Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Второе публичное выступление со спектаклем «Shining Boys» должно было определить 35 стажеров, которые пройдут дальше из нынешних сорока пяти. Исключению подлежали всего десять человек, но никто не смел расслабляться — никто не верил, что этот шанс один к четырем обойдет его стороной. Чем дальше продвигался конкурс, тем преданнее становились фанаты. Изначально они делили свои голоса между несколькими понравившимися ребятами. Но по мере того как конкуренция усиливалась, а количество мест уменьшалось, они концентрировали все силы на своих фаворитах, чтобы гарантировать им дебют. Из-за этого общий рейтинг сильно изменился. Жун Синъи, который изначально занимал высокое 19-е место благодаря симпатии обычных прохожих, опустился на 28-е, едва не вылетев из шоу. — Это тревожный звонок для его фанатов. В следующий раз они объединят голоса, и он точно будет в безопасности, — сказал Мин Чжи. — Так что все к лучшему, не волнуйся. Хмурое лицо Си Лэна смягчилось. Он улыбнулся и слегка прикусил губу: — Все в порядке, я знаю. Все эти места для дебюта уже куплены. — На самом деле нет, — не стал скрывать Мин Чжи. — Продаются от силы два места. Еще четыре или пять бронируются компаниями заранее, а одно или два действительно зависят от таланта и мастерства. Казалось бы, справедливая система всеобщего голосования на самом деле давно подвергалась манипуляциям — это было хорошо известное, но негласное правило индустрии. Компании, которые за занавесом забронировали места, с самого первого выпуска обеспечивали своим стажерам больше экранного времени. Их сюжетные линии и пути развития были тщательно продуманы сценаристами. Они изначально стояли совсем не на той стартовой линии, что обычные участники. Среди независимых стажеров, которые смогли пробиться к славе и успешно дебютировать, до сих пор были только Лян Хуай и нынешний «национальный центр». Мин Чжи внезапно спросил: — Как думаешь, Жэнь Сюй дебютирует? Си Лэн был ошеломлен этим неожиданным вопросом, а затем честно ответил, основываясь на воспоминаниях о своей прошлой жизни: — Нет… Он должен был стать девятым, совсем немного не дотянув до проходного места. Мин Чжи с готовностью принял его предсказание, а затем слегка нахмурился: — Это нехорошо. Компания Huoshu Entertainment полна решимости продвинуть одного из своих стажеров. Си Лэн откровенно признался: — Я даже не помню имен других их участников. Эти двое были еще дальше от дебютных позиций, чем Жэнь Сюй. В настоящее время, несмотря на 28-е место в рейтинге самого Жун Синъи, Лян Чжун, с которым он был близок, неожиданно оказался на 12-й строчке. Жун Синъи завоевал симпатию поклонников и подружился с набирающим популярность Лян Чжуном, так что выход в финал не должен был стать для него проблемой. За места в топ-9 боролись несколько крупных агентств, и эти два независимых стажера неожиданно стали «темными лошадками». Их успех заставил конкурирующие компании временно отложить внутренние распри и объединить силы против них. Жэнь Сюй, занимавший сейчас 11-е место — чуть ниже зоны дебюта, — был сам не свой от злости. Вечером ему позвонил менеджер и сообщил, что компания уже начала скупать голоса, но, к сожалению, его собственный фандом недостаточно силен. После этого ему посоветовали умерить свое высокомерие. — Ты ведь смотрел эти сериалы и читал романы? Типа «красивый, сильный и несчастный» — юные девушки обожают такие типажи, — поучал менеджер. — Этот Жун Синъи случайно упомянул свою семью в чате: ляпнул, что никогда не был в парке развлечений, а дома у него мыши… Хотя это чистой воды мелодрама, ты даже не представляешь, как сильно это заводит фанатов. А вот твои отношения с этим парнем — уже перебор, хорошего понемножку. Активность в супертеме вашего пейринга в три раза ниже, чем у Жун Синъи и Лян Чжуна… Мы ведь даже подстроили для тебя сцену «драки»… Жэнь Сюй раздраженно поморщился. — Но есть и хорошие новости, — менеджер сменил тему. — Жун Синъи — это сценический псевдоним, его настоящая фамилия — Жун. Довольно интересно, он сменил имя только перед самым началом шоу. Мы также узнали, что он учится в Хайнинской международной школе. Все его душещипательные истории, скорее всего, выдуманы. — В любом случае, сосредоточься на тренировках, выступи хорошо, и ты обязательно дебютируешь. Лучше всего, если он вылетит пораньше. Если нет, мы просто подождем финальной прямой трансляции… Шоу «Shining Boys» по-прежнему пользовалось огромным успехом. Каждый эпизод мгновенно попадал в тренды, а его популярность была беспрецедентной. У аккаунта Жун Синъи в Weibo, созданного незадолго до начала шоу, уже было двести тысяч подписчиков — поразительная цифра для новичка. После того как у него конфисковали телефон, его единственной публикацией оставалась запись, сделанная в день открытия профиля. Именно она стала местом сбора старых и новых поклонников, собрав сотни тысяч комментариев. @ЖунСинъи_yeahV: Это сделал мой друг! [Фото] На фотографии он держал Бан Ли — кота, который быстро набрал вес после стерилизации. Чтобы скрыть обстановку квартиры Мин Чжи, Си Лэн размыл фон, сосредоточив все внимание на парне и трехцветном коте. В комментариях фанаты отчаянно пытались выяснить личность этого загадочного человека. 【Я проверила всех знаменитостей с фамилией Жун… Есть ли еще артисты, похожие на нашего И-бао? А-а-а, как же любопытно!!】 【С такой генетикой было бы преступлением, если бы его гэгэ не дебютировал!】 【Его гэгэ, должно быть, красавец и душка. И-и так к нему привязан, постоянно звонит ему, постоянно упоминает… Пожалуйста, стафф, верните И-и телефон, пусть он выложит фотки своего красивого гэгэ, а?】 【Я слышала, что платформа тратит целое состояние, чтобы пригласить семьи стажеров на финал. Его гэгэ ведь приедет, правда???】 … Время летело незаметно. Когда Жун Синъи начал готовиться к третьему публичному выступлению, декабрь уже подходил к концу. Во время очередного телефонного разговора Жун Синъи взволнованно сообщил Си Лэну хорошую новость: — Гэ! Я слышал, что команда-победитель третьего выступления получит шанс выступить на новогоднем гала-концерте KBN… Ты придешь? Си Лэн усмехнулся: — Ты так уверен в своей победе? — Да! Чтобы чего-то добиться, сначала нужно поставить цель! — уверенно заявил Жун Синъи, а затем снова спросил: — Так ты придешь? — То есть теперь ты так запросто просишь своего гэгэ тратить деньги? — Разве я не говорил, что верну тебе все вдвойне, когда разбогатею? — пробормотал Жун Синъи. — Ну или можешь найти кого-нибудь другого, кто за тебя заплатит. Си Лэн невольно подумал, что с таким характером, как у Жун Синъи, если не случится ничего катастрофического, его жизнь сложится куда лучше, чем у него самого в прошлом. Посмеявшись и выслушав очередную порцию бессвязных откровений, Си Лэн произнес несколько кратких ободряющих слов и повесил трубку. Кстати, о новогоднем гала-концерте KBN. Это был важный сюжетный поворот в романе, но в оригинале он должен был произойти лишь через три года — спустя полгода после его собственной смерти. В тот момент отношения между главными героями, гонгом и шоу, уже зашли в тупик, и их разделяла лишь тонкая преграда. Одержимый и деспотичный злодей-гонг, обезумевший от безответной любви, подсыпал наркотик главному герою-шоу, но из-за неожиданного стечения обстоятельств это непреднамеренно сыграло на руку главному герою-гонгу. Вспоминая этот сюжет сейчас, Си Лэн уже не мог оставаться отстраненным наблюдателем. Он хмурился все сильнее, а его лицо становилось мрачнее тучи. В груди болезненно сдавило, накатило тяжелое чувство тревоги. Он поймал ни в чем не повинную Бан Ли и несколько раз сердито погладил ее, но настроение так и не улучшилось. Си Лэн доверял Мин Чжи, но не был уверен, сможет ли тот противостоять правилам этого мира. Мин Чжи сам рассказывал ему, что каждый раз, когда он заставлял Цяо Юсэня добиваться Ло Цзяяня, у него начинала раскалываться голова, да и после тех первых поцелуев ему тоже было не по себе. Прижимая к себе Бан Ли, Си Лэн вернулся в комнату. Пока он разговаривал по телефону, Мин Чжи тоже зря времени не терял — он оккупировал его студию на чердаке, но из вежливости рисовал только на обрывках бумаги. Си Лэн подошел ближе, чувствуя легкое изнеможение: — Здесь же лежит целая стопка чистой бумаги для рисования. Зачем ты берешь мои выброшенные черновики? Мин Чжи с восторгом продемонстрировал ему свой последний шедевр: — Смотри! На листе был набросок, который сам Си Лэн посчитал неудачным, — портрет Мин Чжи, главной проблемой которого была слегка заваленная композиция. Однако Мин Чжи кое-что добавил в это большое пустое пространство. Поняв, что нарисовать человека у него выходит разве что на уровне «палка, палка, огуречик», он переключился на пингвинов. На бумаге красовался милый, неуклюжий пингвин, нарисованный с детской непосредственностью. Он забавно прислонился головой к схематичной фигурке Мин Чжи, изображенной рядом. — Если я выпущу еще один альбом, то возьму это для обложки. Что думаешь? Си Лэн смерил взволнованного Мин Чжи спокойным взглядом: — Ты планируешь снова заняться музыкой? Весь запал Мин Чжи мгновенно испарился. Он посмотрел на рисунок в своих руках и пробормотал: — И то правда… Он уже собирался скомкать и выбросить листок, но после секундного колебания аккуратно сложил его и убрал. — Музыкальное проклятие, — впервые абсолютно серьезно спросил Си Лэн. — Почему? 31 декабря, канун Нового года. В последние несколько лет Си Лэн редко выходил из дома, если это не касалось работы или покупок. Он особенно избегал праздников: чем оживленнее было на улицах, тем сильнее его съедала тоска. Но в этом году его неугомонный сосед вытащил его на улицу и даже велел взять с собой сменную одежду. Си Лэн, хоть и недоумевал, спорить не стал. Он уже привык к поездкам в машине Мин Чжи. Пристегнув ремень безопасности, он вдруг спросил: — Твой последний концерт ведь был три года назад? Если быть точным, Мин Чжи оставил музыку ровно три года назад, день в день. Мин Чжи согласно кивнул: — Сегодня мы поедем в город Т. Си Лэн угукнул, а затем предложил: — Включишь что-нибудь из своего по дороге? — Это немного странно, — тон Мин Чжи уже не был таким скрытным, как раньше. Он весело отмахнулся от вежливой просьбы Си Лэна: — Я ведь сижу прямо перед тобой. Какой смысл слушать мои старые записи? —… — Си Лэн уже научился с ним общаться. — Тогда спой вживую. Мин Чжи усмехнулся, притворяясь скромником: — Нет, я уже все забыл. К тому же… У Си Лэна появилось нехорошее предчувствие. И не зря. Мин Чжи продолжил: — Ты разве сам не заметил сегодня утром? Штанга в моем языке слишком большая, она мешает нормально говорить. Си Лэн: —… Кстати, пирсинг на языке и татуировка «shhh» на пальце появились у Мин Чжи как раз после того новогоднего концерта. Пытаясь понять, что произошло с Мин Чжи на том выступлении, Си Лэн раньше думал, будто тому просто надоело петь. Но эта логика изначально была ошибочной и вела к ложному выводу: в прошлой жизни пирсинг и татуировку все считали романтическим жестом, символизирующим красивый уход со сцены. На самом же деле это были шрамы-напоминания. Он сделал это, чтобы заставить себя замолчать: «Больше не пой, твоя музыка — проклятие». Машина съехала с шоссе и затормозила в пригороде соседнего города Т, возле старого частного дома. Серые стены пошли трещинами и облупились, углы заросли сорняками. Чистой оставалась лишь каменная дорожка, ведущая к крыльцу, — судя по всему, сюда регулярно приезжали, но из-за плотного графика надолго не задерживались. Уже у самых дверей Мин Чжи глухо произнес: — Моя мама умерла, когда мне было семь лет. Этот сюжетный поворот Си Лэн уже знал из синопсиса романа, но от самого Мин Чжи услышал об этом впервые. — Она внезапно умерла от переутомления, — продолжил Мин Чжи. — Работала в ночную смену в круглосуточном магазине, расставляла товары на полках и вдруг потеряла сознание. — Я начал заниматься музыкой года в три. Она вкалывала без продыху, чтобы оплатить мои уроки игры на фортепиано. Одно занятие стоило триста юаней — это три дня ее работы. Си Лэн стоял рядом, молча слушая. — Моя бабушка жалела ее и постоянно твердила: «Брось это дело». Но мама не сдавалась, из-за чего они страшно ругались, — рассказывал Мин Чжи. — А потом, рано утром следующего дня, бабушка уехала. Она потратила все свои сбережения на мое обучение, чтобы маме не приходилось так тяжело работать. Си Лэн внимательно слушал, и в его голове медленно зарождалась мысль: несмотря на бедность, Мин Чжи вырос в любви. Неудивительно, что он стал таким, какой он есть сегодня. — Моя мама здесь, — Мин Чжи свернул во двор и указал на небольшой холмик среди сорняков. — Просто посмотри, кланяться не нужно. Мы ведь навестим твою маму завтра? Си Лэн тихо кивнул: — Хорошо. Они пробрались в дом через хлипкую заднюю дверь, напоминая парочку хитрых воришек. Но в этом доме явно нечего было красть — точно так же, как и в том месте, где раньше жил сам Си Лэн. — Позже я переехал к семье Цзян, а потом дебютировал. Но бабушка наотрез отказалась ехать со мной в Пекин и настояла на том, чтобы остаться здесь одной, — продолжал Мин Чжи. — Я не смог ее переубедить, поэтому просто оставил в покое. Она терпеть не могла чужаков в доме, так что я нанял сиделку, которая каждый день готовила ей еду. Она жила в маленьком домике по соседству, совсем рядом, чтобы всегда присматривать за ней. Рассказывая о своем прошлом, он сохранял спокойный и отстраненный тон, но его пальцы при этом беспокойно перебирали мягкие, вьющиеся кончики волос Си Лэна. Следующая часть истории превзошла все ожидания Си Лэна. Она даже заставила его задуматься: действительно ли этот мир — всего лишь роман? Ведь те моменты, которые не были подробно описаны в сюжете — например, его собственное мрачное и несчастное детство или разбитые мечты Жун Синъи. Все это было ужасающе, жестоко реально. И даже Мин Чжи, один из главных героев, не смог этого избежать. Новогодний концерт 31 декабря три года назад был грандиозным событием, подготовка к которому заняла целый год. К сожалению, его бабушка была уже слишком стара и слаба, ее здоровье просто не позволило бы вынести шум и толпу на стадионе. Концерт не транслировался по телевидению в прямом эфире, но Мин Чжи очень хотел, чтобы она увидела его выступление. Поэтому он специально договорился с оператором, настроив закрытую прямую трансляцию лично для нее. Домработница приготовила пожилой женщине ужин здесь, в городе Т, помогла включить компьютер, который купил Мин Чжи, а затем вернулась к себе в соседний дом, ожидая начала шоу в восемь вечера. Это был невероятно мощный, драйвовый рок-концерт. Пожилая женщина не совсем понимала этот жанр музыки, но она видела, какая большая и красивая сцена, и как ярко, гордо и харизматично сияет на ней ее внук. Она невероятно им гордилась. Мин Чжи всегда беспокоился о ее здоровье и именно поэтому не осмелился привезти ее на стадион. Однако, несмотря на всю свою осмотрительность, он и представить себе не мог, что тяжелая, агрессивная рок-музыка спровоцирует инсульт. Возможно, она пыталась позвать на помощь, но Мин Чжи об этом так и не узнал. Его музыка заглушила все остальные звуки в мире, включая отчаянный крик бабушки и ее последние слова, обращенные к нему. Его концерт гремел до полуночи. Сиделка потом рассказала, что пожилая женщина, у которой были проблемы со слухом, выкрутила звук компьютера на максимум. Музыка орала так сильно, что ее было слышно даже в соседнем доме, и женщине пришлось спать в берушах. На следующее утро, когда сиделка пришла готовить завтрак, она обнаружила лишь остывшее тело. … Си Лэн не знал, что ответить на это признание. Его и без того скудный словарный запас словно замерз, превратившись в колкие сосульки, свисающие с карниза. — Я рассказал это только тебе. Больше никто не знает, — Мин Чжи посмотрел на него предельно серьезно. — Ты называешь меня главным героем, но я косвенно погубил двух людей, которые любили меня больше всего на свете. — Поэтому я думаю, что этот мир, включая тебя самого, устроен совсем не так, как ты себе представляешь. Спустя долгое время Си Лэн наконец выдавил из себя: — Внезапная смерть от переутомления и инсульт — это несчастные случаи. Никто не мог их предвидеть. Собравшись с духом, Си Лэн заговорил медленнее и четче: — До самого последнего вздоха твоя бабушка смотрела на тебя — на то, как ярко ты сияешь на сцене. Она слушала твой голос и твою музыку, которую ты так любишь. — Если смерть — это сон, от которого нельзя проснуться, то отныне все ее сны будут только о тебе. Эти нежные карие глаза окончательно очаровали его. Мин Чжи подумал, что теперь ему уже точно не сбежать. Голос Си Лэна звучал мягко, словно падающий снег, а его слова ощущались как прикосновение легкого перышка — нежно, невесомо и едва уловимо. — Ее внук до конца был рядом с ней. Она наверняка ушла счастливой. Мин Чжи, разве ты сам так не думаешь?