Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

Мин Чжи, всё ещё придерживая края шарфа, который он только что повязал длинноволосому юноше, мягко притянул его к себе. Они обнялись и слились в поцелуе прямо посреди улицы этой зимней ночью, пока на них опускались пушистые хлопья снега. Как самая обычная, искренне влюблённая пара. Теперь они действительно были просто возлюбленными, а не ослепительной суперзвездой и фальшивым фанатом, чьё ледяное сердце Мин Чжи с таким огромным трудом удалось растопить. Наконец Си Лэн первым отстранился. Заставив себя прийти в чувство, он тихо напомнил Мин Чжи: — Осторожнее. Нас могут сфотографировать. Мин Чжи ненасытно облизнул губы и самоуверенно отмахнулся: — Папарацци тоже люди, они сейчас празднуют Новый год… Лучше бы он не сглазил. В тот самый момент, когда это дерзкое заявление сорвалось с его губ, он вскинул глаза и наткнулся взглядом на круглый объектив фотоаппарата, торчащий из приоткрытого окна автомобиля на противоположной стороне улицы. Поняв, что их засекли, репортёр поспешно скрылся в салоне. Стекло машины тут же взмыло вверх, двигатель взревел, и автомобиль резко сорвался с места, быстро растворяясь в темноте. Это был невзрачный, покрытый слоем пыли чёрный «Фольксваген», который увёз с собой чёткое и недвусмысленное послание: «У нас есть железные доказательства ваших отношений! Готовьте выкуп за снимки!!» Раньше к папарацци из окружения Мин Чжи никто и никогда не осмеливался проявлять подобную наглость. С тех пор как он начал — намеренно или случайно — светить аксессуарами Си Лэна, а папарацци сорвали куш на его снимках с сигаретой, эти стервятники активизировались. Те самые репортёры, которые раньше раз за разом терпели сокрушительное поражение в попытках раскопать на него хоть какой-то компромат, теперь вцепились в него как пиявки и не поленились выйти на охоту даже в новогоднюю ночь. В последнее время Мин Чжи не появлялся на публике, а адрес загородной виллы семьи Цзян держался в строжайшем секрете. — Сто процентов, это тот мерзавец Цзян Суннань меня слил, — Мин Чжи мгновенно просчитал ситуацию. Мелкие пакости кузена не представляли реальной угрозы, но всё же жутко раздражали. Си Лэн не знал, как его успокоить, поэтому просто подбодрил: — Пойдём внутрь. Ты разве не голоден? Снимки уже были сделаны, и Мин Чжи ни капли не волновался из-за случившегося. — Шикарно, ещё даже Новый год не наступил, а я уже влетаю на деньги. Несмотря на деланно жалобный тон, в его глазах плясали весёлые искорки. Си Лэн посмотрел на него с лёгким недоумением. В следующую секунду его лицо вновь обхватили две тёплые ладони, а кончики пальцев ласково скользнули от уголков глаз к скулам. Поймав этот пристальный, сияющий, словно звёзды в ночи, взгляд и ощущая кожей его неповторимое тепло, Си Лэн услышал тихий смешок Мин Чжи: — Считай, что мы просто откупились от неудач в наступающем году. Его слова по-прежнему звучали шутливо, но в них сквозила искренняя, глубокая нежность. Памятуя о том, что Си Лэн недавно поймал предплечьем удар плетью, Мин Чжи ещё раз бережно осмотрел его руку, а затем мягко взъерошил его кудри. А после небрежно пробормотал: — Ты должен беречь себя. И жить дольше, чем я. Фраза была брошена мимоходом, но Си Лэн буквально замер на месте. Потребовалось немало времени, чтобы совладать с нахлынувшими странными эмоциями. Он осторожно перехватил Мин Чжи за запястье и слегка потянул за собой: — Давай зайдём внутрь, на улице слишком холодно. Мин Чжи послушно улыбнулся: — Хорошо. — Я тут подумал… Ло Цзяянь меня больше вообще не бесит, — заговорил Мин Чжи, пока они шли к дверям ресторана. — Если бы ты в своё время не помогал ему пробираться на мои офлайн-встречи, мы бы с тобой, наверное, никогда не пересеклись. И я бы даже не узнал, что на свете существует Си Лэн. Си Лэн надолго замолчал. — Что ещё за «продление жизни»… — наконец заговорив, Си Лэн повернулся к нему. — Ты звучишь так, будто неизлечимо больной человек произносит свои последние слова. Затем он поспешно прикусил язык, мысленно отругав себя за излишнюю болтливость: «К добру ли такие речи в праздник?» Мин Чжи смотрел на него с мягкой улыбкой. — Раз уж ты сам назвал меня главным героем, разве я не должен жить вечно? — небрежно, но с абсолютной уверенностью парировал он. — А если ты проживёшь дольше меня, значит, и ты обретёшь вечность. Они отмечали Новый год в отдельном зале традиционного ресторана. Это был праздничный ужин строго на двоих, и всё же они ни капли не чувствовали себя одинокими. Впервые в жизни оба ощутили подлинную радость и умиротворение новогодней ночи, а их настроение вторило висевшим вокруг багряным парным надписям и нарядным фонарикам. Маленькие красные фонари пламенели страстным огнём под пушистыми шапками свежего снега. Это сочетание холода и тепла выглядело на редкость гармонично, а контраст цветов завораживал своей красотой. На обратном пути Си Лэн, возможно, всё ещё опасаясь лишний раз обременять Мин Чжи, негромко произнёс: — Нам как раз по пути, никакого крюка делать не придётся. Просто высади меня на следующем перекрёстке. — Да при чём тут вообще, объезд это или нет? — усмехнулся Мин Чжи. — Ты задумал что-то секретное? — Если бы я хотел сохранить это в тайне, я бы не просил тебя везти меня сюда, — Си Лэн по-прежнему избегал прямой конкретики. Заинтригованный Мин Чжи доставил его по указанному адресу. Почти все магазины на этой улице уже были закрыты на праздники. Си Лэн направился прямиком к багетной мастерской, чьи окна защищали опущенные металлические жалюзи. — Я хорошо знаю владельца, — пояснил он. — Вчера он закончил оформлять мою картину в раму, но так спешил уехать в родной город на Новый год, что не успел организовать доставку. Поэтому он разрешил мне приехать и забрать её самостоятельно. Си Лэн подошёл к крыльцу, ловко выудил спрятанный под придорожным камнем ключ, вставил его в замок и со звонким грохотом поднял железные ставни. Мин Чжи шагнул следом, чтобы помочь, и не упустил случая поддразнить: — Отлично. Запишем в мой список достижений новый опыт — соучастие во взломе и ограблении. — …Это не ограбление, он сам велел мне прийти, — со всей серьёзностью возразил Си Лэн, а затем тихо добавил: — И вообще, ты уже и так слишком много у меня украл. Мин Чжи тихонько рассмеялся. Двое парней зашли в пустующую мастерскую и зажгли свет. Пока Мин Чжи лениво осматривался по сторонам, Си Лэн сразу же отыскал свою работу. Он аккуратно приоткрыл защитный картон, проверил целостность рамы, после чего закрыл коробку обратно и повернулся к спутнику: — Всё, я готов. Мин Чжи не тронулся с места, лишь лукаво выгнул бровь: — И ты даже не покажешь её мне? — Посмотрим, когда вернёмся домой. Если вскрыть сейчас, придётся заново всё упаковывать. — Всё в порядке, я не боюсь трудностей, — отрезал Мин Чжи. — Могу лично донести её до машины под своей надёжной защитой, и любой ущерб беру на себя. Покажи. Си Лэну ничего не оставалось, как открыть картонную коробку и снять плотный слой поролонового наполнителя. Мин Чжи с нетерпением наклонился ближе, так что его серьга скользнула по уху Си Лэна. Си Лэн замер на месте, не отводя глаз от полотна в раме, на котором Мин Чжи был изображён в той самой… интимной позе. Эту картину Мин Чжи ещё никогда не видел. И это была их первая совместная работа. Мастер оформил холст в изящную деревянную раму, источающую тонкий прохладный аромат, а слой прозрачного акрила надёжно защищал её от царапин. Общий тон картины был мрачным, туманным и романтичным, точно ночной пейзаж. Источником света служили огни города за окном, едва заметно очерчивающие два размытых силуэта. У самого окна Си Лэн сидел с опущенной головой, так что длинные вьющиеся волосы и густые тени полностью скрывали черты его лица. Мин Чжи тут же спросил: — Почему я не вижу твоего лица? — Потому что это твой портрет, — ответил Си Лэн. Мин Чжи неожиданно лишился дара речи, услышав, как его собственные прежние слова обернули против него самого. Он продолжил внимательно изучать полотно. На картине Мин Чжи с безупречно чёткими чертами лица прислонился к плечу Си Лэна. У обоих во рту было по сигарете, зажжённые концы которых соприкасались, и между ними вспыхивала маленькая, тёплая оранжево-красная искра. Они никогда не пробовали курить в такой позе. Мин Чжи спросил: — Значит, ты хотел попробовать прикурить у меня вот так? — Так легко обжечься, — признался Си Лэн. — Мне просто показалось, что на картине это будет красиво смотреться. — Тогда кто от кого прикуривает? Ты освещаешь мою сигарету или я твою? — продолжал засыпать его вопросами Мин Чжи, точь-в-точь как ученик начальной школы, впервые пришедший в художественный музей. Си Лэн терпеливо ответил: — Я об этом особо не задумывался. Мин Чжи не унимался: — Обычно я делюсь с тобой огоньком, но на этой картине кажется, будто я прикуриваю от твоей. — … — Си Лэн слегка раздражённо выдохнул: — Тогда в следующий раз попробуем вживую, и я прикурю от твоей. Довольный Мин Чжи тут же предложил: — Я сам её понесу. Переупаковывать не нужно, просто положим на заднее сиденье. Холст размером метр на метр Мин Чжи со своим высоким ростом подхватил без малейшего труда. Они вышли на улицу. Си Лэн со звонким грохотом опустил металлические жалюзи, и этот резкий шум эхом разнёсся по погружённому в тишину переулку. Звук мгновенно привлёк внимание двух девушек, несущих пакеты с фейерверками. Они уставились на парней, одна замерла от шока, следом оцепенела вторая, они переглянулись и… со всех ног бросились прямо к ним! Мин Чжи и Си Лэн, застигнутые врасплох, даже не успели толком среагировать. — Чёрт возьми, это реально кондиционерный шип! Кондиционер-CP!!! Услышав, как их пару в лоб окрестили «кондиционерами», Си Лэн ощутил странное, но довольно забавное чувство. Одна из девушек инстинктивно вскрикнула, но тут же спохватилась и неловко зашаталась: — Кхе-кхе, то есть… Мин-шэнь и Лэн-лэн! Что вы здесь делаете? Только не говорите, что мне это чудится… А-а-а, это и правда Мин-шэнь! Прости, Мин-шэнь, я слишком громко закричала, пожалуйста, не сердись… После первого шквала восторга обе фанатки, проявив поразительную вежливость, попятились на два шага назад. Си Лэну оставалось лишь гадать, какая суровая репутация закрепилась за Мин Чжи в фандоме, раз уж девчонки вели себя с ним настолько осторожно. Но этой ночью Мин Чжи пребывал в благодушном настроении — он был невероятно, просто невообразимо мягок. Он даже с улыбкой поинтересовался у них: — Вы чьи фанатки? Мои или Си Лэна? Вопрос пах каверзой, но обе девушки явно обладали высоким эмоциональным интеллектом. Помня негласное правило не сталкивать кумиров лбами, они тактично и сдержанно выдали: — Мы общие… Мы ваши фанатки. — О-о, — Мин Чжи моментально раскусил их маневр. — Значит, вы шипперите нашу пару? Фанатки CP? Девушки испуганно переглянулись. — Раз уж мы встретились в такую ночь, это судьба, — внезапно предложил Мин Чжи. — У вас есть бумага и ручка? Я оставлю вам наш парный автограф. «…» — Что, нет с собой? — терпеливо уточнил он. Си Лэн и обе поклонницы уставились на него с одинаковым выражением абсолютного недоверия на лицах. — Ну, тогда давайте сфотографируемся, — не унимался Мин Чжи. Си Лэн: «…» Такой неожиданный новогодний подарок окончательно лишил бедных фанаток дара речи. Спустя секунду до них наконец дошёл смысл сказанного: они восторженно запищали, принялись судорожно выуживать из карманов смартфоны и едва ли не прыгать от счастья. Пребывая в самом щедром расположении духа, Мин Чжи с удовольствием позировал для кадра, не забыв при этом собственнически приобнять Си Лэна: — Ну же, вставай поближе. Оба высоких статных мужчины расположились позади девушек, сохраняя вежливую дистанцию, и сделали несколько совместных снимков. Поскольку на фото они запечатлелись вдвоём, да ещё и в канун Нового года, Мин Чжи посчитал нужным строго предупредить девчонок на прощание: — Только не вздумайте выкладывать это в сеть. Оставьте исключительно для личного пользования. Иначе последствия вам не понравятся. Фанатки: «…» Этот человек только что мило улыбался, а теперь неприкрыто угрожает! Не слишком ли быстро он вернулся к своему истинному «я»? Впрочем, спорить с грозной звездой никто не посмел: девушки послушно закивали головами, клятвенно обещая держать снимки в строжайшем секрете. — Э? Мин-шэнь, это картина у тебя в руках? Казалось, Мин Чжи только и ждал этого вопроса. Притворившись вежливым, он первым делом обернулся к Си Лэну: — Можно я им покажу? После секундного молчания Си Лэн кивнул: — Да. Это ведь изначально был подарок для тебя. Две девушки больше не могли сдерживаться — его небрежное признание вызвало у них синхронный вопль восторга: — А-а-а!.. И следом восхищённое: — Он такой подкаблучник! Си Лэн: «…?» Мин Чжи поспешно шикнул на них, но послушно развернул холст лицевой стороной к фанаткам, практически виляя своим несуществующим хвостом от гордости. И тут же последовал новый раунд оглушительного писка: — А-а-а!.. Си Лэн устало потёр виски. — А можно сфотографировать картину… Мин-шэнь? — видя, что кумир сегодня на редкость любезен, фанатки осмелели и, пожелав им обоим удачи, озвучили новую просьбу. Мин Чжи снова, без особой необходимости, уточнил у Си Лэна: — Им можно? Си Лэн кивнул. Девчонки в полном восторге принялись фотографировать только что оформленное в раму полотно. Теперь в их смартфонах красовался не только совместный снимок вчетвером, но и этот шедевр — они светились от абсолютного счастья. Перед уходом Мин Чжи ещё раз строго погрозил им пальцем: — Совместное фото в сеть не сливать, уяснили? — Да-да, конечно! — А картину… Картину-то можно опубликовать? Мин Чжи усмехнулся: — Ну а почему нет? Разве это не обычный фанарт? — Да-да, фанарт! Просто фанарт, который нарисовал сам айдол, подумаешь! Благодаря этой случайной встрече с поклонницами оба они наконец-то по-настоящему прочувствовали праздничную атмосферу новогодней ночи. Уже вернувшись домой, Си Лэн успел только умыться и переодеться. Прежде чем он успел застегнуть пуговицы пижамы, дверь в его комнату внезапно распахнулась. Его бесцеремонно вытащили наружу и мягко прижали к кровати. — Надо нанести мазь на твою руку, — раздался над ухом решительный голос Мин Чжи. — Иначе завтра она раздуется и опухнет. Си Лэн послушно стянул наполовину застёгнутую пижаму. На руке темнела лишь едва заметная красная отметина. Раньше Си Лэн даже не обратил бы внимания на подобный пустяк, благополучно забыв о нём через пару часов. Мин Чжи бережно нанёс мазь, не упустив случая напомнить: — Учитывая, в какую кругленькую сумму мне обошёлся выкуп тех снимков у папарацци, с этого момента тебе придётся заботиться о себе гораздо лучше. Си Лэн улыбнулся, но вдруг вспомнил о своей внезапной смерти в прошлой жизни. Это случилось ещё до встречи с Мин Чжи, в месте, о котором тот ничего не знал. Взгляд Си Лэна на миг потускнел. Почувствовав, как тёплая ладонь скользнула с предплечья на плечо, убирая непослушную прядь волос, он услышал мягкий, но не терпящий возражений приказ Мин Чжи: — С тобой всё должно быть в порядке, уяснил? Си Лэн послушно пообещал, слегка улыбнувшись: — Хорошо. После семейных разборок с кланом Цзян, праздничного ужина и внезапной встречи с фанатками они оба изрядно вымотались. Парни просто лежали в постели, крепко обнимая друг друга, и какое-то время не шевелились. Укутавшись в мягкое одеяло и прижимаясь к тёплому телу соседа, Си Лэн сонно пробормотал: — В последние несколько дней я совсем плохо спал… Мин Чжи тут же виртуозно истолковал его слова по-своему: — Хм? Хочешь сказать, что тебе невыносимо оставаться дома одному, особенно в новогоднюю ночь? Си Лэн: «…» — Твоё молчание означает, что я абсолютно прав, — подытожил Мин Чжи. Этот парень бывал ужасно назойливым, но Си Лэн лишь беспомощно улыбнулся. Не говоря ни слова, он крепче обхватил Мин Чжи руками, доверчиво прижимаясь к нему всем телом. Мин Чжи ласково погладил его по затылку, пропуская сквозь пальцы заметно отросшие кудри, а затем, на мгновение вынырнув из кокона абсолютной влюблённости, многозначительно спросил: — Слушай, а ты ведь отрастил волосы ради меня, верно? «…» Си Лэна было довольно легко читать: за исключением того случая, когда он притворялся фанатом, он почти никогда не лгал. Молчание или попытка сменить тему в его исполнении всегда были равносильны согласию. Мин Чжи, заметив это, продолжил гнуть свою линию: — Угадай, почему раньше моим идеалом были длинные волнистые волосы и сексуальность? Этот вопрос действительно интриговал Си Лэна, поэтому, раз уж Мин Чжи сам завёл об этом речь, он спросил: — Почему? — В детстве я видел, как девочки в классе играли с куклами, и мне казалось, что те очень красивые. А главное — куклы не разговаривали, что делало их намного лучше этих соплячек. Можно сказать, это и стало моим первым сексуальным пробуждением, — откровенно признался Мин Чжи. — Мальчишки вечно обсуждали девчонок, а я всегда говорил, что мне это неинтересно. Заявлял, что мне нравятся только длинные волнистые волосы. С начальной школы и до старших классов они считали меня невероятно крутым. Пока другие бегали за инфантильными малолетками, я уже нацелился на зрелых сексуальных богинь. Кто же знал, что всё это время я просто хранил себя для тебя. Какая ирония. Си Лэн не смог сдержать смех. Получив ответ на один вопрос, он тут же задал следующий: — …И почему тебе вдруг это пришло в голову именно сейчас? — Боюсь, ты начнёшь ревновать к моему прошлому, — хмыкнул Мин Чжи. — А поскольку ты в жизни в этом не признаешься, мне приходится действовать на опережение и всё прояснять. К тому же я старше тебя, так что должен проявлять больше понимания и заботы. — … — Си Лэн поспешил сменить тему: — Уже поздно. Давай спать. Мин Чжи тихо рассмеялся и, намеренно растягивая слова, поддразнил: — Ладно, давай~ поспим~ Этот тихий и красивый юноша на первый взгляд казался холодным и отстранённым, но его любовь без остатка проявлялась в поступках и буквально переполняла его. Это было сильнее любых громких слов. — Спокойной ночи, Лэн-лэн, — Мин Чжи протянул руку и выключил ночник. — Спокойной ночи, — Си Лэн на секунду запнулся. Намеренно не используя официальное «Мин-шэнь» или привычные прозвища, он с едва уловимой улыбкой в голосе впервые назвал его: — Мин-гэ. Поразительная уступка с его стороны. Мин Чжи от неожиданности даже лишился дара речи: — … Это был совсем не тот тип отношений, на который Жун Синъи рассчитывал. На самом юге Китая, на тропическом острове, стажёрам, находившимся в закрытом тренировочном лагере целых три месяца, наконец предоставили трёхдневные новогодние каникулы. Большинству из них предстоял долгий путь домой, а на севере страны сейчас стояли сильные морозы, поэтому многие предпочли остаться и насладиться вечной весной на побережье. Однако Жун Синъи твёрдо решил вернуться. Он умышленно не стал предупреждать Си Лэна заранее — боялся, что старший брат начнёт отговаривать от далёкой поездки ради пары дней отдыха, да и просто хотелось устроить сюрприз. Неизвестно, удивился бы Си Лэн такому визиту или нет, но сам Жун Синъи на пороге квартиры пережил настоящий шок. Он взял билет на самый ранний утренний рейс и добрался до дома к полудню. Взволнованно введя цифровой код, парень распахнул дверь, но сразу наткнулся взглядом на экран телевизора — там без звука крутили последнюю серию «Shining Boys». В квартире царила оглушительная тишина, поэтому стажёр инстинктивно сбавил шаг и на цыпочках стал приближаться к дивану. Это был его дом, никаких сомнений. Но вот человек, который в этот момент сидел в гостиной и лениво вскинул на него глаза… Мин Чжи-гэ?! Хм? Он что, перепутал этаж и вломился в чужую квартиру? Но его собственный брат тоже был здесь. Си Лэн лежал, устроив голову на коленях Мин Чжи. Не замечая ничего вокруг, он полностью расслабился и крепко спал с закрытыми глазами. При этом левая рука Мин Чжи бережно покоилась на плече Си Лэна, слегка поглаживая его, а правая лежала на подлокотнике дивана — прямо на локте наставника свернулась калачиком кошка Бан Ли. В этот миг в голове Жун Синъи вспыхнуло лишь одно слово: «Подонок». Мин Чжи, заметив остолбеневшего подростка и опасаясь, что тот поднимет шум, приложил палец к губам и тихо шикнул: — Ш-ш-ш. Однако стоило ему убрать ладонь с плеча Си Лэна, как тот сразу проснулся. Он слегка завозился, приподнимаясь на чужих коленях, потер сонные глаза и пробормотал: — Хм… И когда это я успел уснуть? Мин Чжи небрежно отозвался: — А нечего было вскакивать ни свет ни заря ради своих картин. Жун Синъи, превратившийся в человека-невидимку: «…» Полусонный Си Лэн на автомате перехватил руку Мин Чжи, поднёс к своим губам и нежно поцеловал прямо в запястье, где красовалась татуировка. Но Мин Чжи неожиданно резко отдёрнул руку. Си Лэн недовольно нахмурился и сел. С растрёпанными после сна кудрями он огляделся и наконец заметил застывшего неподалёку Жун Синъи. Си Лэну на миг показалось, что у него начались галлюцинации. Он моргнул, но перед ним действительно стоял Жун Синъи — собственной персоной, из плоти и крови. Его скованное, ошарашенное лицо сейчас разительно контрастировало с той лучезарной, беззаботной улыбкой, что сияла на экране беззвучно работающего телевизора. Си Лэн: «…» Спустя томительно долгую паузу Жун Синъи наконец выдавил из себя: — Гэ… На душе у Си Лэна в этот момент скребли кошки, но статус старшего и привычно сдержанный, спокойный характер помогли ему безупречно скрыть внутреннее смятение. В этот момент раздался невозмутимый голос Мин Чжи, прервавший безмолвную дуэль взглядов братьев: — Я просто зашёл посмотреть с ним шоу. Он уснул прямо посреди выпуска. — А… правда? Персиковые глаза Жун Синъи округлились. Его взгляд намертво приковало к обнажённой шее Си Лэна. К старому шраму брата он давно привык. А вот проигнорировать багровые отметины, которые густо переплелись с этим шрамом — эти неаккуратные, красноречивые засосы, — парень никак не мог. …Даже если Си Лэн сейчас заявит, что это внезапная аллергия, поверить в такое будет решительно невозможно. — Что здесь вообще происходит? Си Лэн прижал ладонь ко лбу. Мысленно взвесив все «за» и «против», он решил больше не вилять и сказать чистую правду: — …Всё именно так, как ты видишь. Мы вместе. Мин Чжи замер, а в его голове в ту же секунду с грохотом расцвели праздничные фейерверки. Официальное признание прямо на Новый год — какая же это всё-таки фантастика!