Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Рано утром Си Лэну пришлось через силу везти Жун Синъи на занятия. — Гэгэ! Гэ! — поняв, что подлизаться не выйдет, Жун Синъи начал откровенно капризничать. — Только не говори, что ты прячешь кого-то дома и именно поэтому так хочешь от меня избавиться! Си Лэн на мгновение лишился дара речи. — Кто от тебя избавляется? Мне вообще нечего было делать, а теперь из-за тебя приходится вставать ни свет ни заря и тащиться в школу. Он усвоил этот урок: глубокие разговоры и любые темы, способные вызвать сильные эмоциональные колебания, определенно не располагают ко сну. Едва заметные тени под глазами были тому ярким подтверждением. В сочетании со светлой кожей и необычайно длинными волосами Си Лэн сейчас немного напоминал персонажа аниме — например, Безликого, только в гораздо более привлекательной версии. Жун Синъи, напротив, так и лучился энергией. В конце концов, он был молод и давно привык к поздним ночам и ранним подъемам, обычным для китайского студента. — Знаешь, гэ, — жуя на ходу тост, невнятно пробормотал Жун Синъи. — Половина девчонок в моем классе шипперят тебя и Мин Чжи-гэгэ, ха-ха-ха! Си Лэн поперхнулся собственной слюной. Он быстро прикрыл рот рукой, тихо закашлявшись, а затем слегка шлепнул Жун Синъи по затылку: — Пошли уже. Жун Синъи шутливо вскрикнул. Си Лэн запер за ними дверь и, пока младший не видел, отправил сообщение все еще спавшему Мин Чжи. 【Я отвезу Сяо И в школу, а ты сможешь пойти домой, когда проснешься】 Написав это, Си Лэн нахмурился — фраза прозвучала так, словно он выставляет его за дверь. Он наклонил голову, удалил вторую половину предложения и набрал текст заново. 【Я отвезу Сяо И в школу, можешь перелечь поспать в мою кровать】 Си Лэн подумал, что теперь он хотя бы немного начинает понимать логику поступков Мин Чжи. Проводив Жун Синъи и немного побродив по улице, он вернулся домой ближе к полудню, будучи уверенным, что Мин Чжи уже ушел. И перед уходом этот парень наверняка должен был оставить какую-нибудь деталь или что-то стащить, просто чтобы обозначить свое присутствие. Например, свой вчерашний «шедевр». Однако Си Лэн так и не смог найти никаких следов этого абстрактного искусства. И ничего не пропало, как ни странно. Только портрет Мин Чжи маслом, который раньше висел на лофте, теперь был перенесен вниз и аккуратно прислонен к тумбочке. «…» Кто бы сомневался. Вскоре должен был состояться закрытый предварительный показ персональной выставки Си Лэна — в основном для друзей, родственников организаторов и коллег-художников. Обычным поклонникам оставалось лишь с нетерпением ждать официального открытия. Выдалась солнечная сентябрьская суббота. Си Лэн уехал рано утром, чтобы завершить последние приготовления вместе с Оу Хуэйсинем, нынешним директором художественного музея Гуйчжэнь. Одной из главных причин финансовых трудностей музея Гуйчжэнь были его масштабы. Три здания и смотровая башня вместе напоминали европейский замок. Огромный газон, ухоженная зелень, небольшой ручей — и все это на безумно дорогой земле. Даже простое ежедневное содержание требовало колоссальных расходов. Персональная выставка Си Лэна проходила в главном здании и занимала три просторных этажа. Планировка и организация маршрута для посетителей были уникальными: на третьем этаже через крытый мост можно было попасть прямиком к смотровой башне. Си Лэн пригласил нескольких своих новых друзей. Вскоре после открытия музея, чтобы выразить поддержку, приехал Цяо Юйсэнь. Си Лэн лично провел для него экскурсию по первому этажу. В залах было немноголюдно, поэтому рассматривать картины оказалось сплошным удовольствием. Когда они вернулись к центральному входу, там как раз появились еще двое гостей — молодые люди с настолько яркой внешностью, что даже защитные маски на лицах лишь сильнее привлекали к ним внимание. У одного из них были очаровательные, словно цветки персика, глаза, чем-то напоминавшие глаза Жун Синъи, что заставило Си Лэна присмотреться внимательнее. Но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что они совершенно другие. В этих ярких, чистых глазах читалась естественная уверенность. Незнакомец словно принадлежал к какому-то иному миру, как и стоявший рядом с ним мужчина, который держался более холодно, но в каждом жесте выдавал безупречное воспитание. Заметив любопытство Си Лэна, Цяо Юйсэнь прошептал: — Знаешь, кто это? Они показались Си Лэну знакомыми, но уверенности не было, поэтому он покачал головой: — Не знаю. Кажется, они пара. — Точно, — подтвердил Цяо Юйсэнь. — Это Шэнь У и Мэн Хуайчжи. Должно быть, их пригласил Шэн Цзяо. Оба были знаменитостями, о которых Си Лэн определенно слышал. Особенно после того, как их тайный брак по расчету наделал много шума в индустрии развлечений в прошлом году, принеся немалую выгоду папарацци и прессе. Даже Си Лэн, который переродился и вернулся на три года назад из будущего, сохранил о них четкое воспоминание. Цяо Юйсэнь, найдя тему куда более увлекательную, мгновенно потерял интерес к картинам: — Как думаешь, кто из них «сверху»? Си Лэн не любил лезть в чужую личную жизнь, поэтому ответил наугад, лишь бы отвязаться: — Шэнь У. Цяо Юйсэнь удивленно выдохнул: «А?», его любопытство разгорелось еще сильнее, и он не собирался отступать: — Как ты догадался? Я вот даже предположить не мог. — Потому что в его имени всего два иероглифа, — невозмутимо пояснил Си Лэн. — Как и в моем. Цяо Юйсэнь молчал несколько секунд, а затем неудержимо расхохотался, содрогаясь от смеха. — Честно говоря, — отсмеявшись, произнес Цяо Юйсэнь, — у моих старших братьев и сестер имена состоят из двух иероглифов. Поначалу они были категорически против того, чтобы мама давала мне трехбуквенное имя. Но в то время как раз вошло в моду подбирать китайские имена под звучание английских, так что я свое отстоял. В оригинальном сюжете романа семья Цяо Юйсэня почти не упоминалась — его лишь вскользь описывали как богатого молодого господина. Узнав о существовании старших братьев и сестер, Си Лэн ничуть не удивился. Он инстинктивно почувствовал, что те наверняка выросли выдающимися личностями — в отличие от легкомысленного и жадного до удовольствий Цяо Юйсэня. Немногие люди были жизнерадостными от природы. Но даже те, кто искренне любил улыбаться, далеко не всегда постоянно носили на лице дежурную маску бьющего через край веселья. Если только они не выросли в чрезмерно строгой обстановке или не были заброшенными, обделенными успехом детьми. Именно в таких условиях развивается привычка постоянно следить за чужой реакцией и прятать истинные чувства за улыбкой. Си Лэн несколько секунд пристально смотрел на него, не произнося ни слова, а затем отвел взгляд. И вдруг неожиданно спросил: — Тебя ведь тоже влечет к Цзяяню? Этот простой вопрос в один миг лишил обычно болтливого Цяо Юйсэня дара речи. Ситуация до боли напоминала тот вечер в баре, когда Мин Чжи в лоб раскрыл чувства Цяо Юйсэня. Однако Си Лэн действовал куда менее агрессивно. Он лишь небрежно упомянул об этом и спокойно продолжил: — Мне пора идти, осмотрись пока здесь сам. Цзяянь скоро приедет. Ло Цзяянь прибыл в художественный музей еще до одиннадцати часов. Едва переступив порог, он тут же принялся искать глазами Си Лэна. Но навстречу ему, чтобы поприветствовать, вышел Цяо Юйсэнь. Одного вида Ло Цзяяня хватило, чтобы Цяо Юйсэнь лучезарно улыбнулся и подбежал к нему, с энтузиазмом приветствуя: — Джексон! Ты рано! Улыбка Цяо Юйсэня стала еще шире, солнечный свет за окном вспыхнул ярче, а его очки в золотой оправе заблестели. — Сяо Лэн только что провел для меня экскурсию, — подхватил он. — Сейчас он занят, так что давай я тебе здесь все покажу? — Отлично! Здорово! — Ло Цзяянь был полон энтузиазма. Цяо Юйсэнь вызвался водить Ло Цзяяня по залам, но на самом деле он мало что смыслил в масляной живописи. Большую часть технических терминов, которые ему только что объяснял Си Лэн, он уже благополучно забыл. Ло Цзяянь, с другой стороны, понимал искусство глубже. Он не был профессиональным критиком, но зато прекрасно знал намерения и привычки Си Лэна. — Все работы А Чжао идут сериями, он немного страдает обсессивно-компульсивным расстройством, — с улыбкой пояснил Ло Цзяянь. — Смотри, картины в каждой зоне выдержаны в едином стиле и цветовой палитре, но стоит перейти в следующий зал — и там все совершенно иначе. Его стиль невероятно разнообразен. И все же, все они несут на себе его неповторимый отпечаток, они очень сильные и запоминающиеся… Цяо Юйсэнь терпеливо слушал, непривычно долго храня молчание. — Что думаешь? Этот внезапный вопрос и устремленный на него чистый, открытый взгляд на миг лишили Цяо Юйсэня дара речи. Ло Цзяянь терпеливо подождал ответа, а затем мягко улыбнулся: — Мы недавно закончили съемки в шоу «Безлимитная квест-комната», и я теперь не могу отделаться от ощущения, что в этих картинах скрыто нечто большее. Как думаешь, А Чжао спрятал в них какой-то шифр? Или у меня уже просто паранойя? Цяо Юйсэнь улыбнулся в ответ: — Вовсе нет. Подумай об этом еще раз, возможно, там действительно что-то есть. Ло Цзяянь не просто разглядывал картины — время от времени он украдкой поглядывал на стоявшего рядом друга. — Что-то случилось? — небрежно поинтересовался он, заметив, что Цяо Юйсэнь уставился в экран. — Проверяю, приехал ли Мин Чжи, — Цяо Юйсэнь убрал телефон в карман. — Он не отвечает на мои сообщения. Наверное, уже здесь. Глаза Ло Цзяяня блеснули, и он улыбнулся: — Правда? Цяо Юйсэнь беспомощно улыбнулся: — М-м-м, он, скорее всего, внизу, всерьез увлекся искусством. Так что ему сейчас явно не до меня. Мин Чжи всегда четко выстраивал иерархию в своей голове и никогда не притворялся. Цяо Юйсэнь давно привык к тому, что его игнорируют, и не особо обижался. Просто нынешнее страстное и преданное поведение Мин Чжи казалось немного чересчур — сложно было подобрать точное слово: то ли «одержимый», то ли «околдованный». Услышав, что его кумир бродит где-то внизу, Ло Цзяянь, естественно, заволновался. Но после нескольких совместных съемок Мин Чжи уже не казался ему таким недосягаемым, как раньше. Он превратился в обычного, приземленного коллегу, и былой фанатский трепет немного угас. Поэтому, лучезарно улыбнувшись, Ло Цзяянь предложил Цяо Юйсэню: — Тогда давай подниматься дальше, кажется, наверху есть еще один этаж. В это время Мин Чжи действительно находился на первом этаже. Он стоял в первом выставочном зале и разглядывал картины так пристально, словно пытался просверлить их взглядом. Большинство этих работ он уже видел в студии Си Лэна. В съемной квартире они были разбросаны повсюду, словно какой-то мусор. На лофте в дуплексе они тоже стояли стопками, закрывая друг друга и размывая детали. Но теперь, выставленные в просторном и элегантном художественном музее, все полотна были тщательно скомпонованы и заняли свои законные места. Они больше не мешали друг другу, а, наоборот, идеально сочетались. Они наконец-то оказались дома. Подобно покрытым пылью жемчужинам, которые после долгого периода тьмы и забвения наконец-то снова увидели дневной свет, они засияли во всей красе. В этом и заключалась магия живописи. Даже Мин Чжи, чьи навыки в рисованию ограничивались набросками, вынужден был признать: это впечатляло не меньше, чем хорошая музыка. Впрочем, сам он считал, что процентов на восемьдесят это была заслуга его личной предвзятости. Он всегда судил необъективно, слепо обожая все, что связано с объектом его чувств — любовь ведь и должна быть такой, верно? Си Лэн говорил, что в последние годы писал только его портреты, и, похоже, не лгал. Мин Чжи почти обошел весь первый этаж, и картин с человеческими лицами здесь действительно практически не было. А те редкие силуэты, что попадались, казались настолько фрагментарными и абстрактными, словно на свет заново родился Пикассо. Он вернулся в первый зал, остановился перед этими авангардными работами и принялся изучать их снова и снова. Слева направо, а затем — справа налево. В какой-то момент он резко замер. Официальный маршрут выставки вел слева направо, но Мин Чжи, как обычно, наплевал на правила и пошел против течения. Только благодаря этому он заметил: если смотреть с крайней правой картины, взгляды всех нарисованных персонажей словно выстраивались в единую цепочку. А на самом первом полотне были едва заметно вписаны четыре английские буквы: b-a-c-k [1]. Он проследил за направлением этих странных нарисованных глаз обратно к исходной точке — к крайней левой картине. Однако взгляд этого персонажа был устремлен строго в потолок. Мин Чжи задрал голову, но наверху ничего не было. Он ненадолго задумался, а затем достал буклет-путеводитель по выставке. Обычно Мин Чжи никогда не утруждал себя чтением инструкций и всегда поступал по-своему, но сейчас принялся внимательно изучать брошюру. Судя по всему, путеводитель Си Лэн нарисовал от руки. В нем были четко отмечены схемы залов, а каждое полотно имело свой номер. Картина, перед которой он сейчас стоял, значилась под кодом F1-01. Мин Чжи мысленно провел вертикальную линию строго вверх от этой точки на схеме. Его палец остановился на номере F2-05 в третьем зале второго этажа. Определившись с целью, Мин Чжи тут же направился к лестнице. Чтобы заполнить экспозицией целых три этажа, Си Лэн выставил на всеобщее обозрение практически все свои запасы. Он даже подготовил несколько масштабных инсталляций, ради чего кучу ночей подряд задерживался в музее допоздна. Третий зал на втором этаже как раз и представлял собой инсталляцию цифрового медиаискусства. Едва переступив порог, Мин Чжи оказался в окружении трехмерного, ослепительного ночного неба завораживающего глубокого синего цвета. Вокруг вращались золотистые крупицы света, создавая полное ощущение полета в открытом космосе. Здесь не было картин — все пространство занимали пространственные арт-объекты Си Лэна. Мин Чжи не спеша прогуливался вокруг, оценивая точку, расположенную ровно над залом «F1-01». Освещение в зале периодически менялось, и вскоре он понял, что полный цикл проекций — от противоположной стены до его нынешнего местоположения — занимает около пяти минут. В какой-то момент окружающее пространство внезапно залило светом. В самом углу Мин Чжи заметил квадратную электрическую розетку, рядом с которой была едва заметно выгравирована цифра «05». Не зная об отправной точке на первом этаже, кто бы вообще догадался, что обычная розетка — это вторая часть головоломки? Рядом как раз стоял цилиндрический постамент, увенчанный невзрачным серым метеоритом. В зале было несколько таких постаментов, служивших частью космической декорации. Мин Чжи заглянул за колонну и обнаружил скрытый шнур питания. Стоило вставить вилку в розетку, как серый метеорит мгновенно вспыхнул изнутри, превратившись в сияющую желтоватую планету. Значит, это был планетарный светильник. Когда лампа загорелась, прямо над ней проступила аккуратная черная надпись: Per aspera ad astra Латинский девиз. Чуть ниже был заботливо приписан перевод: «Через тернии к звездам». Мин Чжи снова открыл путеводитель. Третий зал, в котором он сейчас находился, назывался «Вселенная», а следующий за ним четвертый — «Звезды». Бережно отключив планетарный светильник (чтобы не облегчать задачу тем, кто придет сюда после него), Мин Чжи двинулся дальше. Четвертый зал тоже обладал уникальной атмосферой. На этот раз никаких четких указателей не было, но все внимание привлекали лазерные лучи, которые отражались в зеркалах и формировали очертания созвездий. На стене висела общая карта двенадцати знаков зодиака, а прямо перед ним прожекторы воссоздавали в воздухе трехмерную карту созвездия Рака. Какое совпадение. Даже если бы Мин Чжи не родился под этим знаком, он все равно нашел бы способ притянуть это к себе, но он как раз был Раком. А сам художник, Си Лэн, родился третьего марта, так что по знаку зодиака он Рыбы. Запомнить легко, но для заносчивого Рака это сейчас не имело никакого значения. Тск-тск. Мин Чжи был в прекрасном настроении и какое-то время просто наслаждался азартом, прежде чем взял себя в руки и сосредоточился на головоломке. Подсказок на этом уровне оказалось слишком мало, из-за чего загадка вышла куда сложнее, чем он предполагал. Он несколько раз обошел выставочный зал, то и дело пересекая лазерные лучи. По пути он даже наткнулся на знакомого коллегу — певца Мэн Хуайчжи, с которым его часто сравнивали в прессе. Разумеется, тот был со своей законной половиной. Мэн Хуайчжи обычно держался отчужденно и неприступно, вежливо кивая только в том случае, если их взгляды встречались в упор. Тоже мне, притворщик. Эта парочка первой решила с ним поздороваться, инициативу перехватил жизнерадостный Шэнь У: — Ты один? Мин Чжи приподнял бровь и скосил взгляд в пустоту рядом с собой: — Разве со мной рядом нет никого в белом? Неужели ты его не видишь? «…………» Освещение в зале было приглушенным, что изначально создавало романтическую атмосферу, но после его слов она мгновенно превратилась в сцену из фильма ужасов. Шэнь У и Мэн Хуайчжи, не желая испытывать судьбу, поспешили уйти. Они удалялись бок о бок, тихо переговариваясь и оглядываясь по сторонам. — Мы так и не встретили Си Лэна. Разве художник не должен быть здесь? — спросил Шэнь У. — Я раньше редко бывал на художественных выставках. — А я вообще впервые, — отозвался Мэн Хуайчжи. — Здорово, в следующий раз уже будем опытными, — улыбнулся Шэнь У. Они ушли, мило болтая и смеясь. Мин Чжи проводил их взглядом: «?» Что за люди? Пришли сюда исключительно ради того, чтобы продемонстрировать свои чувства? Это лишь укрепило его собственное превосходство, причем совершенно без зазрения совести. Пока влюбленные скрывались в следующем зале, Мин Чжи нахмурился и погрузился в глубокие раздумья. Через некоторое время он выпрямился, достал из кармана путеводитель и подсветил его фонариком. Бумага стала полупрозрачной, но никаких скрытых кодов на ней не проступило. Кстати, а не слишком ли огромной была схема созвездий на стене? Одно конкретное созвездие по размеру точь-в-точь совпадало с его путеводителем. Мин Чжи вдруг осенило. Он поспешно приложил брошюру к стене, совмещая рисунки. Под ярким лучом фонарика линии созвездий четко просветили бумагу насквозь. Сначала он попытался сопоставить схему с Рыбами, но безуспешно. На мгновение он задумался: неужели созвездие самого художника не вошло в число подсказок? Это маловероятно. Тогда он переключился на Рака. Снова подсветив бумагу, Мин Чжи увидел, что несколько арт-объектов в путеводителе были искусно соединены линиями созвездия. Цепочка начиналась в нижнем правом углу от самой первой работы на первом этаже и вела наверх — в точности по тому маршруту, которым он шел. Затем горизонтальное ответвление уходило влево, через третий и четвертый залы второго этажа. Это была его траектория. Но оставалось еще одно ответвление, уходящее в верхний правый угол — путь, по которому он еще не ходил. Мин Чжи посмотрел на схему, проверяя, куда ведет верхняя ветвь. Это была смотровая башня. Подавляя нахлынувший азарт, он поспешно покинул зал. Следуя по маршруту Рака, Мин Чжи перебежал через длинный крытый мост и устремился вверх. По пути он слышал лишь свист ветра и собственное взволнованное дыхание. Пространство вокруг становилось все шире и светлее. Мин Чжи быстро взлетел по винтовой лестнице и оказался на самом верхнем этаже смотровой башни. Башня была круглой. Ветер свободно гулял здесь, влетая в одно окно и вырываясь из другого. Мощный порыв растрепал его волосы, и в темных прядях ярко блеснула серьга. Си Лэн стоял у окна. На нем была элегантная белая рубашка, стильный кожаный чокер, а красивые вьющиеся волосы слегка развевались. Он выглядел невероятно ослепительно. — На восток. Мин Чжи, все еще переводя дыхание, озвучил последнюю подсказку, которую разгадал по пути. Он достал телефон и сверился с компасом. И действительно, восток указывал прямо на Си Лэна, на лице которого отразилось легкое замешательство. Мин Чжи улыбнулся, чрезвычайно довольный собой: — Значит, это ты? Си Лэн постепенно пришел в себя, явно удивленный тем, как молниеносно Мин Чжи справился с головоломкой выставки. В руках он все еще держал подзорную трубу, которую настраивал до этого. — Я разгадал загадку, — Мин Чжи шагнул ближе и, пристально глядя на него, с намеком спросил: — Где же мое сокровище? Си Лэн тихо ответил: — Вот оно. Однако Мин Чжи пристально посмотрел на него. Поняв, что его слова прозвучали двусмысленно, Си Лэн открыл рот, собираясь объясниться. — О? — Мин Чжи шагнул вперед, глядя в окно, а затем с лукавой улыбкой спросил: — Значит, сокровище — это возможность полюбоваться пейзажем вместе с тобой? На самом деле Си Лэн имел в виду именно вид из окна. Он просто настраивал подзорную трубу и не успел отойти. Но по какой-то необъяснимой причине Си Лэн не стал ничего объяснять. Он лишь мягко улыбнулся, обернувшись к Мин Чжи, и перевел взгляд на сочные зеленые горы вдали. Они стояли плечом к плечу, погрузившись в молчание, пока легкий осенний ветерок мягко шумел между ними. Длинные вьющиеся волосы Си Лэна развевались, то и дело слегка задевая щеку Мин Чжи. В это мгновение само выражение «свежий осенний воздух» словно обрело осязаемую форму. И дело было не только в пейзаже за окном, но и в человеке, который стоял рядом.