Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

В субботу вечером Жун Синъи украдкой выскользнул с заднего сиденья такси, а затем наклонился и помахал рукой оставшемуся внутри пассажиру. Его давний друг в очках уставился на великолепные ворота жилого комплекса «Клаудтоп-1». У него буквально отвисла челюсть от изумления. — Ух ты… — только и смог выдохнуть он. Жун Синъи гордо вскинул подбородок: — То-то же, не удивляйся так! Друг охотно осыпал его комплиментами, но, к огромному сожалению, при всем своем любопытстве зайти в гости сегодня не мог. Они вдвоем дошли до беседки у подножия здания. Жун Синъи резко остановился и поторопил приятеля: — Лян Цзы, ну давай быстрее! Его друг крепко прижал к себе рюкзак и взволнованно поджал губы. Жун Синъи нетерпеливо повел плечами: — Да давай уже! Ударь меня! Но у друга никак не поднималась рука. Он медленно занес кулак, пока Жун Синъи замер, даже не зажмурившись и не моргнув. Однако в самый последний момент парень просто шутливо ткнул его пальцем в ямочку на щеке. Жун Синъи на секунду лишился дара речи. — …Ты идиот, что ли?! Его друг нерешительно произнес: — По-моему, твой брат вполне разумный человек. Просто скажи ему правду, что тебе хочется жить дома. Подлижись к нему немного, поканюч и попроси, чтобы он разрешил тебе просто ездить отсюда на учебу… — Нет, так не пойдет, — Жун Синъи помрачнел. — В следующем месяце мне придется взять отпуск, чтобы уехать в тренировочный лагерь. Прогуливать учебу ради шоу на выживание — как я ему это объясню? Чтобы спокойно ездить на тренировки и получить двухмесячный отпуск для участия в айдол-шоу, Жун Синъи придумал план, который его другу казался полнейшим безумием. Он решил притвориться, будто в школе над ним издеваются. — Но это же ложь, — прошептал друг. — Он мне тоже солгал, так что мы квиты, — небрежно отмахнулся Жун Синъи, снова подставляя свое смазливое лицо. — Давай, бей. «…» Они прокопались до самого заката. Из окон роскошных апартаментов наверху уже доносились аппетитные ароматы ужина. Хлысь! Не дождавшись помощи, Жун Синъи зажмурился и со всей силы сам влепил себе пощечину. Его друг так и застыл на месте. Он несколько секунд потрясенно хлопал губами, прежде чем пришел в себя. Заметив, что Жун Синъи заносит руку для второго удара, он перепугался и бросился его останавливать: — Ты же собрался на шоу на выживание! Что ты будешь делать, если лицо себе изуродуешь?! — Не изуродую, я прекрасно контролирую силу удара, — буркнул Жун Синъи. — Нет, стой, не надо… — Друг не просто отказался помогать, но и намертво вцепился в его запястье. — Твой брат обязательно тебя отпустит, хватит, прекрати! Парни намертво сцепились друг с другом. Обычно Мин Чжи возвращался на машине и поднимался на лифте прямиком из подземного паркинга, так что у него не было шансов пересечься с подростками, топтавшимися во дворе. Но сегодня он чисто случайно заглянул в магазинчик у самого входа в жилой комплекс. Мин Чжи как раз возвращался к дому, когда до его слуха донесся знакомый, звонкий юношеский голос. Это был Жун Синъи. Он остановился, не приближаясь к ним, а выбрав укромное место для наблюдения. Левая щека Жун Синъи, как раз там, где была ямочка, заметно покраснела и припухла. Мин Чжи нахмурился и перевел взгляд на подростка в очках, подозревая, что это его рук дело, но увидел на юном лице лишь искреннее страдание и тревогу. Тот даже достал из рюкзака бутылку прохладной минералки и попытался прижать ее к щеке Жун Синъи, чтобы снять отек. Странно все это. Мин Чжи приподнял бровь, продолжая осторожно наблюдать из укрытия. Жун Синъи наотрез оттолкнул бутылку с водой: — Нет! Это же для шоу перед братом! Какой в этом смысл, если отек спадет? …Хм? Его друг тяжело вздохнул: — А что, если твой брат не поверит, что тебя травят в школе? Тогда все эти побои окажутся напрасными? Ну серьезно. Если ты ничего ему не расскажешь и даже не спросишь, как ты вообще узнаешь, поддержит он твое участие в шоу на выживание или нет? — Рассказать ему — это подписать себе смертный приговор! — отрезал Жун Синъи. — Подумай сам, твои родители на такое согласились бы? — Но он ведь твой брат, к тому же сам крутится в индустрии развлечений, участвует в варьете… — Ну и что, он-то университет уже окончил… Айя, он еще может закрыть глаза, если я иногда прогуливаю пары, но взять официальный отпуск на несколько месяцев ради шоу — это абсолютно исключено. Из их обрывистого диалога Мин Чжи в общих чертах восстановил картину происходящего. Если раскинуть мозгами, то Жун Синъи уже около месяца пытался аккуратно и издалека уговорить его принять предложение и стать наставником по вокалу на проекте «Shining Boys». Позже от Цяо Юйсэня он узнал, что Жун Синъи и сам подал заявку на участие в этих «Сияющих мальчиках». А почему подросток не признался ему лично? Скорее всего, он просто мысленно объединил его в одну команду с Си Лэном. Эта догадка искренне позабавила Мин Чжи. Выходит, теперь Жун Синъи решил разыграть спектакль со школьной травлей, чтобы получить заветное разрешение уехать на шоу на выживание. Как будто Си Лэн на это поведется. Внезапно осознав, что понимает Си Лэна гораздо лучше, чем его собственный младший брат, Мин Чжи мгновенно пришел в отличное расположение духа. На этой радостной волне он и вернулся домой. Си Лэн услышал, как открылась входная дверь, и обернулся к вошедшему Жун Синъи. В следующую секунду он замер, а затем стремительно шагнул навстречу подростку, не сводя встревоженного взгляда с его опухшей щеки. Жун Синъи поспешно опустил голову, избегая зрительного контакта, и грубо оттолкнул его протянутую руку: — …Не трогай меня. После этого, разыгрывая из себя классического трудного подростка, он проскользнул в свою комнату и с грохотом захлопнул за собой дверь. «…?» Си Лэн, разумеется, не собирался спускать это на тормозах. Он ворвался в комнату Жун Синъи и буквально загнал того в угол: — Кто это сделал? В его голосе отчетливо звенел гнев. Глядя на понурого, мрачного Жун Синъи, Си Лэн на мгновение оцепенел, уловив в его облике фамильное сходство. Ярость вспыхнула внутри него мгновенно, став бездумной, инстинктивной реакцией на след от удара на лице брата. Точно так же в свое время отреагировал Мин Чжи, едва завидев шрам на шее самого Си Лэна. Однако Си Лэн не обладал выдержкой Мин Чжи. Он не оставил своему непутевому младшему брату ни единого шанса на побег — силой перехватил его руку и принялся внимательно осматривать багровую пощечину. — Сядь и не дергайся, — Си Лэн изо всех сил подавлял ярость, стараясь говорить спокойнее. — У тебя еще где-нибудь есть раны? Жун Синъи упорно молчал. Когда Си Лэн попытался осмотреть его тщательнее, он вяло дернулся: — Да оставь ты меня в покое! Подросток явно уступал взрослому Си Лэну в физической силе, поэтому тот без труда перехватил инициативу и задрал на нем рубашку. Честно говоря, сопротивление Жун Синъи казалось слишком уж слабым — парень будто намеренно провоцировал брата на эти действия. В душе Си Лэна зародилось смутное подозрение, что здесь что-то не так. На худой юношеской спине красовался огромный багровый синяк, выглядевший довольно жутко. Было неясно, упал ли он на что-то или его сильно ударили ногой. Си Лэна захлестнула новая волна тревоги: — Ты встретил его по дороге домой? Под этим «его» он, естественно, подразумевал их биологического отца, Жун Хайгао. Обычно Жун Синъи реагировал на упоминание отца даже резче, чем Си Лэн, но в этот раз он лишь спокойно покачал головой, не проявив никаких сильных эмоций. Си Лэн перевел дыхание — это обнадеживало. Если бы Жун Хайгао умудрился выследить Жун Синъи, все его титанические усилия по переводу брата в новую школу пошли бы прахом. Он продолжил допрос: — Тогда кто это сделал? — Никто, — Жун Синъи отвел глаза в сторону. — Я просто упал. — Ты упал лицом вниз? — прямо спросил Си Лэн. — М-м-м. Уклончивые ответы Жун Синъи живо напоминали тех несчастных детей из фильмов и сериалов, которые становились жертвами школьной травли. Вот только чтобы Жун Синъи и кто-то посмел обидеть? Абсурд. Скорее уж он сам мог кого-нибудь задирать. Если бы его действительно попытались запугать, он бы либо сразу дал жесткий отпор, либо нашел поддержку у кого-то посильнее. Он определенно не принадлежал к числу тех, кто станет молча терпеть издевательства в одиночку: у него были мать, старший брат и куча друзей. К тому же, если бы в этой престижной международной школе с оплатой обучения более двухсот тысяч юаней в год допускали подобный беспредел, ее бы со скандалом закрыли в тот же день. Си Лэн не стал развивать тему. Он просто взял тюбик с мазью от синяков, швырнул его Жун Синъи и равнодушно бросил: — Тогда мажься сам. Не хватало еще, чтобы люди подумали, будто это я тебя избиваю. …Что?! И все? Он даже больше ничего не спросит? Жун Синъи в полном шоке вскинул голову, но услышал лишь спокойный вопрос Си Лэна: — Или ты сам не разберешься, как ей пользоваться? Подросток обиженно прикусил губу и послушно принялся втирать мазь. Позже ночью, когда Си Лэн уже готовился ко сну, Жун Синъи робко постучал в его дверь. Его все еще припухшее лицо выглядело на редкость несчастным: — Гэгэ… Си Лэн даже бровью не повел, оставаясь внешне абсолютно безучастным: — Что случилось? — Я… — Жун Синъи переступил с ноги на ногу. Поняв, что дальше разыгрывать драму не имеет смысла, он выложил все напрямую: — Я больше не хочу жить в общежитии. Однако, к его глубокому удивлению, строгий и упрямый опекун согласился без малейших колебаний: — Хорошо. Жун Синъи буквально лишился дара речи: — …И ты даже не спросишь, почему? — Разве ты сам не жаловался, что твои соседи по комнате жутко храпят? — Си Лэн припомнил ему все прошлые отговорки. — А потом ты еще возмущался из-за их вонючих носков. — Но это чистая правда! — Жун Синъи забавно надул щеки. — Значит, со следующей недели я могу жить дома? — Да. «…» Слова о том, чтобы отпустить его на шоу на выживание, едва не сорвались с языка, но Жун Синъи вовремя прикусил язык. Горло неприятно сдавило от волнения. Ладно, забудь об этом, до проекта оставалось еще целых два месяца. Он успеет завести этот разговор позже. — Спасибо, гэ! Спокойной ночи~ — М-м-м. Неожиданно для всех, больше остальных от перехода Жун Синъи на дневную форму обучения пострадал их сосед. Поскольку подросток теперь каждый вечер проводил дома, знаменитому кумиру стало крайне неудобно приходить в гости к Си Лэну. Так продолжалось до самых выходных, пока Жун Синъи наконец-то не уехал навестить мать. Выяснить это оказалось проще простого: Мин Чжи всего лишь спросил соседа, собирается ли тот готовить обед или планирует поесть где-то в городе. Си Лэн ответил, что плотно позавтракал в десять утра, пока совершенно не голоден и перекусит ближе к вечеру. Только неисправимо одинокие люди, привыкшие жить в одиночку, имеют обыкновение питаться всего два раза в день. Этот ответ Мин Чжи полностью устроил. Серьезная часть разговора на этом иссякла, и Мин Чжи внезапно прислал абсолютно дурацкое сообщение: Чжэнчжу: 【Я хочу положить свои штаны в холодильник, прямо как ты】 Лэн: 【Никто не кладет штаны в холодильник】 Первый откровенно нес чепуху, второй — на полном серьезе пытался его вразумить. Однако Мин Чжи упрямо продолжал гнуть свою линию, переписываясь сам с собой: Чжэнчжу: 【Нет, я серьезно. Хочу засунуть штаны в холодильник, как ты】 Чжэнчжу: 【Чтобы они стали холодными штанами】 Чжэнчжу: 【Ха-ха-ха-ха】 Лэн: 【…】 Чжэнчжу: 【Я сейчас прямо всем сердцем хочу увидеть твое бесценное лицо, но, к сожалению, меня нет рядом】 В его словах сквозило искреннее сожаление. Наконец, он вернулся к сути: Чжэнчжу: 【Ладно, иди поешь. А сегодня вечером я принесу тебе кое-что очень вкусное】 Си Лэн напечатал в ответ: 【Хорошо】. Он по-прежнему оставался немногословным, но зато всегда завершал диалог первым. Мин Чжи, решив, что на сегодня беседа окончена, лениво кликнул по абстрактному рисунку на аватарке Си Лэна. Экран обновился, заставив последнее сообщение соседа подняться в самый верх чата. Мин Чжи довольно улыбнулся и спрятал телефон в карман. Недавно Мин Чжи присоединился к съемкам криминального фильма. Ему досталась роль второго плана с ограниченным экранным временем, но сам персонаж был невероятно сложным — морально неоднозначная, глубокая личность. К тому же роль предполагала множество опасных сцен с погонями и драками. В восемь часов вечера он уже стоял у порога Си Лэна с пакетом еды из популярного ресторана неподалеку от съемочной площадки. Мин Чжи вел себя как полноправный хозяин дома: естественно переобулся, прошел внутрь, вручил Си Лэну пластиковый пакет и нагло попросил: — Принеси чего-нибудь выпить. Си Лэн подошел к холодильнику и только собирался спросить, какой алкоголь тот предпочитает, как вдруг обернулся и обнаружил в считаных сантиметрах от себя красивое лицо. Мин Чжи бесшумно подкрался к нему со спины. Мышцы Си Лэна мгновенно напряглись, а пальцы крепче сжали бутылку. Лишь выражение лица и тон остались абсолютно невозмутимыми, когда он спросил: — …Что случилось? Мин Чжи не стал тянуться за спиртным, а вместо этого заглянул вглубь холодильника: — Проверяю, не спрятал ли ты там штаны. Си Лэн беспомощно вздохнул: — …Ты когда-нибудь успокоишься? — Понял, — усмехнулся Мин Чжи. — Я прямо вижу, как ты снова потерял дар речи. Си Лэн действительно промолчал, мысленно добавив к ситуации еще один многозначительный смайлик. В Пекине стоял октябрь. Времена года сменяли друг друга, на улице заметно похолодало, но центральное отопление должны были включить только через месяц. Чтобы сохранить тепло, Си Лэн плотно закрыл все окна. После горячего ужина и порции алкоголя по телу наконец-то разлилось приятное тепло. Мин Чжи тоже снял верхнюю одежду. Под прохладной кожаной курткой у него неожиданно оказалась футболка с коротким рукавом. Его руки остались полностью обнаженными, что невольно вызывало опасения, как бы парень не простудился. Си Лэн бросил на него мимолетный взгляд, а затем его взор задержался на нем чуть дольше. — Что? Мин Чжи приподнял руку и развернул локоть, догадавшись, что Си Лэн разглядывает синяк. Сам пострадавший проявил удивительное безразличие к собственной травме: — Сегодня я с крыши упал. Си Лэн опешил: — …С крыши? Неужели к подобным вещам можно относиться настолько легкомысленно? Си Лэн нахмурился еще сильнее. Ему хотелось высказать все, что он об этом думает, но в последний момент он себя остановил. Мин Чжи покосился на него, и на его лице проступило веселое выражение: — Давай, ешь больше. Лицо Си Лэна стало серьезным, аппетит вмиг испарился. Он больше не мог переключить внимание и то и дело бросал встревоженные взгляды на этого несносного, беззаботного человека. Мин Чжи, прекрасно зная, когда стоит остановиться, снова продемонстрировал ему локоть и с улыбкой спросил: — Хочешь потрогать? Си Лэн осторожно вытянул палец, боясь ненароком причинить ему боль. Затем аккуратно прикоснулся к потемневшей коже. Он нахмурился еще сильнее. Сверху раздался тихий смешок. Си Лэн тут же все понял, отдернул руку и пристально посмотрел на соседа. Синяк от его прикосновения слегка размазался, обнажив под слоем фиолетово-красного грима здоровую кожу. Мин Чжи усмехнулся: — Это просто макияж. Си Лэн уже готов был возмутиться, но в этот момент Мин Чжи негромко добавил, словно разговаривая сам с собой: — Если бы я пострадал по-настоящему, я бы тебе ни за что не сказал. Си Лэн поджал губы: — …Просто ешь молча. Они просидели за ужином до самой полуночи. Мин Чжи, сославшись на то, что слишком много выпил, наотрез отказался уходить и вольготно развалился на диване. Разомлев от алкоголя, он принялся делиться чужими секретами, безжалостно сдав собственного преданного фаната: — Я тут на днях видел Сяо И во дворе. Он умолял друга ударить его по лицу, а когда тот отказался, влепил пощечину сам себе. Си Лэн ничуть не удивился: — Это потому, что он хочет ездить на учебу из дома. Мин Чжи приоткрыл глаза, и на его губах заиграла понимающая улыбка: — Вот как? Он-то помнил, что куда более важной причиной было желание попасть на шоу на выживание «Shining Boys», верно? — Кстати, — Си Лэн решил сменить тему, тоже упомянув этот проект: — Джексон говорил, что продюсеры «Shining Boys» очень хотят пригласить тебя в качестве наставника по вокалу. Тебе не придется выступать на сцене, нужно будет просто учить ребят. Сонная дымка в темных глазах Мин Чжи мгновенно рассеялась. Его взгляд стал поразительно ясным и пристальным, когда он уставился на Си Лэна. Си Лэн потянулся за пивом с журнального столика. Его выразительный кадык слегка дернулся, когда он сделал глоток, запрокинув голову. Спустя мгновение он негромко добавил: — Это шоу будет иметь колоссальный успех. Оно станет невероятно популярным. — Ох, — Мин Чжи вдруг болезненно нахмурился и слегка сжался в комок на диване. — Это из-за алкоголя? Боль вернулась… Ломит все тело, и мышцы, и кости. — Я прекрасно знаю, что Сяо И просто притворился жертвой школьной травли, — Си Лэн, видя этот откровенный артистизм со стороны Мин Чжи, невольно улыбнулся. — Но ему всего пятнадцать, он несовершеннолетний. А тебе-то сколько? Мин Чжи обезоруживающе улыбнулся и ответил с самым праведным видом: — Мне всего двадцать пять. Я ведь уже совершеннолетний, разве нет? Си Лэн: «…» Даже если сложить вместе обе его жизни, Мин Чжи все равно оставался старше. И кто бы только в это поверил, глядя на него сейчас? Впрочем, Мин Чжи, скорее всего, просто перебрал с алкоголем, так что к его поведению стоило отнестись снисходительно. Си Лэн даже не заметил, насколько мягкими стали его собственный взгляд и интонации, когда он посмотрел на соседа и тихо произнес: — Но ты ведь старше меня. Мин Чжи согласно промычал в ответ: — М-м-м, я старше тебя. В этой фразе не крылось никакого двойного дна. Мин Чжи, похоже, действительно слишком захмелел, чтобы связно мыслить. Когда Си Лэн попытался отправить его домой, тот лишь мертвой хваткой вцепился в диван и даже не сдвинулся с места. — Мин Чжи. — Мин-шэнь. — Мин Чжи-гэ. Спустя приличное количество времени Мин Чжи наконец едва заметно приоткрыл глаза, в которых читалось искреннее изумление от последнего обращения. Си Лэн помахал ладонью перед его лицом, но никакой ответной реакции не последовало. — Тебе и правда настолько нравится спать на моем диване? Мин Чжи снова закрыл глаза, неопределенно промычав: — М-м-м. Си Лэн вздохнул и еще раз позвал его по имени, но ответа так и не последовало. Немного подумав, он спросил: — Ты вообще понимаешь, кто ты такой? Веки Мин Чжи дрогнули. Он слегка приоткрыл глаза, лениво разглядывая сидящего перед ним на корточках парня. Спустя мгновение он внезапно протянул руку, мягко перебирая пальцами вьющиеся волосы Си Лэна, и с улыбкой ответил: — Я — Сяо Лэн. Си Лэн не смог сдержать короткого смешка: — Хм? Ему стало искренне любопытно, какую еще нелепицу выдаст захмелевший Мин Чжи. Однако тот лишь пристально посмотрел ему прямо в глаза. Его взгляд внезапно стал поразительно ясным и сосредоточенным, а слова прозвучали невероятно отчетливо: — Я — гэгэ Сяо Лэна. Си Лэн замер. Спустя долгую паузу Мин Чжи негромко спросил: — Хочешь? Си Лэн поспешно ответил взгляд в сторону: — У меня нет гэгэ… И он мне не нужен. Мин Чжи упрямо надавил: — Значит, не хочешь? «…» Си Лэн на мгновение замолчал, уходя от ответа: — Ты пьян. — Нет. Эта сцена показалась Си Лэну до боли знакомой. Точно так же, как в ту ночь, когда случился их самый первый поцелуй на лофте. Реальность и воспоминания переплелись. У Си Лэна перехватило дыхание, и он снова ощутил давно забытое чувство беспомощности. — Точно так же, как ты защищаешь Сяо И и заботишься о нем, — серьезно, слово за словом произнес Мин Чжи, — я тоже хочу защищать и оберегать тебя. Как гэгэ. «Но я солгал тебе». Эти слова то и дело вертелись на языке, но Си Лэн с силой проглатывал их, словно осколки стекла, причиняя себе глухую боль. В горле нестерпимо горело, а грудь заполняла давящая пустота. Си Лэн вдруг поймал себя на мысли, что уже очень давно не курил. Когда-то он вел себя бунтарски и необузданно, списывая все на эксцентричность художника, но на самом деле его внутренние принципы были крепче любых стен. Он никогда не зависел от сигарет или алкоголя и умел подавлять любые неконтролируемые порывы. Си Лэн до глубины души ненавидел Жун Хайгао, но в то же время видел в нем жестокий урок. Поскольку в его собственных жилах текла половина крови этого человека, он испытывал подсознательный страх — панически боялся стать тем, кто идет на поводу у собственных желаний. Он бросил короткий взгляд на полусонного Мин Чжи. Немного поколебавшись, Си Лэн все-таки взял пачку сигарет, зажигалку и вышел на балкон. Там он выкурил полпачки за один раз. Если лжи рано или поздно суждено раскрыться, то чем скорее это произойдет, тем лучше. Добровольное признание всегда лучше, чем вынужденное. Но сейчас Си Лэн отчетливо понимал, что не способен на это. С каждым днем признаться становилось все труднее, а внутри него будто медленно сдувался воздушный шарик. Оставив Мин Чжи в гостиной, он в одиночестве поднялся на второй этаж, запер дверь спальни и включил музыку. Но успокоиться так и не смог: сердце билось в паническом смятении, которое было гораздо мучительнее любого кошмара. … Мин Чжи на диване, естественно, не спал. Он видел, как Си Лэн вышел на балкон покурить, вернулся, чтобы укрыть его одеялом, а затем поднялся наверх. Поднялся наверх. Поднялся наверх?! И не спустился обратно даже час спустя. Мин Чжи резко сел. От сонливости не осталось и следа, уступив место невероятному раздражению. В голове вдруг всплыли слова Жун Синъи, который как-то вскользь ляпнул, будто Си Лэн фригиден. Тогда Мин Чжи счел это глупой детской болтовней. Неужели правда? Да быть не может. Он хмуро посмотрел на темную лестницу. Их отношения действительно зашли в тупик. Он искренне открылся ему, фактически сделав признание, сопоставимое с предложением руки и сердца, — честное и глубокое. Но они так и не продвинулись дальше ни на шаг. Мин Чжи достал телефон и отыскал Джексона в контактах WeChat. Мин: 【Ты тут?】 Мин: 【Я снова навязал себя ему. Даже разыграл пьяного в стельку, будто вообще ничего не соображаю】 Под этим «им», разумеется, подразумевался Си Лэн, но… не поиронизировать над другом в такой ситуации было выше сил Цяо Юйсэня. Джексон: 【И ты сейчас пьян и ничего не соображаешь?】 Мин: 【Только ради него】 Джексон: 【Ну понятно】 Сегодня Цяо Юйсэнь явно был настроен огрызаться. И кто его только так разбаловал? Мин: 【Похоже, твоя собственная личная жизнь в последнее время катится к чертям?】 Джексон: 【Отвали】 Прямо под этим сообщением Цяо Юйсэня мгновенно вспыхнул красный восклицательный знак. Цяо Юйсэнь: «?» Мин Чжи прекрасно предвидел его гнев и заблокировал друга за секунду до этого. На самом деле он не злился. Секрет того, почему Мин Чжи умудрялся жить так легко и свободно все свои двадцать пять лет, крылся в одном простом правиле: если у него самого дела шли паршиво, он ни за что не позволял другим радоваться жизни. Цяо Юйсэнь быстро разгадал этот маневр и вместо WeChat настрочил ему обычное СМС: 【Да вы оба просто стоите друг друга】 Затем заблокировал его в ответ. Когда ночь сменилась днем, двое старых друзей по-прежнему благополучно значились в черных списках друг у друга. Мин Чжи положил телефон на стол и погрузился в свои мысли, подперев подбородок одной рукой, а другой слегка постукивая по полированной поверхности. В этот момент на экран выскочило новое сообщение. Шиничи: 【Мин Чжи-гэгэ, ты дома? (Ерзающий котик.jpg)】 Сяо И? Мин Чжи нахмурился, коротко ответил «нет», а затем добавил, что сейчас находится у себя в студии. Его студия по масштабам ничуть не уступала полноценному продюсерскому центру. Это было его личное королевство, где Мин Чжи правил безраздельно, и только Чжу Минлан периодически осмеливался оспаривать его авторитет. Жун Синъи, который был раз в десять болтливее своего старшего брата, сначала прислал парочку милых стикеров с вопросами о самочувствии, а затем осторожно поинтересовался, можно ли ему приехать. Хм. Кажется, нарисовалось легкое решение проблемы с тревогой и глухим молчанием, которыми его наградил Си Лэн. Мин: 【Приезжай】 Мин: 【Я угощу тебя обедом】 Шиничи: 【Обед не нужен!】 Шиничи: 【(Котенок уже бежит.jpg)】 Взволнованный Жун Синъи прибыл в офис своего кумира. Там его встретил Чжу Минлан и лично проводил наверх. Оказанная честь была велика, поэтому Жун Синъи так перенервничал, что по пути едва не споткнулся на ровном месте. Когда Чжу Минлан постучал в дверь кабинета, парень испуганно сглотнул. Доставив гостя по адресу, директор был немедленно свободен: — Можешь идти. Чжу Минлан тактично отступил, плотно прикрыв за собой дверь. — Что стряслось? — Мин Чжи сразу перешел к делу. Жун Синъи с искренним любопытством оглядел просторный кабинет, а затем заискивающе улыбнулся, явив миру очаровательную ямочку на щеке: — Мин Чжи-гэгэ, у тебя такая огромная компания! И сам ты сегодня выглядишь просто потрясающе красиво. Мин Чжи на мгновение лишился дара речи, а выражение его лица стало неописуемо сложным: — Будь добр, повтори этот комплимент своему брату, ладно? Жун Синъи мгновенно прикусил язык и неловко почесал затылок. Ему показалось, что здесь, в стенах компании, Мин Чжи держится куда более отстраненно, чем у них дома. Или все дело в том, что раньше рядом всегда присутствовал Си Лэн, а сейчас они впервые остались с кумиром один на один? Парня внезапно сковало сильное смущение. Заметив его замешательство, Мин Чжи поднялся, чтобы принести подростку напиток. Его тон заметно смягчился, когда он заговорил снова: — Все в порядке. Рассказывай, что у тебя за проблемы? — Н-никаких проблем… — Жун Синъи поспешно помотал головой. — Это… Он сделал пару шагов к столу Мин Чжи и случайно скользнул взглядом по лежавшему там документу, на котором отчетливо виднелось название «Shining Boys». Из его груди вырвался тихий удивленный вздох. Мин Чжи тут же взял со стола бумаги и повернул к нему: — Лао Чжу только что принес. — Значит, Мин Чжи-гэгэ, ты все-таки согласишься стать наставником по вокалу на «Shining Boys»? — Глаза Жун Синъи мгновенно зажглись восторгом. — Очень надеюсь, что ты согласишься… В этот момент в кабинет вернулся Чжу Минлан. Он принес для Жун Синъи свежее печенье и чашку свежемолотого латте. В ответ подросток одарил его такой милой улыбкой и искренним «спасибо», что директор мысленно похвалил себя за решение лично привезти мальчишку. Даже его вечно недовольный босс в эту минуту показался Чжу Минлану чуточку приятнее. Насладившись моментом всеобщего дружелюбия, Чжу Минлан повернулся к начальнику и нерешительно позвал: — Босс… — М-м-м, что такое? — Мин Чжи жестом пригласил парня устраиваться поудобнее. — Сяо И, подожди минутку, угощайся печеньем. Жун Синъи, который еще не успел собраться с духом для главного разговора, послушно сел на диван и принялся жевать. К его удивлению, Чжу Минлан поднял ровно ту же тему. — Босс, — со вздохом продолжил директор, — сегодня последний срок. По поводу этого крупного контракта на шоу на выживание — ты можешь наконец дать мне четкий ответ? Надутые щеки Жун Синъи мгновенно сдулись, а уши сами собой навострились. Однако Мин Чжи остался абсолютно хладнокровен, ответив с привычным сарказмом: — Они зовут меня в проект и при этом смеют ставить мне ультиматумы? — Да нет же, просто съемки стартуют со дня на день, — попытался урезонить его Чжу Минлан. — Организаторы не могут начать поиски другого кандидата, пока ты официально не подпишешь отказ. Жун Синъи молча закивал в знак согласия. — Прекрати. Разве они не выбирали между мной и Мэн Хуайчжи? — Мин Чжи невозмутимо скрестил руки на груди. Он слишком хорошо знал тактику Чжу Минлана, а потому многозначительно спросил: — Мэн Хуайчжи уже официально отказался? Чжу Минлан заискивающе усмехнулся, отчего его пухлое лицо стало еще круглее, и лишь спустя паузу неохотно признал: — Ну знаешь, его стиль не особо вяжется с форматом «Shining Boys». Он изначально был просто запасным планом. Ты посмотри на их наставников по рэпу и танцам — там же сплошной эпатаж, скандалы и драмы гарантированы. Мэн Хуайчжи для такого балагана слишком правильный. Жун Синъи, внимательно слушавший их разговор, слегка нахмурился — ему на самом деле очень нравилось творчество Мэн Хуайчжи. Мин Чжи отрезал: — Ближе к делу. — Ладно-ладно, — вздохнул Чжу Минлан, окончательно сдаваясь. — Он ведь женат. Ему нужно сопровождать мужа на международные соревнования. Иначе с чего бы продюсеры шоу так отчаянно заваливали контрактами именно тебя? Мин Чжи на мгновение лишился дара речи. Он в очередной раз мысленно выругался в адрес Мэн Хуайчжи. Что это вообще за человек такой, раз готов кричать о своем браке на весь мир и бросать работу ради супруга? «…» Просто смешно. Чжу Минлан лишь недоуменно моргнул, гадая, с чего вдруг его босс опять пришел в ярость. В этот момент Жун Синъи тоже подскочил со своего места, решив дожать ситуацию: — Мин Чжи-гэгэ, ну пожалуйста, согласись! Мин Чжи скользнул взглядом по лицу подростка. Поймав неуловимое, необъяснимое сходство с Си Лэном, он вдруг окликнул Чжу Минлана, который уже удрученно направлялся к выходу: — Ладно. Передай им, что я согласен. — Серьезно?! — Директор резко затормозил у двери. — Спросишь еще раз — и ответ снова станет «нет». «…» Сегодня Жун Синъи выбрал просто идеальное время. Он своими глазами увидел, как кумир подписал контракт на участие в шоу на выживание, о котором он сам так отчаянно мечтал! Подросток был на седьмом небе от счастья, а все его прежние тревоги мгновенно улетучились. — Мин Чжи-гэгэ, вообще-то я… — Ты успешно прошел прослушивание, — перебил его Мин Чжи. — Я знаю. Жун Синъи на несколько секунд буквально оцепенел от шока: — Ты… ты откуда знаешь?.. Вот это поворот. — Пообещай, что сохранишь это в тайне от моего брата, хорошо? Дело в том, что… Официальная трансляция шоу «Shining Boys» была запланирована на конец года, но закрытый тренировочный лагерь для стажеров начинался гораздо раньше, почти за месяц до эфиров. Программа была плотной: профессиональная подготовка, съемки ознакомительных профайлов, заселение в общежитие, запись первого отборочного выступления, распределение по командам, репетиция заглавной песни… Жун Синъи планировал подговорить маму оформить ему учебный отпуск, скрывая все от Си Лэна до последнего, чтобы просто поставить брата перед фактом. Парень рассчитывал, что если не вылетит в первом же раунде и докажет свое мастерство, Си Лэн уже не станет силой забирать его с проекта. Полные надежды глаза Жун Синъи подозрительно увлажнились. Из-за длинных и густых ресниц он сейчас напоминал беззащитного, жалобного зверька. Однако Мин Чжи оставался предельно серьезным, а его суровый вид в эту минуту напоминал манеры самого Си Лэна. — И чем, по-твоему, я могу тебе помочь? Неужели ты всерьез думаешь, что сможешь это скрыть? Жун Синъи растерянно замялся: — Я… — Даже если ты утаишь свой отпуск, как только шоу выйдет в эфир, тебя увидит вся страна. Словно поймав какую-то безумную мысль, Мин Чжи вдруг задорно приподнял бровь, и вся его напускная строгость мгновенно испарилась. — Мне что, ради твоей тайны придется запереть твоего брата дома, полностью отрезать его от внешнего мира и запретить пользоваться интернетом? Ты хочешь, чтобы я упек его в одиночную камеру?