги. Что-то вроде: «Внешность не важна, фигура тоже, главное — чтобы она была нежной, милой и доброй…» Но прямолинейность Мин Чжи тогда заставила ведущего развить тему и спросить о его личной жизни. «Сейчас я свободен, но в будущем обязательно заведу отношения», — без обиняков заявил Мин Чжи, абсолютно наплевав на чувства своих фанаток. «И если я влюблюсь, то точно не смогу удержаться и раструблю об этом на весь мир». Си Лэн: «…» Помня о его идеальном типаже, поклонники логично предположили, что резинка для волос принадлежит девушке Мин Чжи. Они гадали: возможно, это кто-то не из индустрии развлечений, поэтому артист не делает официальных заявлений? Или же они пока на стадии флирта, и у фандома еще оставался призрачный шанс... Ближе к полуночи Си Лэн лежал в постели, пытаясь уснуть под музыку Мин Чжи. Но чем дольше он слушал, тем сильнее рассеивался сон: из головы никак не выходил тот момент в самолете, когда они сидели в одних наушниках на двоих. Неизданное демо, текучие ноты, обвивавшие самое сердце — всё это до сих пор звучало внутри. Это ощущение было таким же отчетливым и осязаемым, как рука, сжимавшая его запястье. Он в деталях помнил выступающую косточку на руке Мин Чжи, обмотанную вокруг нее резинку для волос и чужие кончики пальцев, медленно ласкавшие тыльную сторону его ладони. В такт музыке эти мимолетные жесты раз за разом прокручивались в его сознании, дробились на детали и анализировались, обнажая всё то, что осталось невысказанным. «Я не был пьян». «И я ничего не забыл». «А еще... что ты сам об этом думаешь?» «О том, каково это — целовать меня». …Этот главный герой-гун действительно сумасшедший. Си Лэн перевернулся на живот, уставился в потолок и привычным движением собрал длинные волосы на затылке.