Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Первое сентября, восемь часов утра. Ярко светило солнце, когда просторный черный минивэн плавно отъехал от жилого комплекса Cloudtop One. За рулем сидел Чжу Минлан, его семилетняя дочь устроилась на переднем пассажирском сиденье, а Си Лэн и Мин Чжи заняли роскошные капитанские кресла в среднем ряду. Жун Синъи оказался в полном одиночестве на просторном заднем диване, где от переизбытка эмоций то и дело ерзал из стороны в сторону. Он до сих пор не мог поверить, что наступит день, когда он будет ехать в одной машине со своим кумиром! Хотя, если быть честным, это случилось исключительно благодаря грандиозному обману его старшего брата… Подумав об этом, Жун Синъи снова зашевелился, осторожно пересел на сиденье прямо за Си Лэным и наконец замер, затаив дыхание. Вскоре автомобиль благополучно припарковался у ворот учебного заведения. Для начальных и средних классов Международной школы Хайнин это был первый учебный день, но толпы на удивление не наблюдалось. В параллели третьего класса средней школы, куда перевелся Жун Синъи, насчитывалось чуть больше сотни учеников, разделенных на шесть небольших классов. У ворот царил образцовый порядок: сотрудники школы и дорожная полиция оперативно регулировали движение, а вдоль обочин ровными рядами дежурили роскошные автомобили самых разных марок. — Мы на месте, идем, — скомандовал Си Лэн. Чжу Минлан припарковал машину, но его дочь первой устроила бунт. — Ва-а-а-а, папа, я не хочу идти, у-у-у-у… Детское нежелание идти в школу всегда выглядит одинаково. Все присутствующие в салоне когда-то прошли через это сами, поэтому прекрасно понимали малышку, но сочувствия никто не проявил. — Босс, припугни Гого! — взмолился Чжу Минлан. Маме девочки нужно было срочно бежать на работу, поэтому Чжу Минлан, оставшись один на один с капризами дочери, уже вовсю обливался потом. Си Лэн молча перевел взгляд на Мин Чжи. Выражение лица того в этот момент и впрямь было довольно суровым. Мин Чжи лишь слегка приподнял бровь и ледяным тоном отчеканил три слова: — Лю Ханьчжи. Маленькая девочка громко икнула, и ее оглушительный плач тут же прекратился. К слову, чтобы у дочери в школе не появилось обидных прозвищ из-за его собственной фамилии, Чжу Минлан в свое время неохотно отказался от права передать её ребенку. Малышка взяла фамилию матери — Лю, звучавшую классически и элегантно. Жун Синъи, прекрасно знавший предысторию, панибратски обратился к водителю: — Дядя Чжу, как только я стану совершеннолетним, сразу же поменяю имя. Я тоже хочу взять фамилию мамы. — Это еще почему? — искренне не понял Чжу Минлан. — Жун — отличная фамилия. Звучит красиво, встречается редко. Я, признаться, в реальной жизни впервые вижу человека с такой фамилией. Жун Синъи еще не овладел искусством безупречно скрывать свои эмоции, поэтому его лицо мгновенно застыло. Чжу Минлан был плохо знаком с семейным положением братьев, а его начальник всегда делился информацией крайне скупо. Сработало профессиональное воображение менеджера, и он понимающе подмигнул подростку: — А, я понял! Ты просто хочешь носить ту же фамилию, что и твой старший брат? Мин Чжи не выдержал и резко оборвал его: — Заткнись. Чжу Минлан: — … Его уже сто лет так не распекал босс. Ощущения были немного странными. — Поторапливайтесь и идите на регистрацию, я подожду здесь, — Мин Чжи добровольно вызвался посторожить машину и театральным жестом пониже надвинул на глаза солнцезащитные очки. Лю Ханьчжи, все еще тяжело вздыхая из-за начала учебного года, поплелась впереди, крепко держа отца за руку. — Гэ, — Жун Синъи вдруг заговорщически прошептал брату на ухо. — Ты в этой черной маске и бейсболке сейчас чисто киллер из боевика, хи-хи. Подросток принялся возбужденно жестикулировать, изображая удары: — Ну, знаешь, как те крутые и стильные наемные убийцы в фильмах! Семь шагов — труп! …Интересно, это он сейчас так умудрился сделать комплимент? Си Лэн не сдержал легкой улыбки, но маска надежно скрыла ее от чужих глаз. Он поднял руку и несильно щелкнул Жун Синъи по затылку. Шлепок вышел настолько невесомым, что подросток его даже не заметил: он продолжал с восторгом крутить головой во все стороны, напоминая классическую «бабушку Лю в саду Дагуаньюань», которая впервые попала в роскошную усадьбу. — Посмотри туда… Его рот не закрывался ни на секунду. Когда они наконец добрались до финансового отдела, маленькая Лю Ханьчжи, похоже, уже полностью освоилась. Она послушно ждала отца рядом с Жун Синъи, и дети о чем-то весело шушукались. Только оказавшись здесь лично, Си Лэн осознал масштаб заведения. В школе предлагалось огромное количество внеклассных направлений: от верховой езды и стрельбы из лука до гольфа и международных программ обмена. Сама оплата обучения в сто тысяч юаней была лишь верхушкой финансового айсберга. Си Лэн еще раз осмотрелся и уже потянулся за своей картой, чтобы закрыть счет, как вдруг Чжу Минлан бесцеремонно перехватил инициативу и протянул кассиру свой пластик. Менеджер с самым невозмутимым видом выдал: — Босс сказал: раз уж эту школу порекомендовал вам я, то мне и нести полную ответственность. В подобную чушь не поверил бы даже наивный Жун Синъи. Чжу Минлан тем временем уверенно продолжал: — В общем, тебе больше не нужно забивать голову расходами на учебу и секции Сяо И на ближайшие четыре года. Не придется тратить свои кровно заработанные деньги на ребенка. Считай это… личной инвестицией босса в будущее Сяо И? По крайней мере, он сам так выразился. Проведя с Си Лэном немало времени, менеджер отлично понимал: этот парень слишком независим, горд и никогда не станет пользоваться чужой щедростью. Обычные отговорки здесь бы не сработали. К счастью, Чжу Минлан за годы работы в шоу-бизнесе подвесил язык как надо и моментально сменил тактику: — Сяо Лэн, если говорить на чистоту: когда я закрою этот счет, босс не просто вернет мне всю сумму до копейки, он мне еще и солидную премию выпишет… То есть отказ не просто обидит соседа, но еще и лишит посредника честного заработка? Си Лэн криво усмехнулся и наконец сдался: — Ладно. — Хорошо! Чжу Минлан тут же оплатил годовое обучение обоих детей — сумма составила несколько сотен тысяч юаней. При этом выглядел он настолько счастливым, словно только что нашел эти деньги на улице. Жизнь в нищете на протяжении долгого времени неизбежно накладывает свой отпечаток. Человек становится излишне ранимым, начинает обижаться на весь мир и порой воспринимает даже искреннюю доброту как скрытое оскорбление. В таких реалиях даже чуткому Ло Цзяяню бывало непросто нащупать ту самую золотую середину в общении с Си Лэном. Поскольку сам Цяо вырос в полном достатке, он не всегда умел по-настоящему сопереживать чужой бедности. Из-за этого Ло Цзяянь часто делился едой, пытаясь хотя бы косвенно облегчить другу жизнь. Обычное желание угостить приятеля чем-нибудь вкусным никак нельзя было назвать высокомерной жалостью. Каждый раз Си Лэн без лишних слов принимал эти угощения. Ло Цзяянь, видя это, искренне улыбался, радуясь, что смог помочь. Правда, в гастрономических предпочтениях друга он разбирался не слишком хорошо. Возможно, начитавшись психологических статей или насмотревшись передач, Ло Цзяянь свято верил в один стереотип. Он считал, что чем беднее живет человек, тем сильнее его тянет на сладкое — ведь сахар дешев, быстро вызывает привыкание и притупляет фоновую тревогу. Именно поэтому Ло Цзяянь всегда избегал покупать Си Лэну сладости. Вместо этого он выбирал исключительно дорогие, сытные продукты — в основном качественное мясо. Проводив детей до дверей школы, трое взрослых вернулись к припаркованному минивэну и приготовились ехать обратно. — Ладно, подожди, — вдруг скомандовал Мин Чжи. Чжу Минлан в недоумении убрал руку от замка зажигания и обернулся. Он увидел, как начальник достает из-под сиденья симпатичный розовый бумажный пакет прямоугольной формы: — Я же купил детям вкусняшек, чуть не забыл совсем. Мин Чжи извлек из розового пакета целую гору разнообразных изысканных десертов: миниатюрные пирожные, тарталетки с нежным кремом, пудинги и хрустящие круассаны. — Босс, ну почему вы раньше-то их не достали? Гого только что такой концерт устроила! — с обидой пожаловался Чжу Минлан, аж щеки затряслись. Мин Чжи лишь небрежно парировал: — Если бы она съела их до регистрации, ей бы еще сильнее расхотелось идти на уроки. Он повернулся к Си Лэну и протянул пакет: — Вообще-то, изначально я планировал отдать сладости им. Но раз уж они ушли, теперь тебе придется съесть все это самому. На лице Си Лэна отразилась целая гамма сложных эмоций. Помолчав немного, он рассудил, что после такой колоссальной спонсорской помощи с оплатой школы глупо скромничать из-за пакета с пирожными. Бережно приняв десерты, он прямо посмотрел на Мин Чжи и твердо произнес: — Ваши инвестиции обязательно окупятся. Мин Чжи обладал мощным ореолом главного героя, поэтому, какими бы безрассудными ни казались его поступки, он в любой ситуации естественным образом оставался в выигрыше. Даже за пределами оригинального книжного сюжета все его действия приносили исключительно пользу. Например, стоило ему принять Си Лэна за преданного фаната, подарить роскошную квартиру и тайно выкупить картины через посредников, как репутация звезды поползла вверх. В последнее время в сети полностью сошли на нет грязные скандалы о плохом отношении Мин Чжи к поклонникам. Более того, он умудрился возглавить топ самых заботливых селебрити, а его популярность, рейтинги и коммерческая ценность взлетели до небес. Если уж Мин Чжи решил вложиться в Жун Синъи, который в оригинальном романе вообще даже не упоминался, то у парня действительно были все шансы стать успешным и знаменитым. Это была беспроигрышная партия для всех. Однако Мин Чжи, верный своей привычке, снова истолковал слова Си Лэна по-своему: — Хм? Я всегда веду дела честно. Сяо И — мой фанат, так что я считаю своим долгом позаботиться о нем. — Тебе вовсе не обязательно мне льстить, — Мин Чжи мягко улыбнулся и многозначительно добавил: — Ты ведь и сам такой же преданный фанат, разве нет? Си Лэн медленно моргнул. Он неосознанно сжал пальцы на коленях с такой силой, что костяшки его пальцев слегка побелели. Приложив колоссальные усилия, парень заставил себя сохранить внешнее хладнокровие и равнодушно угукнул в ответ. Всего за какой-то месяц число подписчиков Си Лэна на Weibo совершило невероятный скачок, взлетев почти до ста тысяч человек. Его личные сообщения ломились от бесконечных уведомлений со всей страны. Помимо восторженных писем от новоиспеченных поклонников, в личку стучались и многие видные деятели из мира профессионального искусства. В этот момент тишину салона нарушил звонок от режиссера Шэн Цзяо. Как оказалось, его недавнее спонтанное заявление о визите в художественную студию Си Лэна вовсе не было пустой вежливостью — мужчина действительно горел желанием приехать. Они быстро договорились о встрече на следующее утро. Шэн Цзяо прибыл строго в назначенное время, но не один, а в компании элегантной дамы лет тридцати. Женщина собрала волосы в высокий аккуратный пучок и была одета в изящный стилизованный костюм эпохи Тан. Шэн Цзяо, естественно, притворно надулся: в свое время ему пришлось буквально вымаливать у Си Лэна холст, беззастенчиво канюча и выпрашивая работу. К тому же его собственная картина и подаренный Оу Хуэйсинь натюрморт принадлежали к одной серии. Впрочем, в итоге оба гостя остались безумно довольны и счастливы. Си Лэн помог упаковать холсты и проводил посетителей к выходу: — Вы сейчас обратно? — Мне нужно заехать на телевидение вместе с Шэндао, — поделилась планами Оу Хуэйсинь. — Он обмолвился, что хочет увязать сюжет следующего «Побега» с пространством художественного музея. — Эй, эй, эй! — поспешно перебил ее Шэн Цзяо, пытаясь предотвратить спойлеры к будущим выпускам. Си Лэн лишь улыбнулся. Затем, ненадолго задумавшись, он кое-что вспомнил. Уже наступила пятница. В Международной школе Хайнин первая учебная неделя Жун Синъи на полном пансионе подходила к концу, и у детей вот-вот должны были закончиться уроки. — Давайте я помогу донести картины до машины, — предложил Си Лэн, бережно прижимая к себе холсты, так как дома не нашлось подходящей защитной пленки. — И если вам не трудно, подбросите меня по пути? Мне как раз нужно в район Четвертого транспортного кольца. Разумеется, Си Лэн не стал наглеть и просить Шэн Цзяо делать крюк ради него. Он вышел вместе с ними прямо у главного входа в телецентр — отсюда до Международной школы Хайнин оставалось проехать всего пару остановок на метро. Поскольку времени до конца занятий у брата было еще с запасом, Си Лэн не спешил уходить. Он проводил взглядом скрывшихся в дверях гостей и замер у раскинувшегося перед входом роскошного фонтана. Парень поднял голову, медленно осматривая величественный фасад медиакомплекса — одну из самых узнаваемых достопримечательностей Пекина. В прошлой жизни этот сияющий мир шоу-бизнеса казался ему недосягаемой далекой вселенной, а теперь раскинулся прямо перед глазами. — Привет, Жун Чжао. Стоило этому хриплому голосу долететь до его ушей, как Си Лэн мгновенно оцепенел. Вся кровь в его теле, казалось, разом хлынула к голове, в ушах зашумело. Он медленно, превозмогая скованность в мышцах, обернулся. Прямо перед ним стоял Жун Хайгао, которого он не видел уже целую вечность. Мужчина разглядывал его с нескрываемым, липким удивлением. Жун Хайгао издевательски цокнул языком, и на его потасканном лице расплылась презрительная усмешка: — Или мне теперь звать тебя Си Лэн? Си Лэн в глубине души всегда предвидел этот момент. Он прекрасно понимал, что работа на виду у многомиллионной публики неизбежно несет в себе огромные риски. В прошлом, как бы тяжело ему ни приходилось, он неустанно вкалывал на изнурительных подработках и наотрез отказывался от любых заманчивых предложений модельных агентов или продюсеров MCN-сетей. Он шел на это лишь ради одного — спрятаться от Жун Хайгао, не позволив отчиму сделать их кровное родство инструментом для шантажа. Появись он в медиапространстве раньше, Жун Хайгао тут же побежал бы продавать желтой прессе грязные фейковые байки под видом «откровений несчастного отца», превратив жизнь Си Лэна в бесконечный кошмар и мишень для хейта. Чем больше Си Лэн зарабатывал, тем больше Жун Хайгао от него требовал. Сколько бы денег ни оседало на счетах, стоило отчиму прознать об этом — и все усилия шли прахом. Единственным спасением мог стать разве что тайный выигрыш в лотерею. Но раз уж в этой жизни Си Лэн решился пойти на развлекательное шоу вместе с одной из самых культовых звезд страны, он обязан был предвидеть, что этот день рано или поздно настанет. Он спокойно и прямо встретил взгляд Жун Хайгао. Мужчина сделал еще несколько шагов вперед. Ребенок, который в прошлом полностью находился под его властью и не мог дать отпор, теперь смотрел на него без тени страха или желания сбежать. От этой перемены Жун Хайгао невольно замедлил шаг. — Эй, ты… — отчим, привыкший издеваться лишь над теми, кто слабее, внезапно почувствовал, как спазм перехватил горло. Си Лэн не проронил еще ни слова, но Жун Хайгао пришлось силой выдавливать из себя реплику: — Значит, имя сменил? Неудивительно, что тебя было так хрен найдешь. Си Лэн в последнее время не вылезал из трендов Weibo. Даже если сам Жун Хайгао не следил за новостями шоу-бизнеса, ему достаточно было взять старые фотографии пасынка и показать знакомым — интернет-поисковики тут же выдали бы сотни тысяч совпадений. Впрочем, лицо Си Лэна оставалось абсолютно бесстрастным, пока он молча разглядывал своего биологического отца . Он держался как совершенно чужой человек. Эта холодная отстраненность вызвала у Жун Хайгао удушающее чувство потери контроля. Но, вспомнив о своих растущих долгах, он снова нацепил свирепую мину: — Раз в телешоу снимаешься, значит, деньжатами разжился, а? — Разве я не говорил тебе раньше? — равнодушно отозвался Си Лэн. — За участие в этом проекте я еще ничего не получил. В следующем году я отдам тебе миллион. Жун Хайгао презрительно сплюнул: — Ты заблокировал мой номер, перестал отвечать на звонки с незнакомых сотовых. Явно ведь собирался кинуть меня и отказаться от своих слов! Думаешь, я дурак и поверю тебе? Да ты с самого детства только и делал, что врал. В глазах Си Лэна на долю секунды мелькнула болезненная эмоция, но тут же бесследно растворилась, и он лишь слегка опустил взгляд. Жун Хайгао воспринял это как слабость и самодовольно продолжил: — Ни за что не поверю, будто ты реально заделался фанатиком и бегаешь за кумирами. Ха-ха-ха! Мне плевать, как именно ты подлизался к этой зажравшейся знаменитости, но на экране он к тебе подозрительно добр. Зрители в сети вовсю визжат: «Что это за фан-сервис? Репосты в Weibo, сотни тысяч лайков…» Жун Хайгао холодно оскалился, и его следующие слова вонзились в Си Лэна, словно отравленные иглы: — А этот твой Мин Чжи вообще в курсе, какое ты на самом деле дерьмо? После нескольких секунд гнетущего молчания Си Лэн горько улыбнулся: — По крайней мере, я человек. А ты — нет. Жун Хайгао инстинктивно замахнулся, готовый силой заткнуть рот своему наглому пасынку, но в этот момент мимо с громким смехом прошли двое сотрудников телецентра. Появление свидетелей заставило его с трудом взять себя в руки. — Ты вырос в моем доме, в твоих жилах течет та же порода. Признаешь ты это или нет, но по сути мы слеплены из одного теста, — оскалился Жун Хайгао. — Я слышал, ты и мелкого забрал, Жун Синъи. И как ты это провернул? Тоже избил его, чтобы заставить подчиниться? Выражение лица Си Лэна болезненно изменилось. Жун Хайгао торжествующе расхохотался: — Видишь? Я же говорил, что мы одинаковые. Ты еще более бессердечный ублюдок, чем я, Жун Чжао. А ведь Жун Синъи так свято тебе верил, постоянно твердил про своего обожаемого старшего брата: «Гэ вернется», «Гэ меня защитит»… Ц-ц-ц, у меня даже сердце защемило. Несмотря на эти слова, на его потасканном лице не было и тени сочувствия — тон оставался издевательским, а прошлые страдания ребенка он воспринимал как удачную шутку. — По крайней мере, я его вырастил, кормил и одевал. А ты, эгоистичная тварь, просто сбежал ради сытой жизни. Бросил его, не сказав ни слова, и даже ни разу не позвонил. Костяшки пальцев Си Лэна под рукавом побелели от того, с какой силой он сжал кулаки. Сделав глубокий вдох, он ледяным тоном спросил: — Ты закончил? Тебе все еще нужны деньги или нет? — Эй, куда ты так торопишься? — Жун Хайгао вел себя как законченный шантажист. — Мне просто интересно: эта твоя зажравшаяся знаменитость в курсе, с кем связалась? Подготовив почву для угроз, Жун Хайгао наконец обнажил свою алчную натуру: — Миллион юаней. Я хочу получить его прямо сейчас. — У меня их нет. Си Лэн резко развернулся, собираясь уйти. Жун Хайгао кинулся следом, и в его голосе зазвучали панические, агрессивные нотки: — Если я солью правду прессе, твоя звезда сойдет с ума от ярости, просекаешь?! Он же на всю страну пиарил такое дерьмо, как ты! Думаешь, после этого сможешь и дальше грести деньги в шоу-бизнесе? Да преданные фанатки Мин Чжи тебя заплюют так, что ты живьем утонешь!.. — В таком случае, иди и расскажи ему все лично, — Си Лэн замер на месте, но оборачиваться не стал. — Прямо сейчас иди. А я постою здесь и посмотрю, как у тебя это выйдет. Жун Хайгао мгновенно лишился дара речи. Как он вообще мог подобраться к звезде такой величины? Жун Хайгао краем уха слышал, что у знаменитостей всегда целая толпа личных телохранителей, а их свита — огромная, внушительная и никого не подпускает на пушечный выстрел. Да и официальные аккаунты Мин Чжи в социальных сетях наверняка вела команда профессиональных менеджеров. В день туда прилетали десятки тысяч комментариев и личных сообщений от безумных фанаток. Шанс, что грязную кляузу отчима вообще кто-то заметит, стремился к нулю. А уж поверят ли какому-то проходимцу на слово — и вовсе отдельный вопрос… Пока Жун Хайгао трусливо взвешивал все «за» и «против», Си Лэн окончательно скрылся из виду.