Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Четвёртое публичное выступление «Shining Boys» прошло успешно. Мин Чжи прилетел на запись, а на следующий же день вернулся, чтобы поделиться с Си Лэном последними новостями. В настоящее время Жун Синъи занимает восьмое место в рейтинге, впервые пробившись в дебютную зону и обеспечив себе путевку в финал. Имена финалистов официально объявят на следующей неделе, а финальная прямая трансляция состоится ещё через неделю — на шестой день Лунного Нового года, в самый разгар праздников. Хотя его проход в финал казался неизбежным, Мин Чжи, немного подумав, всё же честно признался Си Лэну: — Сяо И определённо попадёт в финальный состав, но его шансы на итоговый дебют в группе невелики. Небольшая манипуляция с голосами со стороны руководства может легко выбить его из турнира. Он может просто не пройти дальше. Нынешний взлёт Жун Синъи в рейтинге и так уже стал огромной неожиданностью. — Он уже повзрослел, — спокойно ответил Си Лэн. — И сможет принять любой результат, каким бы он ни был. — Я просто боюсь, что он разрыдается и прибежит к тебе жаловаться, — хмыкнул Мин Чжи. Си Лэн усмехнулся: — Тогда просто отругай его. — Хм? Разве ты не должен быть его любящим старшим братом? — Я никогда этого не говорил, — равнодушно отозвался Си Лэн. — Я просто выполняю обязанности опекуна. Поскольку Мин Чжи за столько дней так и не объявил об их отношениях официально, он, поглощённый этим вопросом, естественно, не упустил возможности воспользоваться моментом: — Хм, тогда мне, как второму опекуну, тоже следует его наказать. Си Лэн улыбнулся. Почувствовав, как Мин Чжи тут же пристально уставился на него, он инстинктивно попытался скрыть эмоции, но здравый смысл запоздал — губы лишь слегка дрогнули в тщетной попытке сдержать улыбку. Мин Чжи, забавляясь этой внутренней борьбой на его лице, тихонько рассмеялся. — …Мин Чжи. Он хотел притвориться раздражённым, но не смог сдержать улыбку, заразившись чужим смехом. Пока эти двое наслаждались нежностью друг друга, а финал «Shining Boys» неумолимо приближался, интернет буквально кипел новостями о проекте. Вместе с тем слухи о таинственном партнёре наставника Мина расползались с невероятной скоростью. Сам Мин Чжи игнорировал сплетни, отделываясь формальными отписками, но влиятельный и богатый клан Цзян не собирался спускать это на тормозах. За два дня до наступления Нового года Мин Чжи вызвал к себе дед. Си Лэн остался в квартире «Облачного городка». Он позвонил мачехе, Е Нань, и пригласил её на финальный концерт Жун Синъи. Съёмочная группа шоу, получившая колоссальную выгоду от участия молодых стажёров, щедро взяла на себя все расходы по перелёту и проживанию в Наньдао для двух членов семьи каждого финалиста. Тщательно перепроверив, что платить будет именно телеканал, а не Си Лэн, Е Нань с облегчением вздохнула. Она с радостью согласилась и напоследок небрежно поинтересовалась планами пасынка на новогоднюю ночь. — Как обычно, — ответил Си Лэн. Зная его нелюдимый характер, Е Нань не стала допытываться, лишь заботливо напомнила: — Ладно. Сегодня ведь канун Нового года, съешь что-нибудь вкусненькое. Ты теперь сам зарабатываешь, так что не экономь на себе. Тётя заранее поздравляет тебя с праздником. Си Лэн вежливо поблагодарил её. Когда они повесили трубку, в квартире остались только он и Бан Ли. Он не имел привычки разговаривать с кошкой, да и сама Бан Ли оказалась весьма своеобразной: крайне закрытая, она проводила большую часть времени за едой и сном, а в плохом настроении и вовсе его игнорировала. Даже у случайно подобранной кошки характер оказался точь-в-точь как у него. Поскольку делать было абсолютно нечего, Си Лэн заранее достал чемодан. Он решил не спеша собрать вещи, чтобы ничего не забыть перед поездкой в Наньдао. Дремавшая на кошачьем дереве Бан Ли внезапно, словно пушистая молния, спрыгнула вниз и забралась прямо в чемодан. Трёхцветный пухлый комочек шерсти, даже свернувшись калачиком, занял добрую половину места и наотрез отказался вылезать. Си Лэн несколько раз попытался её вытащить, но безуспешно. — Мяу, мяу, мяу! — обычно молчаливая кошка вовсю замяукала, будто искренне рассчитывая, что её возьмут с собой в чемодане. Си Лэн сдался, позволив ей пока остаться внутри. Затем он поднялся наверх в студию, чтобы аккуратно сложить свои картины. Уже немного отвыкнув от гнетущего одиночества, Си Лэн достал телефон и наткнулся во главе списка контактов на новый ник — «А1». Это был основной аккаунт Мин Чжи, который тот лично переименовал, сменив прежнее претенциозное «Чжэнчжу» на скромное «А1». Лэн: 【Ты поедешь на Новый год к семье Цзян?】 Или проведёшь новогоднюю ночь со мной? Мин Чжи всегда с полуслова понимал его невысказанные мысли и даже чрезмерно их интерпретировал, но на этот раз… А1: 【Мне нужно вернуться】 Лэн: 【Хорошо】 А1: 【И ты даже не попытаешься меня остановить?】 Лэн: 【…Они твоя семья, тебе стоит поехать】 Мин Чжи ответил лаконичным «хорошо», и его истинный тон за этими буквами угадать было невозможно. В праздничные дни даже живопись перестала приносить прежнее удовольствие. На улице стоял невообразимый шум: дети начали играть и взрывать петарды ещё задолго до наступления полуночи, и от этих криков невозможно было укрыться даже на десятом этаже. Вид из панорамных окон двухуровневой квартиры открывался потрясающий и ничем не загороженный — вдали отчётливо виднелся ярко освещённый мост через реку. В новогоднюю ночь над этим мостом расцвёл красочный, ослепительный праздничный фейерверк. А утром в канун Нового года на телефон Си Лэна поступил звонок от Цяо Юсэня. «Наверное, хочет поздравить с праздником», — подумал Си Лэн и принял вызов. Однако Цяо Юсэнь без лишних предисловий спросил: — Мин Чжи с тобой? Си Лэн растерялся: — Нет. Цяо Юсэнь протяжно выдохнул, и в его голосе прорезалась неподдельная тревога: — Только не говори мне, что дед упрятал его под домашний арест… Старик у него жутко консервативный. Наверняка и телефон отобрал, я никак не могу до него дозвониться. Си Лэн спокойно повесил трубку и тут же попробовал написать Мин Чжи, а затем и набрать его номер. Ответа не последовало. Парень, который обычно откликался на сообщения молниеносно, действительно оказался полностью недоступен. Си Лэн открыл страницу Мин Чжи в Вейбо. Последней публикацией там значился репост недельной давности, посвящённый финалу «Shining Boys» — ничего нового. В комментариях преданные фанаты вовсю поздравляли своего кумира с Новым годом. Си Лэн устало потёр виски. Дедушка Мин Чжи и впрямь был ярым приверженцем традиций. В оригинальном романе старик выступал главным препятствием в отношениях героев: он постоянно строил козни шоу-персонажу, пытаясь заставить того сдаться. Из-за этого между влюблёнными возникали тонны недопониманий, затянувшихся на десятки тысяч слов. Но в книге ни разу не упоминалось, чтобы под домашний арест сажали самого Мин Чжи. С его-то взрывным характером — старику явно было не так-то просто его удержать. Немного поразмыслив, Си Лэн пришёл к выводу: если он хочет докопаться до истины, то самым надёжным способом будет поехать туда лично. Он давно привык встречать праздники в гордом одиночестве, но Мин Чжи бесцеремонно нарушил его многолетнюю рутину, и пути назад уже не было. Си Лэн перезвонил Цяо Юсэню и вкратце обрисовал ситуацию. Тот в своей привычной манере тут же с энтузиазмом вызвался подбросить его до поместья клана Цзян, чтобы лично проверить, жив там Мин Чжи или мёртв. Конечно, Цяо Юсэнь шутил. Однако, когда он усадил Си Лэна в салон автомобиля и краем глаза заметил, насколько тот бледен, то с опозданием добавил уже серьёзнее: — …Да не переживай ты так. Не убьёт же его родной дед. Си Лэн промолчал. Его отрешённый, глубокий взгляд оставался намертво прикован к мелькающему за стеклом зимнему пейзажу. Цяо Юсэнь подъехал к старинному элитному посёлку, где резиденция семьи Цзян была самой роскошной и внушительной. Под эскортом молодого господина Цяо всё прошло гладко. Человек, замешанный в громком скандале с Мин Чжи, прибыл лично — эта новость долетела до ушей Цзян Бинъана, как только машина пересекла охраняемый периметр. К тому моменту, когда Си Лэн переступил порог виллы, старик уже ждал его. Цяо Юсэнь, доставив гостя до места, остановился у дверей и тихо спросил Си Лэна: — Ты сам с этим справишься? Си Лэн вместо ответа задал встречный вопрос: — Это Мин Чжи всё подстроил? Цяо Юсэнь лишь загадочно улыбнулся, не проронив ни слова. Си Лэн тихо вздохнул: — Тогда можешь возвращаться. — Ты уверен, что справишься один? — Мм. Цяо Юсэнь уехал. Си Лэн спокойно встал напротив старика. Рядом с главой семейства сидела пожилая седовласая женщина — судя по всему, бабушка Мин Чжи. Она не излучала такой агрессивной ауры, как Цзян Бинъан, но и здороваться с молодым гостем не спешила. К счастью, прежде чем Си Лэну пришлось в одиночку держать оборону перед старшим поколением, Мин Чжи, по-видимому, сумев освободиться из заточения, поспешно спустился со второго этажа. Цзян Бинъан вскинул голову, устремив леденящий взгляд на своего самого любимого внука. — Скажу прямо: я не согласен, — выражение лица Цзян Бинъана было суровым, а в тоне не прослеживалось и намека на компромисс. — Оставить род без продолжения — величайшее сыновнее непочтение. Не верится, что ты обнаглел до такой степени, что теперь ломаешь жизнь человеку. Больше повторять не стану: я могу потакать любым твоим капризам, но только не этому. Си Лэн хранил молчание. Мин Чжи потянул его за руку: — Садись. Они втиснулись вдвоём в одноместное кресло, и каждое их едва уловимое движение выдавало абсолютную близость. Цзян Бинъан, сидевший напротив, мгновенно понял, что эти двое, скорее всего, уже… всё сделали за его спиной. Си Лэн опустил взгляд, судорожно вспоминая сюжет оригинала. Мин Чжи и не ждал от него красноречия, поэтому заговорил первым: — Мы пришли сюда не просить твоего одобрения, а просто поставить перед фактом… — Мне нужно кое-что сказать, — перебил его Си Лэн. Все взгляды тут же скрестились на нём. В оригинальном романе гибель отца Мин Чжи окутывала мрачная тайна: автомобильная авария произошла по вине водителя, и за сухой формулировкой «халатность» явно крылось нечто большее. А чрезмерная предвзятость Цзян Бинъана к младшему сыну в своё время легко могла спровоцировать зависть тех, чьи интересы оказались под угрозой. Поэтому Си Лэн без обиняков спросил: — Действительно ли смерть отца Мин Чжи была несчастным случаем? Взгляд Цзян Бинъана мгновенно помрачнел, едва он уловил в этих словах прямой намёк на своего старшего сына. Старик тут же выпалил: — Что ты себе позволяешь? Пытаешься посеять раздор в моей семье? Просто скажи, сколько ты хочешь? Цзян Бинъан слишком часто прибегал к подобным фразам — возможно, именно это он говорил матери Мин Чжи более двадцати лет назад. Си Лэн покачал головой. Удержав Мин Чжи, который уже готов был взорваться и наговорить деду резкостей, он спокойно произнёс: — Я лишь хочу сказать, что Мин Чжи вам ничего не должен. Вы дали ему много денег, но только потому, что он ваш внук, а клану Цзян необходим наследник. Если бы не вы, его родители, возможно, никогда бы не расстались и не ушли из жизни так рано… Цзян Бинъан пришёл в ярость и со стуком припечатал трость к полу: — Чепуха! Если бы не я, где бы сейчас были твой отец и сам Мин Чжи?! Си Лэн остался непоколебим. Опустив глаза, он ровным тоном отчеканил: — Это вы ему должны. Мин Чжи ошеломлённо замер, уставившись на него с приоткрытым ртом. Бабушка Цзян поспешно отставила чайный сервиз и подошла, чтобы вмешаться и успокоить разгневанного супруга. Она мягко обратилась к молодым людям: — Сяо Чжи, вам лучше уйти. Возвращайтесь к себе и всё хорошенько обдумайте, не злите больше дедушку. Мин Чжи, однако, заупрямился ещё сильнее. Он крепко переплёг свои пальцы с пальцами Си Лэна и бросил Цзян Бинъану: — Даже бабушка в своё время так ради тебя не заступалась. Не обращая внимания на ярость старика, он твёрдо добавил: — Я женюсь на нём. Си Лэн слегка замер, а Цзян Бинъан лишь язвительно усмехнулся: — Ну так попробуй. Пусть он подпишет брачный договор, по которому не получит от тебя ни цента, и посмотрим, согласится ли он тогда. — Отлично, пусть будет по-твоему. Мы подпишем этот договор и поженимся, — отрезал Мин Чжи. «…» Поняв, что его же собственные слова обернули против него, Цзян Бинъан едва не лишился чувств от нахлынувшего гнева. — Мин Чжи! Даже всегда рассудительную бабушку бесцеремонно оттеснили в сторону. Цзян Бинъан в слепом гневе схватил висевший на стене кнут и, не раздумывая, замахнулся на внука. Свист! Удар оборвался в считаных сантиметрах от Мин Чжи. Сам он даже не вздрогнул, когда перед ним внезапно выросла чужая рука, принявшая весь удар на себя. Мин Чжи оцепенел. На его лице неверие смешалось с дикой тревогой. Он мёртвой хваткой вцепился в плечи Си Лэна и закричал: — …Ты что творишь?! Зачем подставился?! Да не ударил бы он меня! А даже если бы и ударил… Выражение лица Си Лэна ничуть не изменилось, словно он только что не подставил собственное предплечье под хлёсткую плеть. Он спокойно обронил: — Я не боюсь ударов. Мин Чжи, полностью проигнорировав ошарашенных стариков, в ярости утащил Си Лэна прочь из виллы. Всю дорогу до парковки он молча кипел от гнева. Он с силой захлопнул автомобильную дверцу. Его руки всё ещё заметно дрожали, когда он сжал пальцами руль. Рваная рана на руке Си Лэна слабо пульсировала от боли. К счастью, плотная зимняя одежда смягчила удар — один случайный кнут не шёл ни в какое сравнение с побоями, которые ему приходилось сносить в детстве. Он перевёл взгляд на хмурого, безмолвного Мин Чжи и неуверенно спросил: — …Ты злишься? — Мм, — Мин Чжи резко вдавил педаль газа в пол, словно вымещая эмоции на автомобиле. Его голос прозвучал глухо: — Злюсь на самого себя. — Почему? — не понял Си Лэн. — Если бы я действительно захотел уйти оттуда, никто бы меня не удержал, — признался Мин Чжи. — Но я упрямо ждал, когда ты придёшь меня спасать. Хотел, чтобы ты высказал им всё в лицо, доказал, как сильно я тебе дорог, и чётко обозначил свою позицию. Чтобы они в будущем больше к тебе не лезли. Си Лэн слабо улыбнулся: — Я так и думал. Мин Чжи всё ещё не мог остыть. Он раздражённо зыркнул на Си Лэна, резко затормозил у обочины и осторожно засучил его рукав. Осмотрев наливающийся багровый синяк, он процедил: — Идиот. — Мм, — согласился Си Лэн. Мин Чжи почувствовал полное бессилие. — Я не стану подписывать никакой брачный договор, — после долгого гнетущего молчания внезапно отрезал он. Си Лэн выдержал паузу в несколько секунд, а затем тихо спросил: — Тебе не кажется, что для брака ещё слишком рано? Это явно была лишь отговорка — банальное нежелание связывать себя узами. — Да чёрт с ним, с браком! — беспомощно выдохнул Мин Чжи, окончательно теряя самообладание. — Но кто мы тогда друг другу теперь? Какая-то непонятная, неофициальная… интрижка ради выгоды?! Си Лэн с опозданием покачал головой: — …Нет. — Какого человека ты считаешь подходящим для меня, Си Лэн? — на светофоре Мин Чжи повернулся к нему и по пунктам допытывался: — А ты сам разве не можешь стать для меня тем, кого ты называешь «лучше»? Си Лэн криво усмехнулся: этот парень действительно бывал абсолютно нелогичным. — Забудь, — вздохнул Мин Чжи, пытаясь успокоиться. — Я просто хочу знать, какое место я занимаю в твоём сердце? Скажи мне чистую правду. Неужели я для тебя даже менее важен, чем Ло Цзяянь? Си Лэн поспешно покачал головой. Но он всё ещё не знал, как это выразить. Он прекрасно усвоил уроки двух жизней: ему не требовалась ничья помощь, молчаливо тонуть в собственном мире казалось вполне привычным делом, но Мин Чжи всякий раз врывался туда силой. Пока Си Лэн окончательно не превратился в лягушку, сваренную в тёплой воде. Он слишком привык к этому комфорту и теперь был просто не в силах вырваться на свободу, тонуя в пучине зависимости. Если он не умел облекать чувства в слова так же легко, как рисовать, как же ему тогда их выразить? Они прибыли на место. Мин Чжи забронировал новогодний ужин в традиционном китайском ресторане, строго на двоих. Красный дверной проём выглядел празднично и величественно. Поблизости не оказалось подземной парковки, поэтому Мин Чжи оставил машину у обочины и небрежно скомандовал: — Приехали! Когда Си Лэн уже вышел из салона, Мин Чжи вдруг коротко бросил: «Погоди», вернулся к сиденью и достал подарочный пакет. Внутри лежал молочно-белый кашемировый шарф. — Наденешь этот? — Хорошо, — Си Лэн послушно снял свой прежний полосатый шарф. — Сегодня Новый год, тебе положено быть в обновке, — Мин Чжи аккуратно повязал кашемир на его шею, довольно улыбнулся и похвалил сам себя: — Мм, выглядит отлично. Как и ожидалось от вещи, которую я выбирал лично. Ну или это ты у меня такой красивый, что любой шарф тебя только украшает. Мин Чжи продолжал что-то увлечённо бормотать себе под нос. Си Лэн, как обычно, терпеливо слушал, ловя каждое слово. Внезапно раздалось: — Я люблю тебя. Си Лэн оцепенел. Сквозь кружащийся снегопад он долго всматривался в серьёзное лицо мужчины. Наконец его губы зашевелились: — Мин Чжи. Мин Чжи слегка приподнял глаза, уже и не надеясь услышать в ответ хоть какие-то нежные признания. После долгих внутренних терзаний, которые мучили его на протяжении всего пути, Си Лэн наконец выдавил из себя: — Ты — моя высшая оценка. Первая буква алфавита, первая арабская цифра. Он посмотрел Мин Чжи прямо в глаза и серьёзно добавил: — Мин Чжи, ты у меня первый.