Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Твердая и ясная позиция Мин Чжи вынудила Жун Синъи рассказать Си Лэну правду. Жун Синъи не умел хранить секреты, да и отношения с братом у него были теплыми. И все же этот вопрос сильно его беспокоил, заставляя нервно грызть ногти. — Мин Чжи-гэгэ, ты не знаешь… Мин Чжи поспешно перебил: — Не знаю чего? — С самого детства отец хотел, чтобы я усердно учился. Он говорил, что только учеба может изменить нашу судьбу, — глаза Жун Синъи блеснули, и он замолчал на несколько секунд, прежде чем закончить: — …чтобы мы не повторили его участь. Мин Чжи хотел спросить что-то еще, но Жун Синъи, прежде веселый и жизнерадостный, внезапно поник, словно гриб. Он опустил глаза и пробормотал: — Последние несколько лет мы почти не виделись. Я просто игнорировал его. — Ладно, я решился, — наконец Жун Синъи сделал выбор и спросил: — Хорошо, Мин Чжи-гэгэ, а поблизости есть хорошие торговые центры? Я хочу купить брату подарок, прежде чем всё ему рассказать. После долгих раздумий ему в голову пришла лишь неуклюжая мысль: завалиться с подарком, словно ласка, пришедшая в гости к курице. Мин Чжи не стал его отговаривать, но у него были свои дела, поэтому он отправил с ним Чжу Минлана. Знаменитый тренер, обладатель золотой медали, внезапно превратился в няньку — разительная перемена. Однако в тот самый момент, когда они, довольные покупками, переходили улицу возле главного входа в компанию, дорогу им преградил потрепанный мужчина средних лет. Жун Синъи замер, и его тело мгновенно напряглось — инстинктивная реакция на всепоглощающий страх. Чжу Минлан почувствовал неладное и окликнул его. Жун Синъи вышел из оцепенения и поспешно схватил тренера за руку: — Чжу-шушу, пойдем… Но Жун Хайгао уже шагнул вперед: — Жун Синъи! Чжу Минлан растерялся. Он услышал, как мужчина позвал парня по имени, но тон незнакомца был явно враждебным. Он нахмурился, чувствуя, как в нем просыпается защитный отцовский инстинкт. Заслонив собой подростка, он повернулся к агрессивному мужчине и спросил: — Вы кто такой? — Кто я? — черты лица мужчины были вполне правильными, но выражение казалось свирепым и злобным, а ухмылка — еще более пугающей. Он то и дело косился на прячущегося за чужую спину Жун Синъи и медленно произнес: — Конечно же, я его отец. — …Нет, это не так, — Жун Синъи попытался спрятаться еще сильнее. Вероятно, этот человек действительно был отцом Жун Синъи, но он определенно не выполнял отцовских обязанностей. Жун Хайгао был готов к тому, что сын станет отпираться. Видя, что Чжу Минлан хорошо одет, он вежливо обратился к нему: — Я правда его отец. Подождите, сейчас я вам покажу… Жун Хайгао опустил голову и принялся шарить по карманам. Чжу Минлан воспользовался моментом, достал телефон и отправил сообщение Мин Чжи. — Вот, посмотрите сами, — Жун Хайгао ткнул в экран телефона с фотографиями. — Это он и его брат, а вот его свидетельство о рождении, видите? Он родился недоношенным, лежал в инкубаторе, обошелся мне в десятки тысяч. — Этот мерзавец в прошлый раз даже укусил меня, а я на него зла не держу, — с улыбкой добавил Жун Хайгао. — Спасибо вам, можете просто вернуть его мне. Чжу Минлан тоже улыбнулся, но теперь его обычно добродушное лицо излучало опасность и угрозу. Улыбка сползла с лица Жун Хайгао, стоило ему услышать вопрос Чжу Минлана: — Что за чушь ты несешь? Жун Синъи никак не ожидал такой реакции. Теплая ладонь мягко погладила его по затылку. Чжу Минлан повернулся к нему, и его тон мгновенно смягчился: — Не бойся, шушу заберет тебя домой. Жун Хайгао на секунду ошеломленно замер, а затем буквально взорвался: — Ты, ублюдок! Да как ты смеешь?! Это мой сын! Куда ты его тащишь?! Свирепый и жестокий человек мгновенно сбросил маску вежливости и бросился вперед, пытаясь схватить Жун Синъи. — Стой. Позади них раздался глубокий, холодный мужской голос. Он прозвучал тихо, но заставил Жун Хайгао мгновенно застыть на месте. Чжу Минлан воспользовался заминкой, крепко схватил Жун Синъи за руку и быстро увлек его к зданию компании. Жун Хайгао не стал их преследовать. Вместо этого он резко обернулся на голос и замер: перед ним стояла та самая цель, которую он выслеживал целый месяц! По сравнению с Мин Чжи, Жун Синъи был для него лишь неожиданным бонусом. Он тут же сменил тактику и подобострастно подошел ближе: — Большая звезда! Мин Чжи, верно? Наконец-то я тебя нашел! А твой администратор на входе — та еще штука, из-за моего вида даже регистрировать меня не хотел. Мин Чжи слегка нахмурился. Он уже видел этого человека раньше. В прошлый раз, возле съемной квартиры Си Лэна, тот стоял с фотографией подростка в руках. Свирепый и агрессивный, точь-в-точь как коллектор, он грубо допытывался, не видел ли Мин Чжи этого парня. Однако когда Мин Чжи позже спросил об этом Си Лэна, тот проявил скрытность и поспешно перевел тему. Потом кто-то караулил Си Лэна у входа на телестудию, а следом от него внезапно потребовали расторгнуть договор аренды. И вот теперь этот тип снова возник перед ним. Он утверждал, что приходится отцом Жун Синъи. А это автоматически означало, что он был отцом Си Лэна. Все странные, разрозненные детали пазла мгновенно сложились в единую картину. Мин Чжи никогда не знал своего родного отца: тот умер за два года до того, как мальчика признала семья Цзян. Это было печально, но, по крайней мере, оставляло сироте возможность фантазировать о надежном и любящем родителе. Но некоторым людям лучше бы умереть, чем влачить такое существование. Как и этот человек перед ним. Глаза Мин Чжи оставались холодными. Жун Хайгао подобострастно подошел ближе, потирая руки: — Я видел в интернете, что вы с Жун… то есть с Си Лэном, очень близки. Вы ведь отвалили ему кучу денег, верно? Не знаю, куда он теперь переехал, но устроился отлично, развлекается вовсю и знать не хочет родного отца. Что вы об этом думаете? Он продолжал разглагольствовать, но Мин Чжи ответил лишь тремя словами: — Ну и что? Жун Хайгао на секунду потерял дар речи, недовольно цокнул языком и, отбросив притворство, выложил все напрямую: — Вам, знаменитостям, наверное, нужно поддерживать хорошие отношения с фанатами, да? Но вы выбрали не того парня… Мин Чжи пропустил мимо ушей все его обвинения в адрес Си Лэна — в холодности, бессердечности и скверном характере. — Он довольно скрытный человек. Эта короткая фраза оборвала бессвязный поток слов Жун Хайгао. Терпение Мин Чжи подошло к концу, и он сухо спросил: — Что-то еще? Жун Хайгао открыл было рот, но сперва тщательно обдумал слова и лишь затем произнес: — Он сбежал из дома в семнадцать лет, он тебе рассказывал? Никому ни слова не сказал, даже младшему брату. Тот потом несколько дней ревел… Мин Чжи слегка замер. Неудивительно. Хотя братья явно дорожили друг другом, между ними все равно чувствовалась странная дистанция. Вот в чем крылась причина. Жун Хайгао решил, что перехватил инициативу: — Ну и как тебе такое? Разве этот щенок вообще человек? Однако Мин Чжи лишь опустил глаза и тихо пробормотал: — Должно быть, он чувствует себя очень виноватым. В семнадцать лет Си Лэн не мог защитить даже самого себя. Он понимал, что оставаться дома опасно, и лучшее, что он мог сделать — это уйти в одиночку. Его брат был слишком мал, и семнадцатилетний подросток просто не смог бы забрать его с собой и вырастить. К тому же, насколько знал Мин Чжи, мать Жун Синъи была жива, и тот часто бывал у нее дома. Мин Чжи предположил, что если мать и забрала Жун Синъи с собой, то, скорее всего, уже после побега Си Лэна. Си Лэн наверняка служил главной мишенью для домашнего насилия, и после его исчезновения женщине оставалось только бежать, прихватив младшего ребенка. Мин Чжи почти мгновенно понял мотивы Си Лэна: парень не сделал ничего плохого, но все эти годы его, должно быть, заживо сжирало чувство вины. Взгляд Мин Чжи потемнел. Жун Хайгао же решил, что его извращенная логика сработала, и самодовольно ухмыльнулся: — Ты ведь тоже так думаешь, верно? Мин Чжи никак не изменился в лице, лишь сухо спросил: — Чего ты хочешь? — Я видел, что он теперь довольно популярен в сети. Все твердят, какой он холодный снаружи, но чуткий внутри, нахваливают его без конца. Но если бы наружу вылезло его истинное лицо, это ведь вмиг разрушило бы его карьеру, а? — алчная натура Жун Хайгао стремительно лезла наружу. — Ты сейчас крутишься рядом с ним, так что скандал и по тебе ударит. Знаю я, как вы, знаменитости, трясетесь над своим имиджем. К тому же вы при деньгах, а я ведь многого не прошу… Пока Чжу Минлан все еще объяснялся по телефону, Си Лэн уже выскочил на улицу, поймал такси и практически на перегонки со временем бросился к Мин Чжи. Он не смотрел по сторонам и даже не успевал реагировать на восторженных сотрудников компании, которые пытались выпросить автограф. Секретарь сразу же провела его к лифту, чтобы подняться наверх. Мин Чжи ждал прямо у дверей лифта, выглядя абсолютно спокойным и невозмутимым. При виде него паника Си Лэна улеглась наполовину. Его давний страх перед открывающимися дверями лифта почти полностью отступил. Сейчас Си Лэн не выказывал прежнего ужаса, лишь легкую тревогу: — С Сяо И все в порядке? — Он в моем кабинете, Лао Чжу приглядывает за ним, — Мин Чжи на секунду умолк, а затем добавил: — Тот человек в конференц-зале. Хочешь пойти со мной? Ресницы Си Лэна дрогнули. Спустя пару секунд он кивнул: — Хорошо. Когда Жун Хайгао увидел, что Мин Чжи вернулся, как и обещал, да еще и привел с собой неуловимого Си Лэна, он окончательно поверил, что его шантаж удался. Мин Чжи и Си Лэн сели рядом. Окинув взглядом Жун Хайгао, сидевшего напротив, Мин Чжи повернулся к Си Лэну: — Хочешь что-нибудь сказать ему? Жун Хайгао неловко заерзал и заискивающе попытался перевести стрелки: — Да нет, ничего такого. Разве мы с вами уже обо всем не потолковали? Прекрасно же побеседовали, теперь все улажено. Мин-цзун, послушайте… — Что ты ему наговорил? Си Лэн резко поднялся со своего места, и на его обычно маске безразличия проступило явное беспокойство. Жун Хайгао посмотрел на него с издевательской усмешкой: — Да так, напомнил, до чего же ты похож на меня — своего дорогого папочку. Лицо Си Лэна мгновенно побелело. — Мин-цзун… — Жун Хайгао продолжал заискивать перед Мин Чжи, преданно заглядывая в глаза и потирая ладони в явном ожидании денег. Этот жест был слишком хорошо знаком Си Лэну. Однако Мин Чжи тоже поднялся со своего места. Он не спеша обошел Жун Хайгао и, глядя на него сверху вниз, ледяным тоном произнес: — Раз уж тебе больше нечего сказать, убирайся. Улыбка на лице Жун Хайгао медленно растаяла. Си Лэн поспешно сделал шаг вперед, пытаясь перехватить Жун Хайгао прежде, чем тот успеет выкинуть какую-нибудь глупость. И не зря: выражение лица Жун Хайгао резко переменилось, и он агрессивно рявкнул на Мин Чжи: — Эй! Ты… Желудок Си Лэна скрутило от подступившего отвращения. Мысль о том, что в его собственных жилах течет кровь этого человека, вызывала еще большую тошноту. Каким теперь его увидит Мин Чжи? Больше десяти лет Си Лэн считал Жун Хайгао своим главным врагом. Он давно перестал надеяться на отцовскую любовь и всегда старался казаться равнодушным и холодным, но сейчас… Как Мин Чжи отнесется к нему после всех этих гнусных слов и выходок его биологического отца? Кончики пальцев Си Лэна мгновенно заледенели. Он совершенно растерялся и в панике попытался остановить Жун Хайгао. Однако Мин Чжи, словно предугадав это движение, сам резко перехватил руку Жун Хайгао и с силой вывернул ее за спину, заставив того взвыть от боли. — Если я солью всё папарацци, он утянет тебя за собой на самое дно!! — Он мой сын, я знаю этого щенка как облупленного! Он же помешан на деньгах! Я попросил у него жалкие гроши, а он зажал! Ему даже на родного младшего брата плевать, эгоистичная и бессердечная тварь… — Он лжец, он тебя дурит! Ну и дурак же ты! Зачем ты строишь из себя благодетеля и думаешь, что такой подонок будет тебе благодарен?! Смех да и только! Не в силах вырваться из стального захвата, Жун Хайгао мог лишь бессильно брызгать слюной, выкрикивая угрозы и оскорбления. Си Лэн покрылся холодным потом, его горло словно сжало тисками. Мин Чжи, который отродясь не знал страха перед чужими угрозами, был в ярости. Однако, заметив состояние Си Лэна, он подавил гнев и медленно разжал кулак. Этот подонок Жун Хайгао был заядлым игроком с бешеным нравом, из-за чего детство обоих мальчиков прошло во тьме и под гнетом постоянного насилия. Даже сейчас детская травма все еще имела огромную власть над Си Лэном. Какой бы праведной ни была ярость Мин Чжи, он не мог устраивать расправу прямо на глазах у Си Лэна. И он сдержался. — Я не хочу распускать руки при нем. Мин Чжи с силой толкнул извивающегося мужчину, отчего тот повалился на пол, и холодно взглянул на него сверху вниз: — Так что проваливай сам. Поскольку убираться добровольно Жун Хайгао отказался, в зал ворвались дежурившие наготове телохранители Мин Чжи и пинками выставили его вон из здания компании. В конференц-зале воцарилась оглушительная тишина. Си Лэн все еще не мог прийти в себя, на его лице застыло крайнее замешательство. Каждое слово Жун Хайгао заставляло его сердце болезненно сжиматься. Но Мин Чжи остался абсолютно невозмутим: он хладнокровно выставил мерзавца за дверь, а теперь спокойно пил воду, будто вообще ничего не произошло. В душе Си Лэна бушевал ураган. После долгих внутренних терзаний он наконец напускным небрежным тоном спросил: — Ты ведь… не дал ему денег, верно? — Конечно, нет. — …Вот и хорошо. Мин Чжи поднял на него глаза и с легкой усмешкой поинтересовался: — Что, теперь ты переживаешь за мой кошелек? В этой фразе прозвучало нечто двусмысленное. Си Лэн нахмурился, но не стал зацикливаться на этом. Помня, что Жун Хайгао все-таки приходится ему биологическим отцом, он не знал, как именно стоит говорить о нем с Мин Чжи. Парень впервые в жизни замешкался из-за такого пустяка и в итоге произнес как можно тактичнее: — Он — бездонная бочка. И он не имеет к тебе никакого отношения. Но гнусные обвинения Жун Хайгао все еще набатом отдавались в его голове. Слова о том, что он эгоистичная, бессердечная тварь, лжец с паршивой генетикой. Си Лэн принялся нервно тереть ткань брюк, а спустя мгновение все же не удержался и тихо спросил: — Что еще он тебе наговорил? Мин Чжи, который всегда видел его душу насквозь вопреки любой защите, улыбнулся и беззаботно ответил: — Ну, если вкратце, то доверил тебя моей заботе. Си Лэн опешил, но, быстро сообразив, к чему тот клонит, беспомощно выдохнул: — Как такое вообще возможно? Лицо Мин Чжи мгновенно стало серьезным: — Ему нужны были только мои деньги, поэтому он без умолку лил на тебя грязь. Я ведь не идиот, сам могу во всем разобраться. Ресницы Си Лэна едва заметно дрогнули. Мин Чжи, сделав вид, что ничего не заметил, недовольно цокнул языком. Он поднялся с места, брезгливо покосился на стул, где только что сидел Жун Хайгао, и с явным раздражением добавил: — Я вообще-то собирался дать ему шанс извиниться перед тобой. Иначе я бы еще в первые секунды его избил и спустил с лестницы.