Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Мин Чжи опоздал. На фоне всеобщего новогоднего веселья его красивое лицо казалось мрачнее тучи. У него не было никакого настроения праздновать, даже несмотря на канун Нового года. Он всё ещё злился на Си Лэна, и эта обида не утихала уже несколько дней. Подойдя к столу, он застал там полный беспорядок и одиноко сидящего Цяо Юсэня, который с подавленным видом пытался заглушить печаль алкоголем. Эта картина показалась Мин Чжи странно знакомой — словно он смотрел в зеркало. От этого он разозлился ещё сильнее. Игнорируя всех, кто пытался подойти и завязать беседу, Мин Чжи направился прямиком к Цяо Юсэню. Остановившись перед ним и не вынимая рук из карманов, он высокомерно спросил: — Почему пьёшь в одиночестве? Цяо Юсэнь, подперев подбородок рукой, никак не отреагировал. Мин Чжи на мгновение задумался, прижал пальцы к вискам и спросил: — Ты за ним ухаживал? В этот раз головная боль была не такой сильной, скорее лёгкой, но жутко раздражающей. Цяо Юсэнь заметно так и замер. Затем он поднял глаза, нацепив свою привычную хитрую лисью улыбку, и притворился равнодушным: — Он мне даже не нравится, с чего бы мне за ним ухаживать? — О? — недоверчиво выгнул бровь Мин Чжи. — Тогда откуда ты знаешь, о ком именно я говорю? Цяо Юсэнь промолчал. — Предыдущие интрижки были просто забавы ради, я никогда не видел, чтобы ты к кому-то так сильно привязывался, — Мин Чжи небрежно опустился на стул и налил себе выпить. — Неужели ты впервые по-настоящему влюбился и теперь разыгрываешь карту «страха перед близостью»? Задетый за живое, Цяо Юсэнь тоже разозлился: — …Я же сказал, он мне не нравится. Всё это было шуткой. — Даже если это просто ради развлечения, своего всё равно нужно добиваться, верно? Какой смысл глушить алкоголь в одиночку, надеясь, что у него разовьётся телепатия? — Мин Чжи хмыкнул. — Хех, не знал, что у тебя вдобавок избегающий тип привязанности. За последние десять лет Цяо Юсэнь ни разу открыто не перечил этому парню, лишь тихо проклинал его про себя. Но сейчас он не выдержал и выпалил: — К чёрту твой избегающий тип привязанности! — Ты вообще знаешь, что это такое? — Мин Чжи проигнорировал его выпад и упрямо продолжил гнуть свою линию: — Я специально изучал этот вопрос и даже консультировался с врачом. Такие люди в детстве не получали безусловной родительской любви, поэтому, повзрослев, они просто не верят, что их можно любить… Он сделал глоток и добавил: — Холодные, пессимистичные, с жёсткими личными границами. Они кажутся независимыми, но на самом деле безумно неуверенные в себе. И когда они наконец встречают того, кто им дорог, то чем сильнее их чувства, тем яростнее они отталкивают человека. Постоянно твердят глупости вроде: «Я тебя недостоин, надеюсь, ты найдёшь кого-то получше», — это жутко бесит. Цяо Юсэнь слушал его и всё больше улавливал подвох. Он растерянно нахмурился: — Погоди, ты сейчас о ком вообще говоришь? — Я пойду найду Си Лэна, — Мин Чжи резко поднялся с места. — Где он? Цяо Юсэнь, разумеется, понятия не имел. Единственное, что он знал — Си Лэн и Ло Цзяянь ушли куда-то вместе. Услышав это, Мин Чжи, который и без того едва сдерживал ярость, окончательно вспыхнул: — Серьёзно? И ты даже не пошёл за ними? Ты столько выпил, что у тебя и мозги, и ноги отказали? Голова Цяо Юсэня действительно раскалывалась от выпитого. Не в силах спорить или предложить что-то дельное, он лишь вздохнул: — Пойдём поищем. Этот отель построили на склоне горы, поэтому его планировка отличалась сложностью: коридоры петляли, а перед банкетным залом первого этажа раскинулись многочисленные террасы и сады. Величественная арка соединялась с внешней лестницей, ведущей прямиком вниз, к бассейну и лужайке. Миновав несколько поворотов, они вышли к той самой арке. Лестница под ней тонула в темноте. Мин Чжи мазнул по ней равнодушным взглядом, но Цяо Юсэнь вдруг замер и пристально всмотрелся в полумрак. А затем, оставив Мин Чжи позади, он решительно зашагал к пустой арке. Перед аркой находилась лестница, ведущая вниз. Только подойдя ближе и заглянув в пролёт, он увидел Ло Цзяяня: тот прятался в тёмном углу лестничной клетки и тихо всхлипывал. Услышав шаги, он поспешно вытер лицо и поднял голову, растерянно глядя в темноту: — …Джексон? Цяо Юсэнь наклонился к нему, мягко улыбаясь, и вкрадчиво спросил: — Что случилось, Сяо Цзяянь? — Ничего, — голос Ло Цзяяня был приглушённым, он явно не желал откровенничать. — Не хочешь говорить — не надо, — Цяо Юсэнь заботливо присел рядом и протянул ему чистую салфетку. — Держи. Ло Цзяянь шмыгнул носом, взял салфетку и тихо произнёс: — Спасибо. Цяо Юсэнь остался сидеть рядом. Он молчал, но мысли его лихорадочно метались. Ему и спрашивать ни о чём не требовалось: он и так понимал, что слёзы Ло Цзяяня, скорее всего, связаны с Си Лэном. Лестница уходила глубоко вниз, обзор отсюда был ограничен, и он понятия не имел, ушёл Мин Чжи или всё ещё стоит наверху. Опять этот парень его обошёл. Цяо Юсэнь тихо вздохнул — так тихо, что сидевший рядом Ло Цзяянь ничего не заметил. Постепенно Ло Цзяянь немного успокоился. — Почему ты так добр ко мне… Джексон? Цяо Юсэнь не ответил, лишь загадочно улыбнулся. Однако этот невинный маленький белый кролик теперь был полон решимости докопаться до сути. Он повторил: — Почему ты так добр ко мне? — Ты так расстроился из-за проблем на личном фронте? — уклоняясь от прямого ответа, Цяо Юсэнь игриво улыбнулся. Не дождавшись реплики, он двусмысленно предложил: — Я забронировал номер наверху, не хочешь подняться и отдохнуть? Гарантирую, ты мигом забудешь обо всех своих печалях. Даже вечно ничего не замечающий Ло Цзяянь уловил этот откровенный намёк. Он недоверчиво уставился на стоявшего перед ним человека и, всё ещё питая хрупкую надежду, спросил: — …Что ты имеешь в виду? Я тебе нравлюсь? Цяо Юсэнь сделал паузу, затем снова улыбнулся и уклонился от ответа, задав встречный вопрос: — Так ты пойдёшь? — То есть ты предлагаешь… перепихон? — Ло Цзяянь нахмурился. Он прекрасно знал, как хорошо к нему относился Цяо Юсэнь, и всё же сейчас тот делал столь легкомысленное предложение? Куда убедительнее было бы просто признаться в симпатии. В этот момент Ло Цзяянь почувствовал, будто освободился от невидимых оков, и все его прежние сомнения окончательно рассеялись. Он медленно поднялся, глядя в лицо человеку, который всегда скрывал свои истинные эмоции за стеклами очков. — Цяо Юсэнь. Ты собирался дождаться, пока вдоволь наиграешься, пока тебе не станет скучно, а потом заявить, что я тебе тоже когда-то «просто нравился»? Улыбка Цяо Юсэня наконец сошла с лица. Прекрасные глаза Ло Цзяяня были красными от слёз. — Почему ты не сказал мне раньше? Видеть, как я выставляю себя дураком, — это было так весело?! — Он с трудом сдержал рыдания и закричал: — …Что я сделал не так? Цяо Юсэнь отвёл взгляд. Помня о том, что Мин Чжи находится неподалёку, он вздохнул и спросил: — Что тебе наговорил Си Лэн? Этот вопрос мгновенно сорвал лавину сдерживаемых эмоций Ло Цзяяня. Он разрыдался, изливая свою боль: — Он сказал, что я нравился ему раньше… «Как и ожидалось», — подумал Цяо Юсэнь. Однако Мин Чжи, стоявший наверху, был по-настоящему ошеломлён. Он не ожидал, что Си Лэн действительно признается во всём Ло Цзяяню. Но судя по нынешнему состоянию Ло Цзяяня… — …Но потом он добавил, что на самом деле это была не любовь! Что он понял это только сейчас, потому что… Мин Чжи слушал их уже долго и терпеливо, но так и не узнал главного: куда делся Си Лэн. Поглощённый мыслями о Си Лэне, Мин Чжи решил не тратить время и отправиться на поиски самостоятельно. А сзади доносились сдавленные, горькие рыдания Ло Цзяяня: — Он сказал, что теперь познал настоящую любовь… Что у него появился человек, который ему по-настоящему дорог. Но это не я! Ло Цзяянь посмотрел на Цяо Юсэня, вспоминая бесчисленные холсты в мастерской Си Лэна, и неуверенно спросил: — Это… Мин-шэнь? Мин Чжи, который до этого внимательно слушал, внезапно замер, а затем, не теряя ни секунды, поспешил на первый этаж к швейцарам. Хотя сегодня в отель то и дело приезжали знаменитости и влиятельные люди, Си Лэн в его глазах всегда оставался особенным — уникальным и незабываемым. Если бы Си Лэн ушёл, швейцары точно бы это запомнили. Однако оба сотрудника ответили отрицательно. Они не видели, чтобы Си Лэн покидал здание, и помнили лишь то, что он приехал до шести вечера. Значит, он всё ещё здесь. Поскольку в банкетном зале на новогоднем гала-вечере Си Лэна не оказалось, Мин Чжи принялся бродить по холлу отеля. Вскоре к нему подошла администратор: она сразу узнала его и поинтересовалась, пришёл ли он на вечер искусств в Остине. В канун Нового года этот роскошный отель принимал сразу два крупных события, и списки гостей частично совпадали — Мин Чжи получил приглашения на оба мероприятия. Поначалу его не интересовало ни одно из них, особенно то, что проходило на верхних этажах, — скучный светский раут для богачей и чиновников, без песен и танцев. Но подсказка администратора заставила его задуматься: если Си Лэн не уходил, мог ли он подняться туда? Си Лэн действительно изменился. Удивительно, но теперь он отдавал предпочтение полезным знакомствам, а не собственному комфорту. Мин Чжи нужно было подняться наверх. Как бы он ни злился, он пришёл сюда ради Си Лэна и не собирался уходить, не поговорив с ним. Как выяснилось, Си Лэн действительно собирался покинуть отель раньше, но на выходе столкнулся с Шэн Цзяо, директором шоу «Unlimited Escape Room». Шэн Цзяо не только работал с ним над проектом, но и в своё время свёл его с художественным музеем, а теперь пригласил на закрытый вечер, организованный аукционным домом этажом выше. На этом мероприятии собрались ключевые фигуры из мира искусства: руководители аукционных домов, знаменитые кураторы и художники. О таких связях Си Лэн, который когда-то лишь мечтал заявить о себе, раньше не мог и помыслить. Он по-прежнему не умел заводить светские беседы, но, к счастью, Шэн Цзяо постоянно был рядом — представлял его нужным людям, помогал перекинуться парой слов и обменяться контактами. Шэн Цзяо отошёл поздороваться со знакомыми, а Си Лэн в одиночестве направился к фуршетному столу за угощениями. Небольшое пирожное, нежное и сливочное, оказалось в меру сладким — вкус чистой роскоши. Но оно всё равно уступало тем десертам, которые часто покупал Мин Чжи. Доев пирожное, Си Лэн обернулся и наткнулся на проницательный взгляд мужчины с хищным разрезом глаз, чья грозная аура ничуть не угасала даже в строгом костюме. Это был Цзян Суннань. Согласно сюжету, через три года Цзян Суннань подсыплет главному герою наркотики. Им будет двигать смесь любви и ненависти, а возможно — и желание отомстить своему кузену, Мин Чжи. По мнению Цзян Суннаня, Мин Чжи забрал слишком много из того, что по праву принадлежало ему самому. Си Лэн постарался держаться от него подальше. Он логично предположил, что нынешняя враждебность Цзян Суннаня связана с Мин Чжи. Си Лэн в последнее время сблизился с ним, а популярность Мин Чжи взлетела до небес благодаря фансервису их пары. Было бы странно, если бы это не злило Цзян Суннаня. В этот момент к Цзян Суннаню подобралось ещё одно знакомое лицо с заискивающей миной. Это был Хань Ю — тот самый приятель с вечеринки Ло Цзяяня, который когда-то назвал Си Лэна «приживалой». Си Лэн молча отвёл взгляд, поставил пустую тарелку и приготовился уйти. Однако Хань Ю внезапно шагнул ему навстречу, намеренно преграждая путь. Держа в руке бокал шампанского и нацепив фальшивую улыбку, Хань Ю громко произнёс: — Выпей со мной. Пусть прошлое останется в прошлом, и отныне ты мой брат. Репутация Хань Ю среди золотой молодёжи оставляла желать лучшего, но в глазах широкой общественности ему всё же удавалось сохранять приличный статус. Хань Ю нарочно устроил эту сцену, повысив голос так, чтобы его услышали все вокруг. Именно на это он и рассчитывал: использовать внимание присутствующих и их мнение о Си Лэне как о восходящем художнике, чтобы силой заставить его принять этот бокал «примирения». К несчастью для него, Си Лэн никогда не пёкся о том, что о нём подумают другие. Вот только неподалёку застыл Цзян Суннань, чей взгляд казался намертво прикованным к Си Лэну… Си Лэн взял себя в руки, холодно разглядывая бокал шампанского, который Хань Ю пихал ему чуть ли не в лицо со словами: — Если не выпьешь, значит, не уважаешь меня как брата. Чем дольше Си Лэн медлил, тем самодовольнее и увереннее становился Хань Ю. Однако молчание Си Лэна было вызвано вовсе не сомнениями, стоит ли пить. Он скорее размышлял, не плеснуть ли этим алкоголем Хань Ю прямо в физиономию, и параллельно анализировал вышедший из-под контроля сюжет романа. Что, если в бокал уже что-то подмешано? И в этот самый момент… Мин Чжи появился как нельзя вовремя. Его появление, как всегда, было эффектным и драматичным. Услышав шум у входа, Си Лэн обернулся и увидел человека, чья аура оказалась даже более властной и опасной, чем у Цзян Суннаня. На Мин Чжи был безупречно скроенный строгий костюм, который Си Лэн видел на нём впервые. Чёткие линии, облегающий крой, широкие плечи и длинные ноги придавали его силуэту невероятный стиль. Си Лэн поспешно отвёл взгляд, но Мин Чжи, напротив, зафиксировал его на нём и уверенно зашагал прямиком к нему. В своё время Цзян Суннань организовывал за кузеном слежку папарацци и сливал его скандалы. Разумеется, Мин Чжи платил той же монетой: среди ближайшего окружения Цзян Суннаня давно находились его люди. Буквально несколько дней назад Цзян Суннань раздобыл через подчинённого запрещённые препараты. Мин Чжи всё это время следил за каждым его шагом, но не ожидал, что кузен обнаглеет до такой степени и попытается использовать наркотики против Си Лэна. Мин Чжи уже ясно дал понять, что собирается жениться на Си Лэне. И какими бы натянутыми ни были их собственные отношения сейчас, эта подлая выходка Цзян Суннаня переходила все границы. Подойдя вплотную к Си Лэну, Мин Чжи решительно выхватил бокал шампанского из рук Хань Ю и, не раздумывая, осушил его залпом. Си Лэн на мгновение оцепенел, слегка приоткрыв рот от изумления. Но Мин Чжи, не проронив ни слова, развернулся и направился прямиком к Цзян Суннаню. На лице кузена промелькнуло искреннее удивление, а последующая фраза Мин Чжи лишь подтвердила его худшие предчувствия: — Тебе лучше не слишком доверять своим людям, Цзян Суннань. У того внутри всё похолодело. Неужели Мин Чжи знал, что в бокале был наркотик? Мин Чжи одарил его леденящим взглядом и добавил: — Возвращайся домой и хорошенько подумай, как будешь вымаливать у меня прощение. Лицо Цзян Суннаня заметно помрачнело, но он всё ещё упрямо пытался держать удар: — Зачем тогда ты сам это выпил? Вместо того чтобы угрожать мне, лучше бы о себе позаботился. Мин Чжи ответил с ледяным спокойствием: — Это препарат моей разработки. Думаешь, я не знаю, что внутри? Он делал вид, будто всё в порядке, но Цзян Суннань, заметив, как стремительно краснеет его шея, не удержался от усмешки: — Посмотрим, как ты запоёшь дальше. Из этого короткого диалога Си Лэн окончательно утвердился в своих подозрениях. Увидев, как Мин Чжи направляется в сторону уборной, он поспешно двинулся следом. Мин Чжи склонился над раковиной, раз за разом плеская холодной водой на раскрасневшееся лицо. Это до боли напоминало их первую встречу в туалете аэропорта, только теперь они поменялись ролями. Си Лэн постоял немного, наблюдая за ним, а затем всё же решился подойти ближе и тихо спросил: — Ты как? Однако Мин Чжи демонстративно отступил на шаг и сухо бросил: — Не подходи. Си Лэн нахмурился. Влажные щёки Мин Чжи горели неестественным румянцем — даже внезапная лихорадка не могла развиться так молниеносно. Пусть с главным героем подобного и не должно было случиться по канону, Си Лэн невольно задался вопросом: неужели препарат всё-таки подействовал? Хмурясь ещё сильнее, он спросил напрямую: — С тем шампанским что-то не так? — Только сейчас сообразил? — Мин Чжи вскинул голову. По лицу стекали капли воды, быстро испаряясь от сильного жара, дыхание становилось всё более рваным и частым. — Если бы не я, ты действительно собирался это выпить? На рауте собралось слишком много ключевых фигур из мира искусства, и просто так отказаться от бокала было бы непросто. Хань Ю разыграл публичное примирение, так что отказ от тоста не просто нанёс бы ему оскорбление, но и выставил бы самого Си Лэна мелочным в глазах остальных. Арт-среда мало чем отличалась от шоу-бизнеса: там прощали нехватку таланта, но не испорченную репутацию. Си Лэн пока не достиг тех высот, чтобы позволить себе действовать столь же безрассудно и плевать на чужое мнение, как это делал Мин Чжи. — Я бы не стал пить, — без малейших колебаний отрезал Си Лэн. — Скорее всего, я бы плеснул ему этим шампанским в лицо. — О, да ты у нас злопамятный, — грудь Мин Чжи заметно вздымалась от тяжёлого дыхания, сердце бешено колотилось вместе с растущей температурой. Он выдавил небрежную улыбку и после короткой паузы добавил: — И всё же… ты вечно меня злишь. Си Лэн онемел. Бесполезное «прости» едва не сорвалось с его губ, но он вовремя его проглотил. В итоге он смог лишь снова спросить: — Мин Чжи, тебе действительно плохо? — Вовсе нет, — раздражённо ответил Мин Чжи, даже не пытаясь скрыть свои чувства. Он рванул галстук, ослабляя узел, и расстегнул две верхние пуговицы рубашки, но невыносимый жар и не думал отступать. Обнажившиеся ключицы горели пунцовым румянцем, всё тело парня словно превратилось в сплошной костёр. Мин Чжи снова умылся и ещё сильнее расправил ворот, но удушливая волна жара лишь нарастала, делая дыхание рваным и прерывистым. Глядя на спокойного, невозмутимого Си Лэна, стоявшего рядом, он почувствовал, как раздражение вспыхивает с новой силой. По крайней мере, Си Лэн не бросил его здесь одного. В противном случае Мин Чжи окончательно потерял бы контроль над собой: схватил бы Си Лэна за грудки, впечатал в стену, заволок в пустую кабинку, запер дверь и сожрал без остатка. — Как же ты любишь умничать, считая, будто видишь всех насквозь. Я ведь всё так ясно дал понять, почему же ты до сих пор не сообразил? Или ты просто притворяешься дураком? Ведёшь себя так рационально и всезнающе, будто понимаешь меня лучше всех на свете… Си Лэн безмолвно замер, пока Мин Чжи надвигался на него, намертво ловя его испуганный, увиливающий взгляд. Когда их носы почти соприкоснулись, Мин Чжи слегка наклонил голову и прижался своими губами к мягким, прохладным губам Си Лэна, пахнущим мятой. Но это была лишь капля в море — жалкая горстка брызг на бушующий лесной пожар, которая мгновенно испарилась, обратившись в белый дым. Он обхватил лицо Си Лэна ладонями, огладил чуткое ухо и запустил пальцы в шевелюру. Поцелуй стал глубже, движения — грубее. Пальцы намертво запутались в мягких, вьющихся волосах Си Лэна, выдавая собственнический инстинкт и безудержную страсть. В себя он пришёл лишь тогда, когда понял, что уже затащил Си Лэна внутрь кабинки. Тесное, замкнутое пространство надёжно отрезало их от внешнего шума и света, а тяжёлое дыхание эхом разносилось и усиливалось в тишине. Их взгляды встретились, грудные клетки плотно прижались друг к другу, сердца бешено колотились в один такт, и они снова слились в поцелуе. Подол пиджака Мин Чжи задрался от их резких движений, и даже сквозь плотную ткань брюк Си Лэн отчётливо почувствовал его недвусмысленное возбуждение. Он продолжал нагло и бесцеремонно тереться о ногу Си Лэна, невзирая на обстановку. Движимый чувством вины или, возможно, подсознательным желанием загладить её, Си Лэн тихо выдохнул: — Тебе не следовало пить это вместо меня… Давай я… помогу тебе. Мин Чжи замер. Его лицо по-прежнему пылало, но тёмные глаза внезапно стали пугающе ясными и неподвижными, точно замёрзшее озеро в кромешной ночи. От этого пристального, тяжёлого взгляда у Си Лэна по коже побежали мурашки, а едва вспыхнувшая искра желания мгновенно погасла, словно слабое пламя на ледяном ветру. Мин Чжи всматривался в него несколько секунд. Затем его взгляд скользнул ниже и зацепился за воротник свитера Си Лэна. Он ухватился за металлический язычок молнии и лёгким рывком потянул вниз, обнажая уязвимую часть шеи со шрамом. Но Мин Чжи лишь прикоснулся к серебристому замку — холод металла будто немного привёл его в чувство. Он резко отдёрнул руку, поправил пиджак, пытаясь скрыть очевидное возбуждение, и, обойдя Си Лэна, открыл дверь кабинки. Си Лэн остался стоять на месте, полностью ошеломлённый. Когда он наконец вышел наружу, в туалете уже никого не было. Зеркальная стена отражала лишь его собственную одинокую фигуру. Вокруг царила оглушительная тишина, а шаги Мин Чжи давно затихли вдали. Спустившись по пустой пожарной лестнице в самый низ, Мин Чжи на ходу отправил сообщение Чжу Минлану, после чего поспешил к своей машине на подземной парковке. Его тело горело и била дрожь. Опустившись на сиденье, он поднял стекло и наконец со вздохом облегчения стянул помятый пиджак, прикрыв им колени. Чжу Минлан обеспокоенно оглянулся с переднего сиденья: — Босс… вы в порядке? Вам точно не нужно в больницу? — Ты хочешь, чтобы я заявился в больницу в таком виде? — даже эта короткая фраза истощила его силы. Он тяжело и глубоко вздохнул несколько раз, после чего процедил: — Езжай домой. Я сам справлюсь. Чжу Минлану оставалось только подчиниться. Для ветерана шоу-бизнеса его карьера, за исключением редких выговоров от начальства, складывалась на редкость гладко. О тёмной стороне индустрии развлечений он до этого лишь слышал, но никогда не сталкивался с ней лицом к лицу. Поэтому все его познания о подобных препаратах ограничивались слухами и сюжетами из кино. Видя, что Мин Чжи всё ещё рассуждает здраво, помощник немного успокоился. В конце концов, на территорию жилого комплекса «Облачный городок» посторонним вход был строго воспрещён, так что можно не переживать, что его боссом кто-то… воспользуется. Да и мужчины ведь вполне способны позаботиться о себе сами, верно? Всю дорогу Мин Чжи находился в полузабытьи. С закрытыми глазами и намертво сдвинутыми бровями он из последних сил подавлял бушующий внутри огонь. — Босс, мы приехали, — Чжу Минлан припарковал машину и поспешил открыть заднюю дверь, но прикоснуться к начальству так и не рискнул. У Мин Чжи подкосились ноги, и ему пришлось опереться о дверную стойку, чтобы выбраться из салона. — Если Си Лэн спросит, не забудь передать ему… — лицо Мин Чжи покрылось испариной, а дыхание то и дело прерывалось, — что я уехал домой. Отпустив Чжу Минлана, он в одиночку поднялся на лифте. Дверь соседней квартиры была заперта. Мин Чжи бросил на неё короткий взгляд. В пустом холле отчётливо разносилось его собственное тяжёлое, рваное дыхание. Он открыл свою дверь и тихо затворил её за собой. На данный момент цифровой код от этого замка знали только двое: он и Си Лэн. На этот раз заправский рыболов Мин закинул удочку и приготовился ждать улова.