Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Было невероятно жарко. В хаотичной ночи, полной переплетённых тел, это удушливое тепло оставалось единственным чётким ощущением, запечатлевшимся в затуманенном сознании Си Лэна. Мин Чжи обхватил его лицо ладонями и наклонился. Столкнувшись с ним лбами, он тихо выдохнул: — Так жарко… Си Лэн толком не понял, что именно тот имел в виду — температуру в комнате или бушующий внутри него пожар. Он лишь приподнял голову и вновь потянулся к чужим губам, отвечая на поцелуй. Действие препарата на Мин Чжи, казалось, немного ослабло, его движения стали более размеренными, но поцелуи — только глубже. Он слегка прикусил нижнюю губу Си Лэна и потребовал тихим, властным тоном: — В будущем будь таким же активным. Но только со мной. Понял? Си Лэн ничего не ответил, но теперь он точно знал, что нужно делать. Он обнял Мин Чжи, увлекая за собой, и прежде чем тот успел нахмуриться от неожиданной смены позиций, решительно ответил на поцелуй — так неистово, словно всё ещё пытался поймать ту самую несуществующую серьгу в его языке. Когда они наконец пришли в себя, их безумное переплетение всё равно не прекратилось. Приглушённые звуки и всплески воды в ванной не утихали до самого утра. Измученные, покрытые яркими следами недавней близости, они обессиленно прижались друг к другу, прислушиваясь к сильному, размеренному и ровному биению своих сердец. Си Лэн несколько раз медленно провёл кончиками пальцев от талии Мин Чжи к его груди — осторожно касаясь разгорячённой кожи, а затем испуганно отводя руку. Заметив это, Мин Чжи спросил прямо: — Хочешь потрогать? Си Лэн на мгновение замолчал, а затем озвучил то, что его искренне беспокоило: — …У тебя сердце не болит? Эта ночь оказалась гораздо более… изнурительной и напряжённой, чем обычные поцелуи. Мин Чжи полностью разрушил каноничный сюжет романа, свернул с предписанного авторами пути и связал свою судьбу с ним — обычным пушечным мясом. Кто знает, как на такой бунт отреагирует вселенная? — Раз переживаешь, тогда прикоснись и проверь. Мин Чжи взял его руку и прижал к левой стороне своей груди, прямо над сердцем. — Чувствуешь? Си Лэн беспомощно выдохнул: — Как я могу это почувствовать? — Конечно можешь: тук-тук-тук, — Мин Чжи серьёзно посмотрел на него и, чеканя каждое слово, произнёс: — Оно бьётся ради тебя. Си Лэн невольно подумал… Жаль, что этот парень не писал песен о любви. Он мог бы даже добавить туда немного рэпа — с ругательствами, выплеском эмоций и кучей индивидуальности. И придумывать ничего бы не пришлось, достаточно было просто переложить его повседневную речь в тексты. За следующие три дня Си Лэн возвращался к себе домой трижды, каждый раз буквально на десять минут — покормить кошку и почистить лоток. Бан Ли встречала его явным презрением. То ли от него пахло чужаком, то ли кошка злилась, что он пренебрегает своими обязанностями, но даже у этого маленького создания теперь прорезался вспыльчивый характер. Он опустился на колени, пытаясь задобрить питомицу, которую когда-то принёс его брат: — Хорошая моя, Бан Ли… Бан Ли внезапно повернула голову и широко раскрыла пасть. Си Лэн уже приготовился к укусу, но кошка лишь высунула язык и лизнула его запястье. Прямо там, где пришёлся лизок, алел отчётливый след от чужих зубов. Почти такой же, как в тот день, когда он впервые привёл в эту квартиру Жун Синъи. Вот только теперь эта метка принадлежала совсем другому человеку. — Это не рана. Он неловко отдёрнул руку и продолжил гладить кошку, пока она не уснула, после чего тихо выскользнул обратно к соседу. Кстати, появление Бан Ли в их доме до сих пор оставалось загадкой. Чтобы подняться на лифте, требовалась электронная карта, а дверь на лестницу была слишком тяжёлой. Как кошка вообще умудрилась сюда добраться? Мин Чжи на этот счёт как-то небрежно обронил: — А, это я подманил её к твоей двери. Выходит, их кошку в дом притащил именно Мин Чжи. Си Лэн беспомощно вздохнул: — Раз так, ты за неё и отвечай. — О? — Мин Чжи лукаво улыбнулся, тут же пользуясь моментом. — И в каком же качестве я должен отвечать за твою кошку? … За неделю их… совместной жизни в холодном январском Пекине отопление включили всего на пару дней, что помогло сэкономить электроэнергию, но точно не воду. Четвёртое публичное выступление «Shining Boys» с мюзиклом должно было состояться уже через несколько дней, а грандиозный финал — ещё через две недели. В этот период все наставники безвыездно трудились в тренировочном лагере в Наньдао. Занятый другими делами Мин Чжи остаться там не смог и, в своей привычной безответственной манере, запланировал приехать в самый последний момент, буквально накануне четвёртого концерта. Все эти дни он проводил репетиции и оценивал стажёров дистанционно. Планировка главной спальни в квартире Мин Чжи в точности повторяла соседнюю: без антресольного этажа, с трёхметровыми потолками, просторная и светлая. Си Лэн проснулся в полном одиночестве. Протерев сонные глаза, он поднялся с постели с растрёпанными кудрями. В этой квартире ситуация с планировкой оказалась ещё более радикальной. Мин Чжи переделал огромную площадь так, что в ней осталось всего две жилые комнаты, явно не планируя принимать гостей. И теперь обе эти комнаты находились… в весьма плачевном состоянии после их бурной недели. Си Лэн запустил пальцы в волосы и направился во вторую комнату по соседству, которая служила Мин Чжи кабинетом и студией. Едва переступив порог, он застал хозяина за рабочим столом. На экране компьютера крутилась запись репетиции «Shining Boys», откуда едва слышно доносилась музыка. Мин Чжи что-то увлечённо писал и чертил на листе бумаги, время от времени сверяясь с монитором. — …Что ты делаешь? — спросил Си Лэн, подходя ближе. Поскольку они провели вместе столько времени, тело Си Лэна всё ещё помнило чужие прикосновения, и его так и тянуло прижаться к Мин Чжи — исключительно на уровне физических рефлексов. Стоит прояснить: к его психологическому состоянию это не имело никакого отношения. Мин Чжи уже успел одеться. На нём был свитер с забавным принтом в виде пингвина и свободные домашние брюки в клетку — выглядел он максимально расслабленно. Заметив Си Лэна, который пришёл прямо в пижаме и даже не умылся, он с удивлением и явным флюидом веселья оглядел его с ног до головы, отчего уголки его губ поползли вверх. Си Лэн, всё ещё не до конца привыкший к подобному вниманию, неловко коснулся уголка собственного рта, но продолжил идти и снова спросил: — Что-то случилось? Теперь он стоял вплотную к Мин Чжи. Заглянув в монитор, он увидел, что танцевальный прогон на экране как раз завершился. Большинство стажёров отдыхали на заднем плане и пили воду, но три любопытные головы сгрудились у самой камеры, вытаращив глаза прямо в объектив. Си Лэн не мог вспомнить, кто именно из парней это был, но то, с каким ошеломлённым видом подростки пялились в экран, заставило его почувствовать неловкость. Он случайно мазнул взглядом по правому верхнему углу монитора, где транслировалась их собственная веб-камера. В кадр попадал Мин Чжи в своём свитере с пингвином, а также… талия и ноги самого Си Лэна. Си Лэн: «…………» Мин Чжи как ни в чём не бывало пояснил: — Созваниваюсь с ребятами по видеосвязи. «Ребята»? Столь мягкое, но в то же время непривычное из его уст обращение… На том конце провода стажёры окончательно впали в ступор. Си Лэн молниеносно отшагнул в сторону, покидая зону видимости. К счастью, он не делал никаких резких или подозрительных движений, перемещаясь спокойно и плавно, так что камера успела поймать лишь его домашние брюки, но никак не лицо. — Лаоши! А кто это только что был? — набрался смелости один из парней. Мин Чжи скользнул взглядом за кадр, а затем небрежно ответил: — Хм? Мой сосед по комнате. Стажёры: «…?» У наставника Мина тоже есть соседи по комнате? Затем Мин Чжи напрямую скомандовал съёмочной группе по ту сторону экрана: — Режиссёр, вырежьте этот фрагмент. Но не забудьте скинуть мне исходник. «…?» Все стажёры сидели ошарашенные. Тем временем наставник с самым серьёзным видом вернулся к работе: листал свои записи, по очереди указывал ребятам на проблемы с вокалом и щедро хвалил за успехи. В кабинете из-за сильно работающего отопления стало слишком душно. Си Лэн, тихо сидевший неподалёку и составлявший ему компанию, почувствовал лёгкий жар. Он потянул за воротник свитера, ненароком обнажив ключицу. На его бледной коже отчётливо темнел багровый след от укуса, который мгновенно бросался в глаза. Все юные стажёры так и уставились в монитор. А поскольку наставник Мин сегодня был на удивление благодушен, это придало парням смелости. — Лаоши… — проницательно спросил кто-то. — А что это у вас на шее? Мин Чжи поднял взгляд, осмотрел собственную шею через окошко видеозвонка, а затем невозмутимо соврал: — Хм? Сезонная аллергия. Си Лэн вскинул голову: «?» Разве не этот же самый предлог он сам использовал, когда носил шарф посреди лета? Слухи об отношениях и совместном проживании Мин Чжи со скоростью лесного пожара разнеслись среди стаффа шоу «Shining Boys». Наставник мог заставить режиссёров вырезать компрометирующий фрагмент из финального монтажа, чтобы его не увидели зрители по всей стране, но он не мог заткнуть рот падким на сплетни сотрудникам. В итоге закулисные разговоры о личной жизни наставника полностью затмили самих участников. Мин Чжи и правда приковывал к себе все взгляды, где бы ни появился — звезда среди звёзд, не иначе. Впрочем, самому Мин Чжи в последнее время было некогда отвлекаться: он разрывался между руководством стажёрами и… свиданиями со своим «соседом по комнате». Он не устраивал скандалов в Вейбо и не делал официальных заявлений, будто напрочь забыв о своём прежнем намерении объявить о чувствах на весь мир. Главным образом потому, что Си Лэн не проявлял к этому ни малейшего интереса и до сих пор не выдавил из себя ни единого нежного слова. К тому же сейчас наступил решающий этап шоу на выживание, и Мин Чжи решил пока не поднимать шумиху, чтобы не втягивать во всё это Жун Синъи, который полностью ушёл в тренировки. Кстати, сам Жун Синъи даже не подозревал, что его любимый гэ теперь почти не ночует дома. Прежде чем официально объявить об отношениях, Мин Чжи ещё многое предстояло обсудить со своим немногословным… партнёром. После всех их ночных развлечений атмосфера как раз располагала к разговору. Мин Чжи вдруг спросил: — Разве ты не должен мне объяснить, что имел в виду, когда заявил: «Ты заслуживаешь лучшего»? Си Лэн на мгновение замолчал. Он медлил, пока его кудри не взъерошила нетерпеливая рука, пальцы которой переместились к затылку. — Потому что я посчитал, что ты слишком импульсивен. Ослеплён влюблённостью, — Си Лэн невольно признался: — Я хотел, чтобы ты успокоился и принял рациональное решение. — Я совершенно трезв и прекрасно знаю, чего хочу. Я хочу тебя, и моя способность признать это доказывает, что я не так уж безнадёжен, — усмехнулся Мин Чжи тоном праведника. — Это ты отказываешься открыть глаза, твоя проблема гораздо серьезнее. Ты сам страдаешь от безответных чувств. Си Лэн посмотрел на него, в его глазах читалась беспомощная нежность, а уголки слегка изогнулись в улыбке. — Если ты не хочешь страдать от этой тоски, тебе следует брать то, что желаешь. Я сам предлагаю себя тебе, о чём ты вообще думаешь? Мог бы хотя бы… для начала выжать из меня все соки? Эти слова прозвучали по-настоящему грубо. — Вместо того чтобы постоянно бегать от меня, лучше просто сдаться, — Мин Чжи после серьёзной тирады добавил с насмешкой: — Эх, любовная тоска действительно неизлечима, господин Си, который считает себя таким спокойным и рациональным. Си Лэн не нашёлся, что ответить, и, используя свой скудный словарный запас, произнёс: — Извини. Выражение лица Мин Чжи мгновенно изменилось: — Повтори это ещё раз, и я уйду. — Тогда… — Си Лэн не знал, чем заменить извинение. Он посмотрел на человека перед собой и, внезапно поддавшись импульсу, предложил: — Тогда давай повторим? … Си Лэн лежал на животе, приподнявшись на локтях. Мягкое шёлковое одеяло соскользнуло с его плеч, обнажая гладкую спину и изгиб талии. Мин Чжи, наконец оправившись от опьяняющего наслаждения, поднялся за сигаретами и пепельницей. Он небрежно опустил пепельницу на ковёр, прикурил сигарету и протянул её Си Лэну, небрежно бросив: — Осторожнее, не прожги ковёр. Мин Чжи тоже улёгся на живот рядом с ним. На двоих у них была всего одна сигарета. Си Лэн сделал несколько медленных затяжек, раздавив в фильтре только одну ароматическую капсулу из двух, и, как он и ожидал, лежащий рядом парень тут же потребовал: — Дай мне затянуться. Си Лэн протянул ему сигарету. Денег у них обоих было предостаточно, но их совместный быт сейчас казался ещё более… приземлённым и простым, чем прежняя жизнь в одиночку. Спустя мгновение Си Лэн вздрогнул и поспешно предупредил: — Осторожно с пеплом! Но было уже слишком поздно. — …Прожёг. Мин Чжи беззаботно усмехнулся: — Считай, набил ковру татуировку. Затем он выбросил окурок, в котором ещё оставался привкус двух разных, но так идеально дополняющих друг друга капсул, и наклонился к Си Лэну. Если выражаться красиво, они были родственными душами, а если проще — два сапога пара. Подумав об этом, Си Лэн не сдержал тихий смешок. Мин Чжи с улыбкой поинтересовался: — Над чем ты смеёшься? Си Лэн повернул голову, посмотрел на лежащего рядом парня и серьёзно, чеканя каждое слово, произнёс: — Ты изменил мою судьбу. Он редко позволял себе подобную сентиментальность, но Мин Чжи эти слова не принял, возразив: — Никто, кроме тебя самого, не властен изменить твою судьбу. Си Лэн вскинул взгляд, в его глазах замерцали живые искорки. Мин Чжи перевернулся и, подперев корпус рукой, навис над Си Лэном. После недолгого молчаливого созерцания он наклонился и невесомо поцеловал кончик его носа. Ладонь, нежно поглаживающая чуткое ухо и путающаяся в кудрях, тоже была невероятно ласковой. Глубокий, хрипловатый в ночной тишине голос мужчины тихо произнёс: — В лучшем случае, я лишь причастен к твоей судьбе. Трогательный момент продлился ровно три секунды. Мин Чжи качнул бёдрами, а его глаза и уголки губ изогнулись в лукавой усмешке: — Вот так. Ха-ха. Ощущение от прикосновения к гладкой ноге Мин Чжи было слишком отчётливым, а исходивший от него жар — обжигающим. «…» Но ведь ты сейчас причастен скорее к моей… пояснице, верно? Си Лэн молниеносно перевернулся, меняя их положение. Оказавшись внизу, Мин Чжи ничуть не расстроился. Он принялся поглаживать плечи и шею Си Лэна, серьёзно добавляя: — Ты ведь тоже причастен к моей судьбе. Мы оба вовлечены. Не найдя подходящих слов, Си Лэн просто наклонился, чтобы поцеловать его. Но в следующее мгновение он ощутил мимолётную невесомость, мир вокруг снова перевернулся, и Мин Чжи опять прижал его к матрасу, хитро улыбаясь и сверкая тёмными глазами. Тут уж даже в обычно равнодушном Си Лэне проснулся азарт. Он рванулся, перехватил инициативу и снова впечатал Мин Чжи в постель. Поначалу Мин Чжи просто дурачился, но постепенно в нём включилось упрямое нежелание проигрывать. Он начал цеплять Си Лэна ногами, играя не по правилам. Си Лэн в своей жизни почти никогда не дрался, и кто бы мог подумать, что ему предстоит узнать столь захватывающий способ шутливой борьбы со своим постельным партнёром? Они по очереди боролись за лидерство, и ни один не желал уступать. Разумеется, они не калечили друг друга: всякий раз, когда один одерживал верх, он тут же клеймил побеждённого поцелуем, тем самым одновременно и разжигая, и гася внутренний огонь. Посреди суровой зимы оба они были разгорячёнными и насквозь взмокшими от пота. — Прекрати… Я устал… — задыхаясь, проговорил Си Лэн. — Тогда перестань меня дразнить, — Мин Чжи, вновь одержав верх, готов был положить этому конец. Развалившись на кровати и пытаясь перевести дух, Си Лэн слегка повернул голову, заметил белизну за окном и воскликнул: — Снег идёт! Смотри, какой сильный снегопад! Но Мин Чжи не обманулся: — Не думай, что я не знаю: ты просто пытаешься усыпить мою бдительность и устроить засаду. — Да посмотри ты на снег, — настаивал Си Лэн. — Хорошо, — Мин Чжи вроде бы пошёл на компромисс, но его взгляд по-прежнему оставался прикован к Си Лэну. Си Лэн даже растерялся, и в следующую секунду Мин Чжи, подмяв под себя одеяло, намертво зафиксировал его руки и ноги и лишь после этого соизволил повернуться к окну. Какая поразительная осторожность. Си Лэн не смог сдержать смех. Услышав его смех, Мин Чжи тут же предупредил: — Даже не думай. Си Лэн ничего не ответил. Уткнувшись лицом в плечо Мин Чжи, он медленно прикрыл глаза и принялся ласково, с нежностью поглаживать его крепкую спину. За окном завывал ветер и тяжело падал снег, но в этих тёплых объятиях их личное время словно застыло, растягиваясь в вечность.