Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Трехцветная кошка, которая долгое время бродяжничала, страдала от кожных заболеваний и нуждалась в ежедневном приеме лекарств. К тому же из-за своей пугливости она при любой возможности забивалась по самым дальним углам, так что обоим братьям то и дело приходилось устраивать поиски. Конечно, появление питомца принесло свои трудности, но радость и уют в доме с лихвой их перевешивали. Жун Синъи назвал пятимесячную трехцветную малышку Бан Ли — Каштанка. Имя было простым и идеально подходило под ее пестрый окрас. С этого момента в их маленькой семье официально появился новый член. Однако Жун Синъи, который громче всех радовался кошке, целыми днями пропадал под предлогом учебы. В итоге все заботы о Бан Ли легли на плечи Си Лэна. Котенок, естественно, привязался к старшему брату куда сильнее, что вызывало у Жун Синъи жгучую ревность. Но даже это не могло заставить подростка бросить свои «дополнительные занятия». Хех. Си Лэн прекрасно видел его насквозь, но помалкивал, продолжая мирно играть с кошкой. Через неделю должен был начаться учебный год, и Си Лэн, не теряя времени, занялся оформлением перевода Жун Синъи в новую школу. Наконец бесконечные уроки у репетиторов подошли к концу, но парень тут же принялся искать новые предлоги, чтобы ускользнуть из дома. Теперь он заявлял, что навещает мать, и порой даже не возвращался ночевать. Вот только на самом деле даже в восемь часов вечера Жун Синъи до седьмого пота вкалывал в танцевальной студии. Он вовсю готовил видеовизитку для прослушивания в шоу на выживание среди мужских групп «Shining Boys». Буквально несколько дней назад продюсеры проекта официально объявили о старте глобального кастинга, и эта новость мгновенно взлетела на первые строчки трендов. Сеть заполонили слухи, инсайды и рекламные посты. Си Лэн бегло просматривал ленту новостей, то и дело натыкаясь на имена будущих участников: от мелких блогеров и завсегдатаев подобных шоу до профессиональных трейни, приехавших из-за рубежа… Чем популярнее становилось шоу, тем сильнее Жун Синъи нервничал. Никто его не заставлял, но он сам неустанно подталкивал себя вперед, выжимая все соки. В эти моменты он совершенно не походил на того Жун Синъи, который ходил в школу и лениво учился — словно становился совсем другим человеком. Даже его собственный брат, Си Лэн, вряд ли мог вообразить этого подростка, взмокшего от пота и полностью погруженного в практику, своим мятежным младшим братишкой. Кстати, о Си Лэне… Как скрыть от него это прослушивание? Жун Синъи изо всех сил старался об этом не думать, но ничего не мог с собой поделать: каждый раз, когда эта мысль всплывала в голове, у него покалывало кожу и проступал холодный пот. Если бы все оставалось как прежде, они бы просто жили каждый своей жизнью: Си Лэн не вмешивался бы в его дела, а он сам не терпел бы контроля. Но Жун Синъи слишком сильно не хотел возвращаться в прошлое — ему и так в свои пятнадцать лет пришлось пережить немало конфликтов и тревог. Он вспомнил, как Си Лэн обещал простить ему ровно один безрассудный поступок… Именно поэтому он уже долгое время не выходил на связь со своими приятелями, увлекавшимися экстремальным спортом. — Жун Синъи! — А-а! — парень вздрогнул и резко повернул голову. Капля пота скатилась прямо в глаз. Он зажмурился, сморгнул выступившие слезы и медленно выдохнул: — Это ты… Его друг в очках подбежал с глуповатой улыбкой и, словно Дораэмон, гордо протянул свою добычу: — Смотри, что я раздобыл! Жун Синъи бросил взгляд на пакеты с едой, вдохнул соблазнительный аромат, но тут же сморщил нос и отпрянул: — Жареная курица? Мне больше нельзя такое есть. — Да ты каждый день сжигаешь столько калорий, что ни за что не наберешь вес, — друг настойчиво подтолкнул к нему пакет. — К тому же сегодня выходит вторая серия «Безлимитного квеста». Поедим и заодно заценим твоего брата — совместим приятное с полезным. Это была чистая правда. Жун Синъи тренировался до полного исступления, напрочь забыв о времени, и до сих пор не поужинал. После интенсивного танцевального марафона он был дико голоден. Стоило ему уловить запах хрустящей корочки, как у него потекли слюнки. Решив поддаться инстинктам, Жун Синъи устроился прямо на полу рядом с приятелем и принялся уплетать жареную курицу, напрочь забыв об изящных манерах. Его друг тем временем водрузил планшет на стул и запустил свежий выпуск «Unlimited Escape Room». Парни болтали, пока шел эфир, на экране вовсю летели бегущие комментарии, и тихий танцевальный зал заметно оживился, помогая забыть об усталости. Поначалу сообщения зрителей были вполне обычными: фанаты продвигали своих любимчиков, строили теории и серьезно обсуждали сюжет. Но постепенно характер комментариев изменился — ленту буквально заполонили два до боли знакомых имени: Си Лэн и Мин Чжи. А вместе с ними… СР «Кондиционеры»? Эта деталь открыла для Жун Синъи совершенно новый мир. Его друг, разбиравшийся в сетевой культуре гораздо лучше него, тут же принялся объяснять: — У твоего брата и Минь-шэня сейчас куча фанатов-шипперов. Они даже супертег создали. Из-за созвучия с охлаждением воздуха назвали их СР «Кондиционеры». По-моему, звучит мега-круто. Они оба такие холодные и отстраненные… Я вот тоже в будущем хочу придерживаться подобного вайба. — Какого еще вайба? — Жун Синъи со смешком закатил глаза. — Ты что, тоже в знаменитости намылился? — Вообще-то, на меня недавно вышли скауты из одной интеллектуальной телеигры, — с простой и честной улыбкой признался приятель. — Мне даже заявку подавать не пришлось. Но я подумал, что учеба сейчас в приоритете, поэтому отказался. Жун Синъи пропустил его хвастовство мимо ушей. Нахмурившись, он пристально уставился в экран планшета. Выражение его лица стало предельно серьезным, он замер, а зажатый в руке кусок жареной курицы уже успел остыть. В бегущих строках комментариев его брата превозносили с таких сторон, о которых сам Жун Синъи никогда даже не задумывался: 【Си Лэн такой рациональный, зрелый и при этом безумно чуткий. Продюсерам шоу просто памятник надо поставить за такой каст!】 【Я поначалу сомневалась из-за участия новичков, но это оказалось в сто раз интереснее, чем шоу с одними звездами. Си Лэн невероятно красивый и харизматичный, а-а-а-а-а!】 【Извела две пачки салфеток, пока смотрела этот выпуск, реву-у-у-у…】 【У меня мама тоже работает уборщицей, сюжет до глубины души задел…】 【Лэн-Лэн — это его настоящее имя? Да его надо было Нуан-Нуан («Теплышко») назвать, ха-ха!】 Жун Синъи несколько раз судорожно сдержал улыбку. Но следом за ними пошли комментарии, которые один за другим начали испытывать на прочность его неокрепшую подростковую психику: 【В прошлый раз Минь-шэня и Сяо Лэна сковали наручниками по сценарию. В этот раз они были вольны идти куда угодно, но все равно ни на шаг друг от друга не отошли?!】 【Серьезно… Минь-гэ… Ну почему ты постоянно на него смотришь? Не пались так очевидно со своей любовью!】 【Я как его семилетняя фанатка просто не могу выдерживать этот взгляд (закрывает лицо руками)】 【Кто бы мог подумать, что в квест-хорроре будет больше романтики и сладости, чем в шоу знакомств на соседнем канале!】 【У сапиосексуальности наконец-то появились реальные лица… СР «Кондиционеры» — лучшие!】 — Это чистейшее чувство общей судьбы и преодоления трудностей, понимаете?】 【Два сильных лидера в одних отношениях — это мощь!】 Если судить объективно, оба парня были прекрасно развиты физически и интеллектуально, заслуженно возглавив топ-лист из пяти участников. Но по какой-то неведомой причине они действительно оставались неразлучны от самого начала и до финального кадра. Единственный раз, когда их силой разлучил человек в маске, Мин Чжи тут же улизнул, чтобы найти Си Лэна. В смонтированном эпизоде они не расставались больше чем на пять минут. Даже его друг в очках недоуменно спросил: — Почему Минь-шэнь все время цепляется за твоего гэ? Даже сторонний наблюдатель заметил это. Жун Синъи, будучи младшим братом одного и ярым поклонником другого, понимал все ещё лучше, но просто не решался себе признаться. Однако прямолинейный вопрос друга лишил его возможности продолжать обманывать себя. Жун Синъи замялся. Наивно согласившись когда-то сохранить тайну Си Лэна, он и представить не мог, что маленькая ложь превратится в такой неконтролируемый хаос. Мин Чжи, вероятно, уже давно не воспринимал взаимодействие с Си Лэном как фансервис. Он искренне наслаждался совместным проектом, и их химия была неоспоримой. В его действиях не было ни капли наигранности, поэтому фанаты шоу и были так увлечены. Однако его явное предпочтение Си Лэну казалось сторонним зрителям странным и даже абсурдным. Если Мин Чжи обнаружит, что его брат — фальшивый фанат... Жун Синъи сглотнул. Им двоим действительно конец, верно? Сам он еще мог бы переключиться на другого айдола, если бы его поиски не увенчались успехом. Но его брат, столкнувшийся с этой бурей лицом к лицу... Подросток подозревал, что, учитывая мстительный характер Мин Чжи, банальная взбучка будет наименьшей из их забот. Расслышав в своих мыслях эти мрачные прогнозы, Жун Синъи угрюмо наблюдал, как первая половина второго эпизода подходит к концу. За последние пять минут Си Лэн и Мин Чжи добрались до комнаты двести девять, где находился мальчик-аутист. Жун Синъи никак не ожидал, что его самого упомянут в шоу. С экрана планшета раздался спокойный голос Си Лэна: — Поначалу, чтобы общаться с ним, я попробовал рисовать. Потом понял, что мне это очень нравится, и продолжил. Взгляд его друга в очках тут же метнулся к Жун Синъи, а рот от удивления приоткрылся: — Ого, твой брат и правда научился рисовать из-за тебя? Я видел его работы на Weibo, его картины просто потрясающие. Погруженный в собственные мысли, парень даже не заметил, как странно оцепенел Жун Синъи, и восторженно добавил: — Как же круто иметь старшего брата! Я тоже хочу такого, но у меня даже двоюродных нет… Безумно тебе завидую. Сам Жун Синъи узнал о настоящей причине, по которой Си Лэн когда-то взялся за кисть, позже, чем тысячи зрителей у экранов. Брат так ни разу ему об этом и не рассказал. Тот период его добровольной изоляции давно превратился в тусклое, размытое воспоминание. Он толком не помнил подробностей, не помнил даже, говорил ли сам и отзывался ли, когда его звали по имени. Ведь пока брат оставался рядом, любые трудности казались преодолимыми. Его детская память разделилась надвое: половину занимали пугающие размытые тени, а вторую — яркий, четкий образ его гэ. Но когда Синъи исполнилось одиннадцать, он внезапно сбежал из дома, не сказав ни слова. Печаль, боль и жгучая обида от предательства едва не сломили хрупкого ребенка. Он заперся в комнате и сидел там днями и ночами, пока Жун Хайгао, окончательно потеряв терпение, не вытащил его за шиворот в коридор и не избил до тех пор, пока мальчик просто не перестал плакать. Без старшего брата, который всегда делил с ним удары, гнев Жун Хайгао целиком обрушился на него и мать. Побои стали регулярными. Только тогда Е Нань, всю жизнь терпевшая издевательства, наконец набралась смелости. Ради безопасности сына она забрала его, ушла и подала заявление на развод и запретительный судебный приказ. — Эй, ты чего? Друг удивленно посмотрел на Жун Синъи. Заметив, как тот низко опустил голову и обхватил колени руками, он отчетливо уловил в позе этого высокого, сильного подростка нотку глубокой беспомощности и уязвимости. Жун Синъи сильнее спрятал лицо в ладонях. Его голос прозвучал глухо и надрывно: — Я не плачу. Друг в очках растерянно моргнул: — …Я вообще-то и не спрашивал. С другой стороны, что касается личности таинственного арендодателя под ником «А1», то единственным подозреваемым для Си Лэна оставался его сосед Мин Чжи. «А» — первая буква алфавита, «1» — первая арабская цифра. Такое небрежно выбранное имя пользователя само по себе могло выдать владельца с головой. К тому же выкуп целого этажа в элитном жилом комплексе вполне соответствовал типажу каноничного главного героя-гуна из романов на «Цзиньцзян» — ходячего банкомата со стальным характером. Си Лэн до конца не понимал, какую именно роль во всей этой истории с арендой сыграл Цяо Юйсэнь. Возможно, тот просто проявил излишнюю инициативу: ошибочно решил, будто между Си Лэном и Мин Чжи пробежала искра, и на радостях сдал чужую квартиру. Абсурдно, но очень даже правдоподобно. Когда Си Лэн только подписывал договор, они с Мин Чжи виделись всего пару раз, а личными контактами обменялись и вовсе считаные дни назад. Разве можно было просто взять и проигнорировать столь нелепое недоразумение? Но Мин Чжи не только не устроил разборок и не попросил съехать — эти «тридцать шесть тысяч», внезапно доплаченные сверх сотки за проданную картину, подозрительно походили на скрытый возврат арендной платы. Поскольку вытянуть правду из Цяо Юйсена не удалось, Си Лэн решил зайти с другого конца и набрал номер режиссера Шэн Цзяо. — А… вы насчет той картины, «Офелия в лесу»? — Шэн Цзяо на пару секунд запнулся. Он не обладал выдержкой Цяо Юйсена и быстро выпалил: — Извините, Сяо Лэн, этой работы больше нет у меня. Ее кое-кто выкупил… Вы ведь не против? Если это проблема, я могу забрать её обратно! Хотя в голосе режиссера сквозило странное, суетливое нетерпение, Си Лэн уже получил четкий ответ на свой вопрос. Он спокойно заверил Шэна, что все в порядке, и нажал отбой. Он ласково погладил Бан Ли, которая преданно терлась о его лодыжку, и покинул пустую квартиру. Си Лэн решительно направился к соседней двери. Дзинь — Пока он замер в нерешительности перед чужим порогом, за его спиной с тихим звуком раскрылись створки лифта. Из кабины с явным удивлением на лице вышел Мин Чжи. — Что ты здесь делаешь? Си Лэн, застигнутый врасплох у чужого порога, на мгновение лишился своего привычного хладнокровия — на его обычно бесстрастном лице отразилось редкое выражение неловкости. В карих глазах мелькнуло замешательство, прежде чем он глухо ответил: — Мне нужно с тобой кое о чем поговорить. Хотя в глубине души он уже практически не сомневался, что таинственным арендодателем является Мин Чжи, ему все еще требовалось услышать подтверждение лично. — Хм? — Мин Чжи выразительно приподнял бровь, приложил палец к электронному замку и толкнул дверь. — Заходи. Сейчас он совершенно не походил на ту холодную, недосягаемую звезду первой величины, образ которой так тщательно оберегал на публике. Си Лэн не ожидал, что его так просто пригласят войти, но поскольку сам катализировал эту встречу, ему оставалось лишь переступить порог и переобуться в гостевые тапочки. — Кажется, я у тебя впервые. Впрочем, несмотря на свои слова, Си Лэн не выказывал особого любопытства. Его взгляд оставался почтительно сдержанным: он не позволял себе бесцеремонно разглядывать роскошные апартаменты главного богача проекта. Мин Чжи вел себя на редкость радушно: — Чувствуй себя как дома. Хочешь, устрою небольшую экскурсию? Си Лэн вскинул голову, собираясь вежливо отказаться, но внезапно осекся. Его внимание привлекла висящая на самом видном месте картина. Это был даже не портрет, а скорее глубокий пейзаж, где основной акцент смещался на окружающую природу, а две маленькие фигуры, изображенные со спины, лишь добавляли полотну жизни. Си Лэн нахмурился и едва слышно пробормотал: — Это же… Мин Чжи замер на несколько секунд. Похоже, увлекшись собственным гостеприимством, он только сейчас сообразил, что выставил на всеобщее обозрение столь неопровержимую «улику». Коротко кашлянув, он глухо произнес: — Это твоя работа. Си Лэн промолчал. Ситуация и без лишних слов была предельно ясна. — Я выкупил ее у режиссера Шэна, — Мин Чжи быстро взял себя в руки и добавил максимально небрежным тоном: — Разве я не говорил тебе еще в автобусе, что хочу оформить предзаказ на твою картину? Си Лэн не нашелся что ответить. Атмосфера в просторной гостиной мгновенно стала натянутой и неловкой. — Ладно, — внезапно сменил тему Си Лэн. — Ты сегодня задержался на работе? На часах было уже десять вечера. — Нет, — с легкой иронией отозвался Мин Чжи. — Мой труд в принципе не может считаться сверхурочным. В нашей компании только Лао Чжу вечно перерабатывает. И это было чистой правдой: Мин Чжи был сам себе боссом и ни от кого не зависел. Си Лэну с трудом давался этот разговор, призванный сгладить повисшую неловкость. К счастью, Мин Чжи, которого явно забавляла вся ситуация, не стал мучить соседа и сам рассказал, где пропадал: — Ездил в больницу на плановый осмотр. Ночью там куда спокойнее и меньше людей. Если дело не срочное, я всегда выбираю это время. Вот оно что. Раз поехал ночью, значит, ничего серьезного или экстренного не случилось. И все же сам факт визита в клинику заставил Си Лэна внутренне напрячься. Он невольно нахмурился. Мин Чжи являлся главным героем этого мира, и без веской сюжетной необходимости авторы не стали бы приписывать ему проблемы со здоровьем. Но если вспомнить их посиделки за приставкой, когда у Мин Чжи внезапно раскололась голова, или сцену на чердаке квеста, где тот судорожно хватался за грудь и глушил сильные обезболивающие… Всё это выглядело пугающе нелогично. Поток этих мыслей неизбежно привел Си Лэна к воспоминанию об их недавнем пьяном, сбивающем с толку поцелуе. Справиться с отголосками того спонтанного момента для него сейчас было едва ли не сложнее, чем переварить собственное болезненное прошлое. Мин Чжи, не дождавшись ответной реакции, продолжил разговор в манере воспитателя, который пытается расшевелить замкнутого ребенка: — Ну же, угадай, зачем именно я ходил к врачу? Си Лэн растерянно моргнул: — Разве о таких вещах гадают?.. Мин Чжи тихо рассмеялся. В его глазах вспыхнул опасный, игривый огонек: — Ну, например, проверял свою сексуальную ориентацию? Си Лэн почувствовал, как к горлу подступает волна полнейшего бессилия: — Это не болезнь… Искать ответы в больнице бессмысленно. «Грубо говоря, ты — главный герой-гун этой новеллы, тебе самой судьбой предначертано любить парней», — мысленно добавил он. — Кажется, ты много об этом знаешь, — Мин Чжи истолковал его слова по-своему. Намеренно растягивая гласные, он с явным намеком спросил: — Неужели сам когда-то ходил по врачам из-за своей ориентации? Си Лэн коротко бросил: — Нет. Он не стал усложнять ситуацию ложью и заявлять, будто на сто процентов гетеросексуален — это было бы чистой воды излишеством. — На самом деле все куда прозаичнее, — Мин Чжи поднял руку и прижал ладонь к груди, без обиняков напоминая об инциденте, который Си Лэн так отчаянно пытался вычеркнуть из памяти. — Когда я поцеловал тебя в прошлый раз, мне стало безумно больно. Вот здесь. Но врач уверяет, что я абсолютно чист и полностью здоров. В затянувшемся молчании Си Лэна читалось явное потрясение. Мин Чжи на мгновение задумался, а затем беспечно продолжил: — Понятия не имею, в чем причина. Но легкая боль — пустяки, главное, что я от этого не умираю. Он тут же легко переключился: — Ладно, я отойду на пару минут, принесу кое-что. Подожди здесь и не вздумай сбежать. Мысли Си Лэна превратились в сплошной хаос. Он замер на месте, не в силах переварить услышанное. Не знай он изначального сюжета новеллы и не переживи сам это научно необъяснимое перерождение, подобные симптомы показались бы ему полнейшим бредом. Но теперь все сходилось. Музыка Мин Чжи всегда была его проклятием, а за то, что он посмел бросить вызов предначертанной судьбе и поцеловал не того человека, воля этого мира могла жестоко его наказать. Наказание отозвалось физической болью прямо в сердце — жестокое, но по-своему логичное для этой вселенной. Си Лэн пребывал в глубоком смятении. Стоит ли вообще раскрывать Мин Чжи эту абсурдную правду? Он слишком хорошо представлял себе реакцию соседа: тот наверняка остался бы глубоко равнодушен и небрежно бросил бы свое фирменное «ну и что?», точь-в-точь как в его бунтарском треке «Rebellious Bones». Но не приведет ли такая откровенность к еще более катастрофическому краху оригинального сюжета? В этот момент тишину разорвал резкий звонок мобильного. Си Лэн мгновенно вышел из оцепенения и поспешил ответить на вызов своей диди. — Гэ!! — громкий, взволнованный голос Жун Синъи так и сквозил тревогой. — Ты где вообще?! — …Что случилось? — Си Лэн опешил от такой бурной реакции, но быстро сообразил: — Ты вернулся? Ты разве не у мамы должен был быть? — Ну да, я вернулся. Где тебя носит? Куда ты пропал? С тобой все нормально? — даже по голосу легко можно было представить, как Жун Синъи мечется от нетерпения и едва не подпрыгивает на месте. — Ты свет дома не выключил! Электричество впустую жжешь! И Бан Ли одну бросил! Си Лэн на мгновение лишился дара речи: — … Простое «Я у соседа, у Мин Чжи» разом сняло бы все вопросы, но эти слова застряли в горле. Его удерживало какое-то странное, необъяснимое чувство вины. Парнишка взъерошил свои непослушные волосы. Поскольку резинки под рукой не оказалось, он просто небрежно откинул пряди со лба, полностью открыв лицо. Тем временем тон Жун Синъи в трубке постепенно смягчился. Теперь в его голосе звучало щемящее ожидание: — Что-то стряслось? Гэ, ты когда домой? — Ничего не стряслось, скоро буду, — наконец выдавил Си Лэн и тут же с подозрением переспросил: — А у тебя-то самого что случилось? — Да ничего особенного… — пробормотал Жун Синъи и после короткой паузы резко сменил тему: — Слушай, тут такое дело… Я сейчас посмотрел «Безлимитный квест». Ну и ну! Я в жизни не видел, чтобы Мин Чжи-гэ хоть с кем-то вел себя так, как с тобой! Вас в сети теперь просто нереально шипперят! Си Лэн, разумеется, и сам успел заметить волну комментариев, но в одиночку остановить это безумие он был не в силах. Жун Синъи продолжал искренне переживать: — Ты там поосторожнее будь. Не дай бог он прознает, что ты ему наврал… Подросток немного помолчал и выдал гениальную идею: — Или, может, тебе просто сдаться? Ну, притворись еще более преданным фанатом! Вдруг он тогда тебя простит? Но на этом поток его мыслей не иссяк: — Слушай, а может, тут вообще какая-то ловушка… Про него ведь никогда не ходило слухов о романах со знаменитыми девушками. Вдруг ему на самом деле парни нравятся? Фаpredicate в комментариях вовсю об этом пишут… Его предположения становились все более абсурдными и дикими. — Кто звонит? Один за другим раздались два голоса: один — торопливый и бессвязный из динамика телефона, а второй — низкий и отчетливый, прямо над ухом. Сердце Си Лэна пропустило удар, и он инстинктивно нажал на кнопку отбоя. Он обернулся и спокойно сказал: — Это Сяо И. Спрашивает, когда я вернусь. Мин Чжи понимающе угукнул, ничего не заподозрив. Он перевернул ладонь, привлекая внимание Си Лэна к маленькому черному кругу. Это была пропавшая резинка для волос Си Лэна. — Ты пришел, чтобы вернуть ее? Резинка ценой в пару копеек… Красть ее, а потом возвращать с такой помпой — явный перебор. Но Мин Чжи, казалось, вовсе не смутился. Кольца и серьги-каффы в его ушах сверкали, словно глаза хищников из стаи, которая намертво зациклилась на своей добыче. — Нет, — Си Лэн опустил глаза, глядя на ладонь соседа. — Она старая. Можешь выбросить. Мин Чжи долго не сводил с него глаз, а затем выдал нечто неожиданное: — Сегодня ты ходишь с распущенными. Си Лэн инстинктивно убрал прядь за ухо: — Хм-м. Только что помыл голову, они еще сохнут. — Я много тренировался завязывать волосы, — Мин Чжи моментально воспользовался моментом. — Давай я соберу их тебе. — … Предложение прозвучало слишком внезапно и странно двусмысленно. Не случись минуту назад звонка Жун Синъи, Си Лэн, возможно, так и остался бы в ловушке этой уютной иллюзии. Он бы окончательно потерял бдительность перед лицом надвигающегося кризиса. Но сейчас он резко вспомнил: все, что он имеет, построено на обмане и фальшивой маске фаната. Его грызло чувство вины. Поэтому, когда Мин Чжи озвучил эту пустяковую просьбу, Си Лэн открыл было рот для отказа, но так и не смог выдавить ни слова. Мин Чжи довольно приподнял брови. С сияющим видом он обошел Си Лэна со спины, предвкушающе потирая руки: — Ну-ка, дай попробую… Они были примерно одного роста, так что Си Лэну не пришлось наклонять голову. Стоило чужим пальцам коснуться его прядей, как парень замер, а его шея напряглась. Его волосы можно было назвать длинными лишь в сравнении с короткой стрижкой Мин Чжи — на деле они едва доходили до плеч. На затылке они лежали рваными слоями: сверху покороче, снизу подлиннее, а самые нижние пряди едва касались ключиц. Та самая стрижка «вульфкат». Мин Чжи проявил нешуточный интерес к стрижке Си Лэна и его природным кудрям. Его пальцы медленно, с особым терпением скользили по прядям от самых корней до кончиков. Эти естественные локоны, в отличие от тех, что Мин Чжи привык укладывать гелем для съемок, на ощупь оказались мягкими, пушистыми и невероятно приятными. Они пружинили под пальцами каждый раз, стоило ему чуть сильнее сжать ладонь. Наклонившись ближе, Мин Чжи уловил резкий мятный аромат. Похоже, даже шампунь у соседа был с запахом мяты. После того как парень какое-то время безмятежно перебирал его волосы, словно ласкал кошку, Си Лэн не выдержал и тактично напомнил: — Просто собери их как-нибудь небрежно. — Ммм-хмм. Ответ прозвучал максимально несерьезно. Но Си Лэну ничего не оставалось, кроме как покорно позволить своему айдолу творить все, что тому вздумается. Когда завязываешь волосы другому человеку, всегда трудно рассчитать силу. Движения Мин Чжи были излишне осторожными. Столкнувшись с многослойным вульфкатом, он заходил на новый круг снова и снова, поскольку короткие пряди упрямо выбивались из рук. Пытаясь захватить нижние слои, он неизбежно раз за разом задевал кончиками пальцев чувствительную кожу на затылке Си Лэна. Тот снова подал голос: — Можно собрать только верхнюю часть. Сделай полухвост. — Знаю, — на этот раз Мин Чжи ответил развернуто, и в его тоне проскользнули собственнические, упрямые нотки. — Я во всем разобрался. Это явно означало: «Хватит мной командовать». Что ж, ладно. После долгих мучений Си Лэн наконец почувствовал, как его пряди аккуратно стянули и зафиксировали резинкой. Правда, Мин Чжи, видимо, побоялся затянуть слишком туго и обернул ее всего дважды — от любого резкого движения этот хвост грозил мгновенно распасться. Но Си Лэн промолчал, искренне надеясь, что эта затянувшаяся процедура по завязыванию волос поскорее подойдет к концу. — Готово. Си Лэн почувствовал себя так, словно его только что амнистировали. Однако Мин Чжи и не думал убирать руки — он продолжал удерживать пальцами этот полухвост, словно упрямый ребенок. А затем этому проказнику показалось мало просто дергать за резинку. Он собственническим жестом перехватил Си Лэна за подбородок и заставил повернуться к себе. Они внезапно оказались лицом к лицу. — Я хочу проверить еще раз. Посмотреть, будет ли снова больно. У меня очень высокий болевой порог. Си Лэн едва успел встретиться взглядом с этими темными, глубокими глазами, в которых бушевало слишком много скрытых эмоций, как мягкие губы Мин Чжи властно прижались к его собственным, мгновенно оборвав все мысли.