Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Только что завязанный полухвост распался — пятнадцать минут чужих усилий пошли прахом. Выбившиеся пряди коснулись щеки Си Лэна. Мин Чжи нежно заправил их ему за ухо, после чего мягко обхватил его лицо ладонями, углубляя поцелуй. Забытая черная резинка одиноко валялась где-то на полу. В этот момент Си Лэн смутно заподозрил, что бессвязный лепет Жун Синъи в трубке оказался пророческим. Происходящее давно перешагнуло рамки фан-сервиса, и выгода, которую он получал от этих отношений, была слишком огромной. Этот поцелуй окончательно развеял любые сомнения насчет личности таинственного арендодателя. Он уже нашел свою картину, купленную за сотню тысяч юаней, и получил в распоряжение эту роскошную квартиру за бесценок. Дальнейшие расспросы лишь сильнее обнажили бы долг, который Си Лэн был просто не в состоянии вернуть. К тому же он сам нисколько не противился близости с этим человеком. На самом деле в невыгодном положении сейчас оставался именно Мин Чжи. Будет ли ему снова больно на этот раз? Внезапно телефон в кармане Си Лэна настойчиво завибрировал, бесцеремонно возвращая его к реальности. Си Лэн поспешно отступил на шаг и достал телефон. На этот раз Жун Синъи не стал звонить, а просто прислал сообщение с вопросом, когда брат вернется. Следом прилетело еще одно, полное подозрений: 【Ты снова куда-то тайно сбежал?!】 Си Лэн коротко набрал: «Скоро буду». Прямо перед ним стоял человек, чьи губы теперь были влажными и покрасневшими — дело рук самого Си Лэна. Обычно острый, проницательный взгляд Мин Чжи сейчас казался слегка затуманенным и расфокусированным. У Си Лэна перехватило дыхание, он открыл было рот, но не смог выдавить ни слова. Его собственные губы покалывало от недавнего жара, и коснувшийся их прохладный воздух комнаты показался особенно резким. Мин Чжи какое-то время молча смотрел на него, а затем внезапно опустил голову и потер ладонью грудь в области сердца. — Все еще болит, но уже легче, вполне терпимо, — Мин Чжи снова поднял на него взгляд. Наказание мира никуда не делось, но этот человек упрямо продолжал игриво улыбаться и шутить в своей привычной манере. — Наверное, в прошлый раз мне было так дико больно просто потому, что ты меня оттолкнул. Си Лэн промолчал. Он совершенно не понимал, как поставить точку в сегодняшней драме. Очередная потеря контроля над собственными эмоциями выбила его из колеи, и справляться с этим хладнокровно уже не получалось. Немного подумав, он не нашел ничего лучше, кроме как позорно сбежать, обрывая повисшую неопределенность: — В таком случае, я пойду. — Мм-хм, — Мин Чжи, казалось, ничуть не расстроился, легко перехватив инициативу. — Увидимся завтра вечером. Уже вернувшись к себе, умывшись и окончательно придя в себя, Си Лэн вдруг зацепился мыслями за последнюю фразу. Почему Мин Чжи сказал именно «завтра вечером», а не просто «завтра»? — … Следующим днем было тридцать первое августа — последний день перед началом учебного года у Жун Синъи. Сегодня подросток никуда не сбежал и проявил удивительное послушание: остался дома с Си Лэном и спокойно собирал школьные принадлежности. Жун Синъи изначально не возражал против перевода в другое учебное заведение, полностью доверив этот вопрос старшему брату. Но только сейчас он с ужасом узнал, что Си Лэн планировал отправить его в школу-интернат на полный пансион! Это было абсолютно неприемлемо!! Причина у Си Лэна была предельно простой: — Международная школа Хайнин находится слишком далеко отсюда и от дома мамы. Чтобы каждый день добираться туда и обратно, тебе придется тратить по два часа на метро и пешие прогулки. — Но у них же есть собственный школьный автобус! Они собирают и развозят учеников по домам, независимо от района проживания, — лицо Жун Синъи недовольно сморщилось, а на его щеках исчезли привычные ямочки. — В худшем случае на дорогу уйдет часа полтора, зато я смогу учить тексты прямо в пути! Подросток лихорадочно соображал, ведь его мысли работали на бешеной скорости только в подобных критических ситуациях: — И вообще… Разве ты сам не говорил, что ребенок менеджера Мин Чжи-гэ тоже учится там, только в начальных классах? Я мог бы просто падать им на хвост и ездить на их машине! К тому же вечерняя самоподготовка там необязательна, так что я смогу уходить пораньше. Си Лэн остался непреклонен: — Просто признай, что не хочешь учиться, и я сэкономлю кругленькую сумму на твоем обучении. — Конечно же, я хочу учиться! — Жун Синъи мгновенно сменил тактику и жалобно заканючил, пытаясь разжалобить брата: — Ну пожалуйста! Пожалуйста, гэ! Я не хочу оставаться в интернате на всю неделю, это же тоска смертная… — И какая у тебя истинная причина? — Ну… Дело в том, что… Жун Синъи упорно отказывался говорить правду, крутясь вокруг да около и выдумывая нелепые отговорки: — Я просто не смогу жить без Бан Ли, а Бан Ли не проживет без меня! Си Лэн скептически приподнял бровь: — Раз уж мы заговорили об этом… Ты действительно очень хотел завести кошку. Вот только лоток за ней каждый день чищу именно я, не так ли? — Зато я… Я посуду мою! И всю остальную работу по дому делаю! Разногласия братьев затянулись до самого вечера. После ужина и мытья посуды Жун Синъи, все еще обиженный на планы с интернатом, демонстративно заперся в своей комнате. Вскоре после этого Си Лэн, находившийся в своей студии на верхнем уровне квартиры, услышал трель дверного звонка. Чтобы Жун Синъи не успел добежать до двери первым, он быстро спустился вниз — он уже прекрасно понимал, кто именно стоит на пороге. Это был Мин Чжи, явившийся ровно так, как и обещал накануне. Фраза «увидимся завтра вечером» определенно не была пустым звуком. Мин Чжи прихватил с собой несколько бутылок дорогого алкоголя. Приподняв их, он с улыбкой продемонстрировал ношу сосоду: — Ты, скорее всего, такое еще не пробовал. — Верно, не пробовал, — отозвался Си Лэн. — Вообще, то, что мы пили в баре в прошлый раз, было лучшим из всего, что мне доводилось дегустировать. — И какое оно на вкус? — Хуже, чем пиво. — Наподобие того, что ты глушил на пляже после ночевки под открытым небом? — … — Си Лэн поспешил неловко перевести тему: — Заходи. Несмотря на интимный момент, который произошел между ними вчера, сегодня вечером они общались абсолютно естественно и гармонично, словно старые добрые друзья. Практика — путь к совершенству, и к поцелуям это тоже относилось. Какими бы противоречивыми или проблемными ни были их отношения, что случилось, то случилось. Си Лэн едва успел это для себя уяснить. Мин Чжи бросил быстрый взгляд на плотно прикрытую дверь комнаты Жун Синъи и вполголоса поинтересовался: — Сяо И уже спит? Си Лэн согласно кивнул: — Мм-хм. Затем Мин Чжи непринужденно предложил: — Тогда пойдем наверх. Подъем на пустой второй этаж показался Си Лэну слишком уж двусмысленным шагом. Зная характер соседа, тот мог поймать кураж и предложить запереться в студии или вовсе уйти на чердак. Си Лэн поспешил натянуть поводья и мягко подтолкнул его к дивану в гостиной: — Не нужно, Сяо И нам не помешает. Он сейчас дуется на меня и не выйдет, даже если мы его позовем. К счастью, Мин Чжи не стал намеренно переиначивать его слова. Роль третьего лишнего в компании пятнадцатилетнего подростка его совершенно не прельщала, так что он сразу же сел, явно наслаждаясь моментом их уединения. — Что с ним стряслось? — небрежно поинтересовался Мин Чжи. — Он ведь завтра идет в школу? Не хочет учиться? — …Нет. Делиться семейными проблемами с кем-то со стороны было для Си Лэна делом непривычным и даже неловким. Он ненадолго замялся, но, обернувшись и поймав на себе выжидающий взгляд соседа, все же пояснил: — Он наотрез отказывается жить в интернате. Мин Чжи отреагировал с поистине звездным безразличием: — Ну так пусть ездит из дома. Лао Чжу может забирать его и привозить обратно. Для него это всего лишь небольшой крюк, ему без разницы. Си Лэн прижал пальцы к вискам и промолчал. Решение отправить Жун Синъи на полный пансион, разумеется, было продиктовано исключительно заботой о его безопасности и комфорте. Си Лэн прекрасно знал, что брат в последнее время до упада поет и танцует, явно нацелившись на кастинг. Вот только съемки шоу начнутся лишь в конце года, и эти несколько месяцев изнурительных ежедневных репетиций были попросту ни к чему — вполне хватило бы занятий по выходным. К тому же Синъи оставался чистым любителем, и пара месяцев зубрежки в зале все равно не сравняли бы его с теми трейни, кто годами проходил профессиональную подготовку. В любом случае, с точки зрения рационального Си Лэна, все это было бессмысленным упрямством. Многочасовые тренировки после школы не только неэффективны, но и гарантированно угробят учебу на следующий день. Жун Синъи был слишком юн, слишком импульсивен и упорно не желал признаваться в своих истинных планах, из-за чего их разговор и зашел в глухой тупик. Заметив, как помрачнел Си Лэн, Мин Чжи с готовностью переобулся на ходу: — Тогда пускай пока поживет в интернате. В конце концов, это не чужое дело. Если позже передумает, всегда сможет перевестись на дневную форму. Он ловко откупорил бутылку дорогого вина, попутно сдавая подельника со всеми потрохами: — Он сам слезно просил меня вмешаться, так что я просто помог ему. Не бери в голову. Си Лэн на мгновение замер. Точно зная, что Жун Синъи сегодня весь день послушно сидел дома, он с подозрением спросил: — И когда это вы успели стать друзьями в WeChat? — Он выпросил мой контакт у Джексона и добавил. Пытался подговорить меня, чтобы я пошел наставником по вокалу в «Shining Boys», — Мин Чжи приподнял бокал, многозначительно глядя на Си Лэна из-под полуопущенных век. — Твой диди в этих делах куда шустрее и активнее, чем ты. Си Лэн лишь неопределенно угукнул: — Он у меня очень общительный. — Общительные люди слишком много болтают, — Мин Чжи снова виртуозно перевел разговор в нужное ему русло. — А мне больше по душе тихие. — … Си Лэн не нашелся что ответить. Мин Чжи протянул ему наполненный бокал: — Попробуй это. — …Хорошо, — Си Лэн кивнул и сделал небольшой глоток. Видимо, осознав, что пауза слишком затянулась, он попытался неловко завязать беседу: — Вкусно. Что это за сорт? Мин Чжи охотно принялся отвечать, удовлетворяя его любопытство. Алкоголь постепенно давал о себе знать, приятно расслабляя тело. Си Лэн поудобнее устроился на диване, откинув назад взъерошенную копну кудрявых волос, и задумчиво посмотрел на соседа. — Если бы наш мир был фильмом или телешоу, — как бы между прочим спросил Си Лэн, — ты бы считал себя главным героем? Обычно уверенный в себе, гордый и даже самонадеянный Мин Чжи на этот раз почему-то долго молчал. Си Лэн не выдержал и переспросил: — Так ты считаешь себя им или нет? Мин Чжи повернул голову, встретился с ним взглядом и ответил вопросом на вопрос: — А сам как думаешь? Си Лэн ответил предельно честно: — Про себя — нет. — Ну, тогда и я тоже. — … — Си Лэн замолчал. Тысяча невысказанных слов тяжелым грузом легли на сердце. В конце концов он смог лишь тихо вздохнуть: — Ты не можешь вот так просто взять и отказаться от роли главного героя. — Но если главный герой — это я, значит, и решать мне, верно? — дерзко и властно заявил Мин Чжи. — Я здесь главный, я устанавливаю правила. И я хочу, чтобы ты разделил эту главную роль вместе со мной. Разговор уходил в совершенно непредсказуемое русло. Они принялись спорить о том, за кем остается решающее слово на съемочной площадке — за ведущим актером или все же за режиссером и продюсерами. Эта бессмысленная хмельная болтовня закончилась безапелляционным заявлением Мин Чжи: поскольку он сам себе и главный герой, и инвестор, последнее слово в любом случае за ним. Что ж, аргумент железный. Си Лэн был на грани ментального истощения — за этот вечер он исчерпал свой месячный лимит слов. Мысли слегка путались под действием побочных эффектов алкоголя: щеки горели, голова приятно кружилась, и его непреодолимо клонило в сон. Поскольку Мин Чжи предпочел устроиться прямо на ковре, Си Лэн без зазрения совести растянулся во весь рост на длинном диване. Он поднял руку, прикрывая глаза от бьющего сверху яркого света хрустальной люстры. — Эй, Си Лэн, — негромко позвал Мин Чжи. Ответа не последовало. — Си Лэн? — повторил он чуть настойчивее. Мин Чжи оперся рукой о спинку дивана. Его лицо оказалось в тени, и лишь глаза хищно блестели в полумраке, пока он разглядывал спящего сверху вниз. У Си Лэна перехватило дыхание, а вся сонливость вмиг улетучилась. Мин Чжи определенно выпил немало крепкого спиртного, но на его лице это никак не отразилось — внешне он выглядел абсолютно трезвым. Вот только говорить он стал заметно реже. Мужчина молча гипнотизировал Си Лэна взглядом, а затем аккуратно взял его за руку и принялся задумчиво вертеть ее так и эдак, словно увлекся новой игрушкой. Тонкая, изящная и бледная кисть художника с длинными пропорциональными пальцами. Потрясающе красивая рука. Си Лэн наконец не выдержал и негромко позвал: — Мин Чжи… От неожиданности его разум полностью опустел, и он случайно упустил привычное «гэ». К счастью, Мин Чжи, похоже, ничуть не возражал. Он внезапно опустил голову, осторожно приподнял бледную ладонь Си Лэна и нежно коснулся губами его прохладных кончиков пальцев. При этом Мин Чжи продолжал пристально, почти одержимо смотреть ему прямо в глаза. Свободной рукой он бережно намотал прядь вьющихся черных волос Си Лэна на свой палец. Все это подозрительно напоминало те бесчисленные сны о соседе, которые в последнее время преследовали Мин Чжи — сны, где не было абсолютно никакой логики, как и в его собственных поступках. Погруженный в свои туманные раздумья, он не удержался от странного вопроса, который сорвался с губ сам собой: — Если ты продолжишь отращивать волосы, они станут такими же длинными и волнистыми, как у куклы?