Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя

До пятницы. После недели изнурительной учебы Си Лэн наконец не выдержал и впервые заснул прямо за партой во время обеденного перерыва. Мин Чжи, который до этого сам дремал, мгновенно пришел в себя. Его не покидало предчувствие, что в мире шестнадцатилетнего Си Лэна он задержится ненадолго. Если не действовать быстро, времени совсем не останется — и уж точно не потому, что он хотел причинить юному Си Лэну вред. Нынешний Си Лэн совершенно не мог примириться со своей прошлой травмой. Он постоянно ходил в глухих водолазках, словно пытаясь отгородиться от всего мира. Пусть он и не кололся, как напуганный еж, но всё равно напоминал холодный, твердый кусок льда. Даже во сне парень умудрялся максимально прятать лицо: он уткнулся головой в сложенные руки, а отросшие пряди волос полностью закрывали щеку. Впрочем, для его соседа по парте это не стало помехой — Мин Чжи имел неоспоримое преимущество во времени и пространстве. Мин Чжи какое-то время завороженно наблюдал за ним, а затем опустился чуть ниже, практически заглядывая под стол. Оттуда, снизу вверх, он попытался рассмотреть лицо спящего подростка. Одного взгляда ему показалось мало. Мин Чжи инстинктивно протянул руку, но на полпути замер, вовремя остановленный здравым смыслом. «Если коснусь лица, он точно проснется», — подумал он. Пальцы Мин Чжи замерли напротив шеи, скрытой плотной тканью водолазки, и он едва ощутимо прикоснулся к ней сквозь воротник… Будто удар током! Си Лэн не просто проснулся — его реакция оказалась в сотни раз бурнее, чем Мин Чжи мог себе представить. От мощного толчка Мин Чжи с силой отлетело назад. Голова с громким стуком врезалась в стену, и он даже не сразу заметил, что до крови порезал руку об острый угол подоконника. Оба застыли, тяжело дыша и не отрывая друг от друга глаз. Си Лэн, резко вырванный из сна, инстинктивно рванулся в сторону и наотмашь толкнул Мин Чжи к стене. Стул с грохотом перевернулся. Этот страшный шум мгновенно переполошил половину кабинета — сонные одноклассники тут же повскакивали с мест и уставились на их угол. Теперь Си Лэн окончательно пришел в себя. Кошмар отступил, а разум снова заработал на полную мощность. Чужие взгляды, которые он обычно так искусно игнорировал, в одно мгновение превратились в острые иглы, безжалостно вонзившиеся в него со всех сторон. Он испуганно посмотрел на Мин Чжи, который с недоумением держался за подоконник и явно собирался что-то сказать. Си Лэн и в свои двадцать два года не отличался красноречием, что уж говорить про шестнадцать. Он просто не мог совладать с бурей внутри себя. Его с головой накрыло удушающим стыдом и непреодолимым желанием немедленно исчезнуть. В итоге парень совершил самый трусливый поступок — резко развернулся и бросился прочь из класса, не проронив ни звука. Он ушел, даже не попытавшись ничего объяснить. Пока Си Лэн в полном смятении бежал по пустому школьному коридору, его сосед по парте медленно пришел в себя. В душе Мин Чжи не осталось и капли обиды. Напротив, в его голове крутилась лишь одна мысль, о которой сам Си Лэн никогда бы в жизни не догадался… Ну надо же, как этот милый маленький пингвин в юности умудрялся быть таким колючим ежонком? — Тсс… — Мин Чжи с опозданием зашипел от боли и повернул запястье, чтобы рассмотреть глубокую царапину. Поскольку Си Лэн сбежал, его место осталось пустым. Одноклассники, избавившись от присутствия мрачного изгоя, тут же толпой окружили парту новенького, наперебой расспрашивая о случившемся и выражая бурное сочувствие. — Мин Чжи, ты в порядке? — С чего вдруг Жун Чжао на тебя набросился? — Да вы разве не знаете? У него в семье черт-те что творится. Мать рано умерла, воспитывать некому, да и отец, говорят, повернутый наглухо… — Яблоко от яблони, короче. Мин Чжи, тебе надо валить от него. Попроси пересадить тебя, ну его нафиг. Мин Чжи слушал этот поток грязи, и до него не сразу дошло, что этот жуткий незнакомец из их рассказов — его нежный, ранимый возлюбленный. Он ведь сам еще слова не успел сказать. А эти придурки уже вынесли приговор? Раструбили на весь класс, уверенные в своей правоте? Мин Чжи никогда не отличался ангельским терпением. Он молча шагнул вперед, мертвой хваткой вцепился в воротник самого жирного парня, который орал громче всех, и с размаху припечатал его к железным шкафчикам в конце кабинета. Гулкий удар заставил всех вздрогнуть. Пусть Мин Чжи и вернулся сюда из своих двадцати шести, сейчас он выглядел как самый обычный взрывной подросток. Импульсивный, дикий, готовый пустить в ход кулаки из-за любого косого взгляда под оглушительный визг девчонок. Только сам Мин Чжи знал, что дело тут далеко не в пустяках. — Еще хоть раз пасть в его сторону откроешь — я тебя прямо здесь заживо закопаю, — процедил он сквозь зубы. Он отпустил парня и небрежно отряхнул ладони. На его лице играла привычная, высокомерная улыбка — дерзкая и пренебрежительная. Его дикая, пугающая уверенность разом сбила спесь со школьных задир, и те поспешно забились по своим углам. Си Лэн вернулся в класс перед самым концом обеденного перерыва. Спать уже никто не спал, но в кабинете почему-то стояла гробовая, зловещая тишина. Некоторые одноклассники украдкой косились на него и тут же испуганно отводили глаза. Си Лэн слегка нахмурился. Впрочем, у него не было времени разгадывать эти странности и вникать в очередные школьные слухи. Сейчас его волновало кое-что поважнее… А именно — Мин Чжи, который тихо сидел в их углу. Потоптавшись у прохода и до крови закусив губу, Си Лэн всё же не выдержал этого мысленного напряжения и медленно побрел к своей парте. Сердце бешено колотилось в груди. Он постарался сесть как можно спокойнее, но весь обратился в слух, ловя малейший шорох со стороны соседа. Мин Чжи молчал. Он не выглядел обиженным или злым, но и не лез с привычной болтовней, как делал это всю неделю. В итоге Си Лэн извелся окончательно. За пару минут до звонка на урок он дрожащими пальцами выудил из кармана купленные в медпункте пластыри и робко пододвинул их по гладкой поверхности стола на половину Мин Чжи. — …М-м? — наконец подал голос Мин Чжи. Его взгляд медленно переместился с аккуратной стопки пластырей на лицо Си Лэна. — Это… мне? Си Лэн утвердительно угукнул. — Вообще-то, это ты меня ранил, — Мин Чжи перехватил его за запястье, силой удерживая руку, и напустил на себя максимально строгий вид. — Так что ты сам и должен мне их наклеить. — … — Си Лэн, остро чувствуя свою вину, послушно опустил голову. Его движения оказались на удивление точными и умелыми. Тщательно обработав царапину, Си Лэн, всё так же не поднимая глаз, негромко произнес: — Извини. Но в следующий раз… просто не трогай меня, когда я сплю. — То есть это значит… — Мин Чжи, как обычно, мгновенно перекрутил чужие слова в свою пользу, — что когда ты не спишь, трогать тебя можно? Си Лэн окончательно потерял дар речи. Мин Чжи довольно расплылся в улыбке. Видя это, Си Лэн наконец полностью расслабился, и с его бледного лица сошло прежнее хмурое напряжение. На выходных Си Лэн пропадал в художественной студии. Там он подрабатывал ассистентом, а заодно рисовал сам. Денег за учебу владельцы студии с него не брали, а все остальные расходы на жизнь парень покрывал за счет изнурительных ночных смен в круглосуточном магазине. Такой сумасшедший график между учебой и работой выматывал до предела, но Си Лэн давно к этому привык. В конце концов, возвращаться домой, где его ждал сущий кошмар, хотелось меньше всего. Родное жилье должно было быть убежищем, но для него оно стало клеткой, поэтому Си Лэн готов был пахать на трех работах, лишь бы не появляться там. Мин Чжи неотступно следил за ним все эти два дня. Дать деньги напрямую было исключено — это мгновенно растоптало бы хрупкое подростковое самолюбие. К тому же Си Лэн обладал пугающе острой профессиональной наблюдательностью художника. Мин Чжи даже не рисковал заходить внутрь круглосуточного магазина, боясь выдать себя, и лишь кружил неподалеку, тайно наблюдая за возлюбленным через стекло. С этим шестнадцатилетним упрямцем определенно было не соскучиться. Мин Чжи за день вздохнул уже, наверное, раз восьмой. Наступил понедельник. В обеденный перерыв Мин Чжи забрал свежий ланч-бокс, который ему к воротам школы привезла домашняя прислуга. В отличном расположении духа он влетел в класс, готовый наконец-то нормально накормить своего соседа по парте. Но, подойдя к углу, он обнаружил, что стул Си Лэна пуст. Ощущение было такое, словно медлительная улитка внезапно сбросила раковину и улетела в неизвестном направлении. Мин Чжи резко развернулся и сорвавшимся голосом рявкнул на притихший класс: — Где Жун Чжао?! Никто не знал, и никому не было дела. Мин Чжи прождал десять минут, но Си Лэн так и не появился. Было очевидно, что он не просто отлучился в туалет. Мин Чжи принялся расспрашивать возвращавшихся из столовой учеников, но никто из них парня не видел. Разумеется, сидеть сложа руки он не стал: подхватил ланч-боксы и отправился на поиски сам. Первым делом он вычеркнул из списка шумные, забитые людьми места, затем перешел к более уединенным. Мин Чжи на ходу расспрашивал редких прохожих, полностью игнорируя их восхищенные взгляды и выуживая только нужные крупицы информации. В итоге ему подсказали, что на крышу семиэтажного лабораторного корпуса почти никто не ходит, кроме как во время практических занятий, да и лифта там нет. Сжимая в руках коробки с едой, Мин Чжи на голодный желудок устроил себе настоящую тренировку по скалолазанию. К счастью, его упорство принесло плоды. Си Лэн обнаружился на самом краю крыши. Отросшие волосы были небрежно заправлены за уши, полностью открывая лицо. Наслаждаясь абсолютным одиночеством, подросток держал в пальцах зажженную сигарету. Мин Чжи мысленно хмыкнул: вот, оказывается, откуда у Си Лэна в двадцать два года взялась эта привычка так искусно курить и пить — всё тянулось из глубокого детства. — Нашел тебя. Си Лэн вздрогнул от неожиданности. Мин Чжи с укоризной шагнул к нему: — Нарушаем, значит, курим… Увидев, что перед ним всего лишь настырный сосед по парте, а не дежурный учитель, Си Лэн быстро успокоился. Сигарету он тушить не стал, решив, что выбрасывать целую — непозволительная роскошь. — Будешь моим репетитором, — с ходу пошел в атаку Мин Чжи. — И не переживай, я не собираюсь пользоваться твоей добротой. Буду платить по рыночной ставке, плюс с меня обеды. — Мин Чжи приподнял ланч-боксы. — Пошли, я как раз принес задаток. Си Лэн неуверенно возразил: — …Я вообще-то на художественном учусь. — Искусство — лучшая форма воспитания характера, — мягко парировал Мин Чжи. Си Лэн: «…?» Видя, что парень всё еще сомневается, Мин Чжи решил пустить в ход шантаж: — Если откажешься, я сдам тебя классному руководителю за курение. Так что выбора у тебя нет. Си Лэн немного помолчал, а затем внезапно опустил голову, выудил из пачки еще одну сигарету и молча протянул её Мин Чжи. Тот на автомате, чисто профессиональным, заученным движением перехватил её пальцами и поднес было к губам, но на полпути резко замер. Си Лэн пристально посмотрел на него, не проронив ни слова. Его взгляд ясно говорил: «Перестань притворяться». Мин Чжи лишь вскинул бровь и без колебаний спросил: — Эй, прикурить найдется? Минута молчания. Парни улыбнулись друг другу, и напряжение между ними растаяло. — Я виноват в твоей травме, — снова напомнил о случившемся Си Лэн. — Так что сделаю все возможное, чтобы подтянуть тебя по учебе. Мин Чжи подумал, что эти слова прозвучали как нельзя кстати. Чуть позже этот крошечный порез затянулся бы, не оставив и следа. Дополнительные занятия после уроков были успешно согласованы, поэтому и совместная поездка домой выглядела вполне естественно. На самом деле им было не по пути, но то, что они ехали вместе, уже оставалось на совести Мин Чжи. Си Лэн не стал расспрашивать. Он лишь подумал, что его эксцентричный сосед по парте вряд ли привык к давке в общественном транспорте. Им повезло занять места у окна в самом конце салона. Вскоре вечерние занятия закончились, и толпа студентов хлынула внутрь. Пустой автобус мгновенно заполнился, а задний ряд оказался отрезан от остального шума живой стеной. Чтобы заглушить гул, Си Лэн молча надел наушники. Проводные модели тогда еще были в моде и постоянно путались. Его наушники были старыми: провода слегка изгибались — точь-в-точь как непослушные пряди его волос. Он только успел дослушать песню, как сидевший рядом парень бесцеремонно вытащил у него один наушник. Мин Чжи ловко вставил его себе в ухо, связав их изогнутым проводом, и спросил: — И куда ты от меня денешься? Си Лэн всегда избегал разговоров о семье, поэтому лишь перевел стрелки: — А сам-то? Ответ Мин Чжи прозвучал явно неискренне: — Да всё то же самое, что и у тебя. — … — Си Лэн выдержал паузу. — Я выхожу на улице Бэйчжэн. Мин Чжи скользнул взглядом по схеме маршрутов. Насколько он знал из добытых в школе слухов, Бэйчжэн была как раз перед нужной Си Лэну остановкой. Тот явно не хотел, чтобы его выслеживали до самого дома. Мин Чжи уважительно отнесся к чужим личным границам. Он цокнул языком и с наигранным сожалением произнес: — Что ж, тогда я тоже. Си Лэн промолчал. Словам этого человека не было никакой веры. Однако Мин Чжи сдержал слово и действительно вышел вместе с ним на улице Бэйчжэн. В этом глухом пригороде в пол-одиннадцатого вечера транспорт уже не ходил. Си Лэн искренне не понимал, как этот лжец вообще собирается добираться обратно. Но Мин Чжи ни капли не волновался. Он уверенно зашагал следом, заявив, что просто обязан проводить его до дверей. Си Лэн не ответил ни слова, намеренно ведя его кружными путями. К одиннадцати часам этого «маленького ежика» пора было отпускать домой. Мин Чжи не хотелось, чтобы Си Лэну влетело из-за того, что они впустую потратили столько времени. Тихая ночная улица, атмосфера десятилетней давности — всё казалось идеальным. Перед тем как разойтись, Мин Чжи решил воспользоваться моментом и попросил контакты. — Теперь-то нас можно считать друзьями? Си Лэн промолчал и, не оборачиваясь, пошел дальше. — Если ты ответишь, значит, мы друзья, — Мин Чжи, который так и ждал этого момента, лучезарно улыбнулся, мастерски расставив ловушку. — Ну а если промолчишь… значит, у нас есть потенциал для дальнейшего развития отношений. Си Лэн крепче сжал лямку рюкзака и прибавил шагу. Это молчание стало для Мин Чжи самым желанным ответом. Позади то и дело раздавались тихие смешки, которые становились всё ближе. Си Лэн и подумать не мог, что кто-то способен так искренне радоваться чужому молчанию. Эта чужая радость оказалась настолько заразительной, будто какой-то вирус, что он и сам почувствовал, как теряет контроль. Он всё так же шел, низко опустив голову и пряча лицо за непослушными прядями черных вьющихся волос, но уголки его губ против воли дрогнули в улыбке.