Chapter 2
23 июня 2026 г., 14:37
Йен проснулся без будильника — будто внутренний голос сам выдернул его из сна, как только с первыми проблесками утра апарты начали оживать. Он не чувствовал бодрости, но чувствовал необходимость — быть рядом. Быстро, без лишних движений, он выскользнул из-под одеяла, стараясь не разбудить Кендалл. В комнате было темно и тихо, и это напоминало хрупкую паузу перед новым актом, который еще можно переписать.
Йен прошел в ванную, ополоснул лицо холодной водой и пригладил волосы, сбивая остатки сна. Взгляд в зеркало — тяжелый, чуть отрешенный, но внутри него уже тлело то самое предвкушение. Он хотел быть там. Не здесь. Не в этом коридоре, не в этой спальне. Он хотел быть с тем, кто, возможно, все еще спал в соседней комнате, свернувшись под чужим одеялом.
Натянув темные джинсы и новый свитер, Йен открыл шкаф, быстро выбрал рубашку, и, закинув ее на руку, двинулся к гостевой комнате. Шаги — на носках. Каждый звук — отмерен. Он чувствовал, как убыстряется пульс, как в груди начинает подниматься волнение, хотя вроде бы ничего экстраординарного не происходило. Просто утро. Просто человек, которого он любит, по ту сторону двери.
Йен остановился, выдохнул, аккуратно стукнул костяшками пальцев в дерево. Тихо. Почти шепотом. Как будто не хотел нарушить покой, а хотел быть впущенным в него. Хоть на немного. Хоть на это утро.
Тео стоял у окна, оперевшись ладонями о подоконник, и смотрел, как медленно оседает снег. Легкий стук по двери заставил его вздрогнуть. Он обернулся, медленно подошел, протирая еще немного сонные глаза и по пути лениво пригладив футболку. А потом дернул за ручку и приоткрыл дверь, впуская в комнату тонкую струйку света и… замечая любимые глаза.
Йен стоял в тени коридора, еще сонный — волосы чуть влажные, свитер, который подарила Викки… такой же как у него, а на лице — мягкость и уют.
«Такой ты прекрасный… такой родной», — улыбнулся про себя Тео, поправляя челку, выпавшую на лицо, и с любовью разглядывая друга. И это утро, хрупкое и холодное, вдруг стало ближе. Мягче. Теплее.
— Привет, — выдохнул Тео, и улыбка сама скользнула по губам. Мягкая, искренняя. Он открыл дверь шире — и сделал шаг назад, пропуская Йена внутрь.
— Доброе утро, — улыбнулся Йен, проходя вглубь комнаты, и на секунду замер, позволяя глазам задержаться на лице Тео.
Он все еще будто не до конца проснулся, и в нем оставалась какая-то неуловимая мягкость утреннего тепла — чуть растрепанные волосы, смятый ворот футболки, легкая поволока сна во взгляде. И все это казалось Йену невыносимо родным.
— Я… принес тебе новую рубашку, — выдохнул он, слегка неловко, но с теплом в голосе, и приподнял аккуратно сложенную ткань, как будто предлагал не просто одежду, а что-то большее — заботу, утреннее прикосновение, знак, что этот день хочется прожить вместе.
Тео скользнул взглядом по рубашке, аккуратно приняв ее из рук друга и проходясь пальцами по мягкой ткани, а затем поднял глаза, поймал его взгляд и улыбнулся — легко, с теплотой, чуть сдержанно, но искренне.
— Ты меня балуешь, — ухмыльнулся парень, наклоняя голову вбок, — Я мог бы и в той, — добавил Тео, вновь опуская взгляд на рубашку, но в следующую секунду уже чуть крепче прижимая ее к себе и, в противовес своим словам, не желая ее отдавать.
— Мог бы, — ухмыльнулся Йен, — Но зачем?
Он сделал шаг вперед, мягко, уверенно, и не отвел взгляда от Тео ни на секунду. Его руки легко легли на талию и обвили, будто замыкая их в собственном, отдельном мире, где не было ничего — ни других комнат, ни стен, ни чужих голосов. Только это утро, только он. Йен склонился к плечу Тео и коснулся губами ткани, потом кожи, оставляя там поцелуй — медленный, благодарный, немного хриплый от эмоций. Как признание в жесте, как извинение за все, что было, и обещание — за все, что будет.
Тео осторожно опустил руку с рубашкой, прижимая ее к бедру, будто боялся смять, а второй рукой потянулся к лицу Йена и нежно, неторопливо, обхватил его щеку, подушечками пальцев скользнув по скуле. Он поднял его лицо к себе — просто чтобы смотреть. Пока мог. Пока Йен был рядом.
— Спасибо, — прошептал Тео и мягко прикоснулся к губам Йена. Поцелуй был почти невесомым. В нем не было спешки, только одна теплая, глубокая, настоящая нежность. А затем Тео медленно отстранился и, не убирая руки, склонился лбом к его лбу, мечтая продлить этот момент, — Через сколько надо выезжать?
— Можем попить кофе и ехать… можем позавтракать, если хочешь, — улыбнулся Йен, — Можем доехать к твоему офису и там зайти в кофейню.
Он говорил чуть приглушенно, будто не хотел разрушить хрупкое дыхание момента, и в следующий миг опустил лоб на плечо Тео, зарываясь носом в ткань его футболки. Запах был родной, почти домашний, и Йен сделал вдох — медленно, глубоко, как будто хотел впитать в себя это утро целиком: его тепло, его покой, эту близость.
— Мне любой вариант подходит, — выдохнул он, не отстраняясь, просто оставаясь рядом, телом, дыханием, всей своей сутью.
«Главное, чтобы с тобой».
Тео мягко склонил голову, опуская подбородок на макушку Йена, и на секунду закрыл глаза. Он чувствовал, как Йен дышит у него на плече, как держит его чуть крепче, чем просто «на пару минут», и этого было достаточно.
— Кофейня звучит неплохо, — тихо улыбнулся Тео, повернув голову, чтобы оставить еще один легкий поцелуй в висок Йена, — Только переоденусь, — добавил он, чуть отстраняясь и кивая на рубашку.
Йен чуть отступил назад, не спеша, будто давая пространство — но не уходя, чем вызвал на лице Тео игривую улыбку. Парень сделал пару шагов к кровати, положил рубашку на покрывало и неспешно взялся за край своей футболки, стягивая ее наверх и откладывая в сторону, прежде чем начать натягивать рубашку Йена.
Йен ухмыльнулся, а затем, не сводя глаз с Тео, медленно потянул его ближе, сжав пальцы на ремне. Тот чуть дернулся вперед, и Йен, не теряя ни секунды, опустил губы к обнаженной груди, оставив короткий теплый поцелуй чуть выше сердца. Он задержался на этом прикосновении чуть дольше, чем нужно было, вдохнув его запах, его тепло, словно заряжаясь от него изнутри.
— Я помогу? — прошептал Йен, и уголки его губ расползлись в мягкой, дразнящей улыбке.
Но он не стал дожидаться ответа. Его пальцы уже скользнули к пуговицам на рубашке. Он начал застегивать их одну за другой — медленно, аккуратно, будто закрывая что-то важное. Пальцы Йена касались кожи Тео между движениями, случайно, или почти случайно, но так бережно, словно этот простой бытовой ритуал был актом близости. И в каком-то смысле так оно и было.
— Вот, — прошептал он, оставляя последнюю пуговицу у самого горла, и на миг задержался там, позволяя пальцам нащупать пульс, — Готов. Почти, — Йен провел большим пальцем по линии воротника, приглаживая ткань, и позволил себе еще один взгляд — внимательный, чуть затуманенный, — В этой рубашке ты выглядишь еще более… моим.
Тео стоял почти не дыша. Все его тело будто вытянулось в тонкую струну — спокойную снаружи, но натянутую внутри. Он не шевелился, позволяя Йену делать все медленно, с той самой щемящей точностью, от которой поднималась волна тепла — сначала в груди, потом по всему телу. Его взгляд был прикован к глазам друга, в которых отражались и нежность, и что-то такое, что всегда заставляло Тео забывать обо всем, кроме этого самого взгляда.
— Да? — его губы дрогнули в полуулыбке, а голос, прозвучал хрипло, но тепло. Тео вскинул бровь, а затем медленно поднял руку, проводя кончиками пальцев по предплечью Йена, — Получается, придется ее украсть, — с ленивой ухмылкой добавил он, прикусив губу и пожав плечами. В его взгляде было озорство, но под ним — целый пласт чего-то куда более серьезного. Желание оставить на себе его вещи, его прикосновения, его след.
— Для вас, мистер Дин, все что угодно, — ухмыльнулся Йен. Он наклонился ближе, прижался губами к щеке Тео, задержался там, будто хотел что-то вложить в этот поцелуй — защиту, обещание, признание, — и только потом отстранился, — Я подожду тебя внизу, — тихо добавил Йен, и голос его стал чуть мягче, спокойнее, как если бы он на секунду отрезал себя от всего внешнего, оставаясь только с ним.
Он медленно развернулся, не спеша, будто не хотел нарушать этот момент, и, пройдя к двери, остановился еще на секунду. Бросил короткий, последний взгляд через плечо — и только после этого вышел.
Тео проводил Йена взглядом — теплым, чуть затянувшимся, а потом резко вздохнул, стряхнул остатки чувства, будто собирая себя в кулак, и за считанные минуты закончил приготовления: поправил волосы, надел очки, сунул в рюкзак все нужное и вышел из комнаты.
В коридоре было тихо. Никаких звуков из детской, ни шороха из спальни — будто дом еще не проснулся окончательно, и Тео… выдохнул — облегченно и осторожно, почти на носочках спускаясь вниз.
Йен ждал у двери, прислонившись к косяку. Их взгляды пересеклись — коротко, без слов, и они двинули на выход. Холод обжег щеки, но не мешал. Наоборот — будил. Город уже жил своей жизнью: улицы шумели, машины строились в цепи, воздух был наполнен движением. Таким его Тео видел чаще всего. Таким он был по своему привычен. Дорога до офиса заняла почти сорок минут — утренние пробки затягивали, тянули, будто проверяя на терпение. Тео ни раз ловил себя на мысли, как же странно это ощущается. В Брибее за это время он бы уже оказался в соседнем городе. Здесь — все иначе. Все ближе, и в то же время — дальше.
Всю дорогу они отвлеченно болтали о предстоящем дне, потом выпили долгожданный кофе с суховатыми круассанами, и… все. Короткое «удачи», движение плеча, касание взглядом.
Йен уехал на работу, пока Тео медленно, но уже чуть более уверенно, чем в первый раз направился в офис, который теперь ощущался совсем иначе.
И первое, что бросилось в глаза Тео, когда он вошел внутрь «Lighthouse» сегодня, — это люди. Много людей. Все пространство буквально гудело: кто-то оживленно обсуждал проекты, кто-то спорил у белой доски, кто-то пролистывал презентации на ходу. Энергия струилась повсюду, и после почти музейной тишины старой компании, где каждый сидел, будто в стеклянной коробке, хоть и в открытом пространстве, такая активность была как удар свежего воздуха. Немного ошеломляющая, немного пугающая, но… настоящая.
По пути к кабинету Майкла Тео ловил на себе взгляды. «Новенький». Лицо не из внутренних встреч, не из рабочих чатов. Но он не задерживал шаг. Просто шел вперед, вбирая в себя все: свет, динамику, шум, запах кофе и принтера.
Майкл встретил его с улыбкой — теплой, по-деловому спокойной. Приветствие вышло коротким: пара слов, пара вопросов — и тут же в комнату зашла HR — легкая и уверенная. Слово за словом, и вскоре Тео уже слушал про структуру, отделы, внутренние процессы, роли команд. Многое он знал — читал, изучал заранее. Но сейчас все это оживало: вместо схем — лица, вместо названий — реальные люди, разговаривающие, движущиеся, работающие.
И все это — его новая реальность.
Тео не раз ловил себя на желании ущипнуть себя. Он здесь. В «Lighthouse». Настоящем. Не в мечтах, не во вкладке с «отправить резюме». Он держит в руках свой пропуск и слушает о регламентах, как будто его вписывают в новую вселенную.
После вводной части ему выделили рабочее место рядом с кабинетом Майкла. HR подключила его ко всем системам, выдала документы — и оставила вникать. И Тео углубился в чтение с таким усердием, будто готовился к защите диплома. Ему важно было не просто начать, а начать правильно. С пониманием.
В обед Майкл позвал его в ресторан, и там к ним присоединились трое других руководителей разных отделов. Разговор шел о статьях, партнерствах, свежем контракте с типографией. Тео старался вникнуть, но периодически терял нить — не потому что не понимал, а потому что слишком многое было новым. Майкл это видел и время от времени тихо пояснял суть — тактично, невзначай. И от этого становилось легче. Почти как с проводником в незнакомом городе.
Вторая половина дня прошла быстро. Тео погрузился в описание проекта, который ему предстояло вести — и с каждой строчкой чувствовал, как загорается изнутри. Он не просто читал — он уже думал, уже рисовал в голове структуру, уже прикидывал логику статьи. Работа завораживала. Настолько, что смс от Йена буквально как будильник вырвало его из погружения.
— «Хэй, ты до скольки?»
Тео взглянул на часы — 17:46. Он даже не заметил, как пролетел день. Но в офисе все еще шевелилась жизнь. Некоторые столы пустовали, но другие — гудели. И кабинет Майкла не был пуст. Тео поймал себя на мысли, что не хочет быть тем, кто уходит одним из первых. Не в свой первый день. Не в этом месте.
— «Думаю, часа 1,5–2», — отписал парень, понимая, что домой, вероятно, он поедет на метро.
Но в этом сейчас не было ничего страшного. Наоборот — все казалось… правильным.
— «Ок», — коротко отписал Йен, убрав телефон в карман и повернув ключ в замке зажигания.
Он ехал молча, в салоне играло радио, но звуки скатывались в фон — мысли перекрывали все. Он знал, куда направляется, знал, зачем, но внутри кипела усталость, примешанная к раздражению.
«Больше никаких совместных ужинов. Хватит. Хватит ставить его в такие ситуации».
Дома все напоминало о контрасте. Джей-Джей встретил его визгом радости, с распахнутыми руками, с тем самым звонким «пааап», которое каждый раз пробивало Йену грудь. Они провели время вместе — настоящее, теплое, простое. Малыш с увлечением рассказывал про поездку к бабушке Меган, на своем восторженном, еще неустойчивом языке, сбиваясь, делая слишком много жестов, слишком громко, слишком заразительно. Йен слушал — и смеялся. Он вытащил сына на улицу, где тот моментально окунулся в снег по колено, и вместе они слепили кособокого снеговика. Джей-Джей добавил ему ветки вместо рук, Йен — половину морковки из холодильника.
Потом они устроили бой снежками — хаотичный, полный визгов и падений. Маленькие перчатки соскальзывали, щеки малыша пылали от мороза, но он не хотел возвращаться домой. Йен смотрел на него и чувствовал, как два мира внутри него живут одновременно. Один — здесь, с сыном. Второй — где-то уже в пути, едет к Тео.
Когда Кендалл пошла с Джей-Джеем в ванную, Йен спокойно проинформировал:
— Я съезжу за Тео, мы, скорее всего, где-нибудь поужинаем. Нас не жди.
Она только кивнула, но Йен даже не посмотрел — вышел, натянул куртку и закрыл за собой дверь.
Дорога к офису «Lighthouse» была на удивление быстрой. Вечерний город, несмотря на загруженность, будто уступал Йену дорогу. Он ехал быстро, сосредоточенно, не включая громко музыку, и когда наконец был на месте, крытая парковка была почти пуста.
— «Ваше такси подано. За рулем будет сексуальный водитель», — написал он Тео и откинулся на спинку кресла, с усталой, но искренней улыбкой.
Смс от Йена пришла в тот самый момент, когда дверь кабинета Майкла открылась и тот вышел в коридор с все той же уверенной, теплой улыбкой на лице.
— Дин, еще тут? — прозвучало почти буднично, без малейшего удивления, как будто Майкл не сомневался, что Тео все еще на месте.
— Да, я… зачитался, — ответил Тео, поправляя рукава рубашки и отводя взгляд с легкой улыбкой.
— Все дочитал? — накидывая пальто и оглядывая почти опустевший офис, поинтересовался Майкл.
— Да, из того, что скинула Эйва, — кивнул Тео, поочередно закрывая все окна на компьютере.
— Молодец. Завтра с утра обсудим мой последний проект, — со сдержанной теплотой в голосе ответил Майкл и сделал шаг в сторону выхода, — Идешь?
— Да, — кивнул Тео, вставая из-за стола и потянувшись к вешалке за курткой.
По пути до лифта он быстро перечитал сообщение Йена и снова расплылся в улыбке.
«Ты все-таки приехал…»
— «5 минут с поправкой на возможное застревание в лифте», — ухмыльнувшись про себя, отписал Тео и, положив телефон в карман, шагнул в лифт следом за Майклом — спокойный, чуть уставший, но с легкой улыбкой, не покидающей его лица.
Йен мягко улыбнулся и вышел из машины, осторожно прикрыв за собой дверь, чтобы не разносилось эхо. Через пару минут с металлическим звоном открылась кабина лифта, из которой вглубь пространства вылился теплый свет. Первым вышел Майкл — с неизменной легкой ухмылкой, не теряющейся даже в конце рабочего дня. За ним — Тео. Спокойный, чуть уставший, но с той живой искрой в глазах, которая моментально растопила Йену грудную клетку изнутри.
— МакКален, днем бизнесмен, вечером таксист? — с ухмылкой бросил Майкл, подходя ближе и протягивая руку.
Йен прыснул, отвечая на приветствие рукопожатием.
— Да там платят мало, вот и приходится подрабатывать, — отозвался он, чуть наклоняя голову в сторону, пока его взгляд на секунду зацепился за Тео, — На эксклюзивных клиентах, — добавил он уже тише, с той самой теплотой, которую он не умел скрывать, когда рядом был этот человек.
Тео закатил глаза, не сумев сдержать фирменной ухмылки, когда Майкл перевел на него взгляд и ухмыльнулся в ответ.
— Ну, в таком случае, хорошего вечера, молодые люди, — кивнул он в сторону Тео, достал из кармана ключи и уверенно направился к своей машине.
— До свидания, — почти одновременно откликнулись парни, провожая его взглядом.
Как только шаги Майкла стихли, Тео медленно повернулся к Йену, не скрывая игры в глазах.
— Значит, эксклюзивных? — подойдя ближе, он прикусил губу, вскинул бровь и, наклонив голову вбок, тихо, но с явной провокацией спросил, — И много у вас таких, мистер МакКален?
— Всего два, — ухмыльнулся Йен и сделал шаг назад, приглашая Тео внутрь.
Парни заняли свои места, и в салоне прозвучал легкий щелчок — машина мягко завелась, фары выхватили из темноты ровные линии парковки, и вскоре они уже плавно выезжали на заснеженную улицу, где фонари бросали на асфальт длинные желтые тени. Йен устроился поудобнее, перекинул руку на руль, и, бросив короткий взгляд в сторону Тео, добавил с легкой улыбкой:
— Как первый день? Мне нужны все подробности.
— Да, знаешь… хорошо, — с мягкой улыбкой сказал Тео, запрокидывая голову назад и откидываясь на спинку сиденья, — Но безумно непривычно.
И следующие пятнадцать минут Тео по просьбе Йена рассказывал ему все подробности этого дня: про новых людей, офис, свое рабочее место. Йен слушал с настоящим интересом, не перебивая, но не давая замолчать — каждая фраза Тео встречала уточняющий вопрос, легкий комментарий, живое участие. И даже когда они уже въехали на парковку ресторана, разговор не прервался.
Ужин прошел спокойно, в расслабленной, легкой атмосфере — на порядок лучше, чем предыдущий. Без натяжки, без ненужных напряжений. Они проболтали, наелись и уже только на подъезде к дому снова немного подзагрузились. Простое напоминание: есть реальность, в которую они возвращаются. Но все пошло по уже знакомой схеме: короткий перекур, теплый душ, молчаливые взгляды через коридор. И, наконец, сон.
Разве что в этот раз все ощущалось немного легче. То ли благодаря насыщенному дню, то ли от тепла этого вечера, то ли от того, что сегодня пересечений с Кендалл было минимально. Тео по-прежнему тяжело воспринимал эту спальню — чужую, глухую, неприкасаемую. Но усталость была на его стороне. И прежде чем он успел провалиться в привычную тьму мыслей, тело решило все за него, погружая в сон.
***
Следующие два дня текли по почти идентичному сценарию — и именно эта ритмичность стала для Тео странным, но нужным утешением. Он уже точно знал: Кендалл поднимается позднее, и потому мог без опаски выходить из спальни и спускаться вниз. Йен всегда был уже на ногах — с немного сонным лицом и чашкой кофе в руке. Их утро было быстрым, собранным, почти синхронным: вместе одевались, садились в машину, ехали в город, пили кофе, болтали ни о чем — и расходились по своим офисам. На работе жизнь не сбавляла темпа. Тео втягивался. Быстро, но не скомкано — скорее как человек, который наконец оказался там, где ему давно хотелось быть. Майкл сам провел его по этажам, знакомя с отделами: книжное производство, публицистический блок, блогерский отдел, тот самый, который писал на портал компании статьи про бизнес. Статьи, которыми Тео в свое время зачитывался, не потому, что ему была близка тема, а потому что сам Майкл имел к ним непосредственное отношение. Тео ловил взгляды, запоминал лица, вслушивался в чужие разговоры, а внутри него что-то трепетало от узнавания. Он ведь читал их. Знал их только по подписям под статьями, по остроумным вступлениям, по дерзким заголовкам. А теперь — здоровался, разговаривал, стоял рядом за столами, где рождались те самые тексты. Майкл не стал затягивать — он поручил Тео включиться в текущий проект главного редактора из отдела публицистики. Просто посмотреть, как пойдет, как Тео войдет в живой процесс. И Тео вошел — с головой, с искренним интересом, с жаждой вписаться и быть нужным. Он изучал документы, читал, задавал вопросы, писал пометки, возвращался к регламентам. И чем дальше, тем сильнее он понимал — вот, это то самое место. И он ждал: когда официально закроет дела на прежней работе, чтобы перестать быть «новеньким» и стать просто частью «Lighthouse». Последний рабочий день перед отъездом совпадал с тридцать первым декабря. Тео знал, что формально день считался выходным — даже Йен не должен был работать, и у него с Кендалл был запланирован семейный ужин в доме Викки. Тео был приглашен. Но когда Майкл предложил заехать в офис ближе к обеду — просто сверить оставшиеся нюансы, оформить бумаги, закрепить все финально — Тео не стал отказываться. Утром он впервые за несколько дней проснулся не от будильника, а от плача за стенкой. А потом услышал шаги и голос. Ее. Звук тут же осадил его, как холодная вода — напомнив, где он находится и кем остается в этой семье. Вставать расхотелось. Выходить — тем более. Поэтому Тео перевернулся на другой бок, уставился в окно, а затем потянулся за телефоном. 9:10. «Можно не вставать еще хоть час», — решил он, и натянул одеяло почти до самой макушки, укрываясь от мира, в который он все еще не вписывался. Утро Йена началось с точечного удара под ребра — крошечная пяточка больно ткнулась в бок, а через секунду его обняли за шею ледяные, но очень решительные ручки. Джей-Джей с каким-то невероятным энтузиазмом пытался вскарабкаться на него, сопя и бормоча что-то себе под нос. — Хээй, ты чего такой холодный? — рассмеялся Йен, перехватывая сына и перекидывая его на другую сторону кровати. Тот хихикнул, зацепился руками за его плечо и ткнулся лбом в шею, не унимаясь. Комната уже наполнялась мягким серым светом, и когда заскрипела дверь, в нее вошла Кендалл — с ровной спиной, в джинсах и шерстяном кардигане, с волосами, собранными в аккуратный хвост. Она подошла к зеркалу, бегло поправила челку и достала помаду. — Доброе утро, — бросила она, не отвлекаясь от отражения. — Доброе, — отозвался Йен, приподнимаясь на локтях, — Ты куда так рано? Джей-Джей, словно маленький моторчик, продолжал круги почета по кровати, смеясь и с разбега плюхаясь в подушки. И Йен еле успевал увернуться. — Мы к… Джейсон! — резко повысила голос Кендалл, и малыш моментально замер, будто выключили звук. Он нахмурился, соскочил с кровати и молча, с обиженным взглядом, направился к выходу. — Жестоко, — усмехнулся Йен. — Да он с самого утра как будто с шилом в заднице, — закатила глаза Кендалл, — Сначала к маме, потом хочу встретиться с Си. Ты с нами? — Нет, я обещал Тео отвезти его на работу. — Сегодня? — скривилась она, — Сегодня же Новый год. Йен пожал плечами, уже выбираясь из-под одеяла. — Понятно… — вскинула брови Кендалл, — Ну ладно. Может, потом к Си подъедешь? — Ой, — прыснул Йен, скривившись, — Нет, это как-то без меня. — Ну и все, — передразнила его Кендалл с легкой усмешкой, пнув в бок, — Тогда увидимся у Ви, — она наклонилась, быстро чмокнула его в щеку и ускользнула вниз по лестнице. Йен остался в тишине. Пошел в ванную, умылся, почистил зубы, и, глядя в окно, застал, как Кендалл аккуратно пристегивает Джей-Джея в автокресле. Машина завелась и вскоре скрылась за поворотом. Он чуть улыбнулся и, потянувшись за телефоном, набрал: — «Спишь?» — «Нет», — пришел короткий ответ. И Йен не стал тянуть. Он пошел через коридор, в сторону той самой спальни. Остановился перед дверью, постоял секунду, вдохнул — и медленно, на цыпочках, вошел. Тео лежал под одеялом, лицом к окну, и, будто почувствовав его, чуть повернулся. Их взгляды пересеклись. Йен сделал шаг, потом еще один, и без слов залез под одеяло, обнимая друга сзади и проводя ладонью по горячей коже под футболкой. Лоб уткнулся в его затылок, дыхание стало тише. — Привет, — едва слышно прошептал он. — Привет, — отозвался Тео так же тихо, губами, почти не двигая воздух. На лице появилась едва заметная, слабая, но искренняя улыбка. Он потянулся ближе, впуская Йена в это утро, в это пространство между сном и реальностью. Обхватил его предплечье, проводя пальцами по коже, и закрыл глаза — будто нашел именно ту точку покоя, к которой стремился все утро. Он хотел спросить про Кендалл, но — не нужно было. В этой тишине, в отсутствии шагов по лестнице, в том, как Йен даже не закрыл за собой дверь, было все сказано без слов: они одни. — Как спалось? — выдохнул Тео, не открывая глаз, но сжимая руку Йена чуть крепче. Как будто пытался дотянуться не только до тела — до мыслей, до того, что творилось у него внутри. — Мало, — выдохнул Йен с сонной улыбкой, прижимая Тео ближе и будто стараясь нагнать утраченные часы теплом их тел. Он забурился носом в его шею, вдохнул знакомый, убаюкивающий запах кожи и ткани, и выдохнул медленно, как будто именно в этом прикосновении можно было отдохнуть, — А тебе? — прошептал он чуть тише, оставляя короткий поцелуй у самого изгиба шеи. Тео улыбнулся чуть шире — лениво, по-утреннему искренне — и медленно поднес к губам его кисть, укутанную теплом и доверием. — Так же, — прошептал он, оставляя долгий, бережный поцелуй на тыльной стороне ладони, будто запечатывал в нем признание. Он повернулся — медленно, мягко, не разрушая уюта в их коконе — и тут же обнял Йена крепче, обвив его рукой и прижавшись ближе. Их взгляды встретились: в глазах Тео плескалась сонная тишина и легкий свет, а внутри — почти болезненное желание остаться в этом моменте подольше. Теплая улыбка расплылась по лицу Йена, когда он чуть отстранился, чтобы посмотреть на Тео, и ладонью продолжил мягко водить по его спине — кругами, лениво, как будто сам не хотел прекращать это касание. А затем он опустил губы ко лбу друга, оставляя там короткий, невесомый поцелуй. — Давай сделаю тебе завтрак? — почти шепотом предложил он, наклоняясь ближе и чуть склонив голову вбок, чтобы поймать взгляд друга. И теперь уже улыбка тронула губы Тео — настоящая, теплая, с легкой усталостью. Он закрыл глаза и опустил голову Йену на грудь, прижимаясь плотнее, будто сам хотел раствориться в нем, стать продолжением его дыхания, его тепла. Он сделал глубокий вдох, распластываясь на любимом теле, как будто больше не было ничего. Не было необходимости вставать, куда-то ехать, с кем-то общаться. Как будто не было необходимости завтра опять уезжать. Пусть даже в этот раз ненадолго. — Можно, — прошептал он, не открывая глаз, с легкой улыбкой на губах, — Я помогу? Йен приподнялся на локтях, глядя сверху вниз на любимое лицо, и в уголках губ мелькнула теплая, немного нахальная ухмылка, с ленивой уверенностью человека, который знает, как много значат такие утра. — Ноуп, — произнес он, опускаясь на бархатный шепот, и, не дожидаясь ответа, плавно опустился на Тео, обнимая его всем телом. Он сложил руки под его плечи, будто хотел укрыть собой от всего, что было за пределами этих стен, и уткнулся носом в шею, вдыхая родной запах, — Я сам, — повторил он и ладонью медленно провел по ребру Тео, опускаясь к его талии, и проводя кончиками пальцев по теплой коже живота. Тео едва заметно вздрогнул — то ли от легкой щекотки, то ли от нежности, которая растеклась по телу. И на какое-то мгновение он просто позволил себе утонуть в этом ощущении. Это снова были они. Они вдвоем. На этой кровати. В объятиях друг друга. И все как будто снова было хорошо. Тео поднял руку и мягко запустил пальцы в волосы Йена, перебирая пряди с таким же ритмом, как дыхание — медленно, с любовью. А второй рукой нащупал край его футболки, приподнял и, не спеша, провел кончиками пальцев вдоль поясницы. — Конечно сам, — прошептал Тео, улыбаясь, уткнувшись носом в висок Йена и чуть крепче обнимая его за спину. Они еще немного повалялись и двинули в сторону кухни — босиком, сонные, растрепанные, но такие настоящие, будто между ними больше не было ни утренней тревоги, ни чужих стен, ни пауз, которые раньше звучали громче слов. Кофемашина тихо заурчала, наполняя кухню уютным, обволакивающим ароматом. Йен действовал ловко и привычно, вытаскивая круассаны из пакета, раскладывая ингредиенты, почти не глядя, словно руки сами знали, что нужно делать. Тео стоял рядом, не мешая — просто присутствовал, оперевшись бедром о край стола. Он наблюдал за каждым движением Йена с какой-то умиротворенной теплотой, как будто эти утренние сборы были чем-то гораздо большим, чем просто готовка. Американо готовился ровно, с ритмом. Йен наполнил чашки и поставил их рядом, затем быстро разрезал круассаны, положил рыбу, добавил немного сливочного сыра и пару тонких ломтиков огурца, а сверху украсил все микрозеленью. Закончив, он повернулся к Тео и с напускной важностью, будто подносил блюдо на серебряном подносе, протянул ему тарелку: — Ваш завтрак, мистер Дин, — с лукавой ухмылкой сказал Йен. — Благодарю, мистер МакКален, — с театральной грацией наклонив голову, Тео стрельнул по Йену взглядом исподлобья, принимая тарелку обеими руками. Парни устроились за столом и приступили к завтраку. Они переговаривались вполголоса, перебрасываясь короткими репликами, смеялись — и все это казалось обыденным, но в этом «обыденном» было ощущение почти невозможного счастья. И — тишина. Настоящая, уютная. Никаких шагов в соседней комнате, никаких голосов, никакого… напряжения. Потом они быстро собрались, перекурили, и Йен отвез Тео до работы. Когда машина мягко притормозила у офиса, Йен повернулся к Тео и приподнял бровь, не глядя на здание: — Во сколько тебя забирать? Тео медленно отстегнулся и, улыбнувшись, покачал головой: — Я не знаю, — тихо ответил он, искренне не понимая, до скольки Майкл сегодня планирует быть в офисе, — Так что… я сам. Все хорошо, — улыбнулся парень, поправляя очки. — Если что пиши, я подъеду, — улыбнулся Йен — Хорошо, — ответил Тео и бросив последний взгляд на друга, вышел из машины. Йен слегка улыбнулся, прислонившись к рулю, и посмотрел вслед Тео, закрывшему за собой дверцу машины. Его силуэт быстро растворился в уличной суете, но в голове Йена он оставался целиком: с глазами, голосом, этим почти неуловимым запахом, с которым хотелось провести весь день. Наконец, Йен вздохнул и, щелкнув пальцами по рулю, завел двигатель. Он поехал без спешки. В салоне играла фоновая музыка из их плейлиста, но он не слышал слов — все, что звучало внутри, было связано с Тео. С тем, как он смотрел на него утром. С тем, как поправлял воротник перед выходом. С тем, как сдержанно улыбался, делая шаг назад к реальности. На заправке Йен позволил себе еще одну чашку кофе, скорее по привычке, чем по надобности. Он машинально откинул крышку и сделал глоток, стоя у колонки и глядя, как бегут цифры на экране заправки, пока в голове бегали тяжелые мысли. «Ты завтра уедешь…» И с каждой минутой эти слова теряли вес — не от того, что становились легче, а потому что Йен старался утопить их в других мыслях. «Две недели. Всего две недели — и ты здесь. Со мной. Навсегда».***
— Привет, родной, — с теплом произнесла Викки, прижимая сына к себе и целуя в щеку. Ее духи, знакомые с детства, мгновенно вернули ощущение праздника, — С Новым годом! Я думала, вы позже приедете, — она заглянула за плечо Йена, будто ища кого-то глазами, — А где Тео? — На работе, — Йен скривился в легкой усмешке, будто это и правда было чем-то абсурдным. — Это какой-то ужас! — проворчала Викки, скрестив руки на груди, — Майкл получит. Над ребенком издевается. — Мам, «ребенку» двадцать три года, — прыснул Йен. Но не успел он закончить, как получил легкий, но болезненный толчок между ребер — теми самыми длинными ногтями, которые всегда использовались как аргумент в любой спорной ситуации, — Аауч, — протянул он, морщась. — Вот и не паясничай, — прыснула мать и, довольная победой, отправилась обратно в гостиную к своему бокалу. Йен усмехнулся и пошел вслед за ней, ловя на ходу запах корицы и жареных тостов. Праздник уже жил в этих стенах. Через какое-то время вернулись Кендалл, Хейли и Сиджин. Джей-Джей, проснувшийся с дневного сна, был полон энергии и сразу полез на руки. Йен с радостью подхватил его и, покачивая, слушал, как все болтают, смеются, переговариваются. В доме начиналась легкая, уютная суета: раздавались звонки в дверь, приехала доставка, на столе появлялись закуски и несколько основных блюд. Где-то фоном продолжали крутиться фильмы — один плавно сменял другой, создавая привычный праздничный шум, который уже почти никто не слушал, но без которого вечер казался бы неправильным. Викки устроилась в кресле с бокалом вина и рассказывала про новых клиентов, периодически закатывая глаза на особенно абсурдных персонажей. Кендалл спорила с Хейли о том, стоит ли надевать блестки на Новый год, а Сиджин, как обычно, вставлял комментарии исключительно тогда, когда мог сделать ситуацию еще хуже. Дом постепенно затихал. Практически все разъехались и в итоге остался только свой круг. Но Йен существовал как будто на автомате. Словно его «я» где-то там, по ту сторону стекла, а здесь — просто оболочка. Сидит. Кивает. Пьет. Смеется. И все чаще смотрит на часы. Все чаще прокручивает в голове, как Тео выходит из лифта, как едет сюда, как улыбается. «Когда ты вернешься?..» — вопрос звучал все громче. И весь этот вечер — с его свечами, людьми, разговорами — был не праздником, а ожиданием. Вечернее небо уже густо темнело, когда Майкл и Тео вышли из здания. Вместо привычной подземной парковки они свернули к небольшому скверу перед офисом, где ветви деревьев были припорошены снежной пудрой, а на фоне стеклянных фасадов городской пейзаж казался почти акварельным. Они закурили молча, с той усталой синхронностью, которая бывает у людей, завершивших длинный день. — Ну что, Дин, празднуешь? — лениво спросил Майкл, стряхивая пепел и прищуриваясь сквозь дым. — Что-то вроде, — ухмыльнулся Тео, — Еду к Йену и… — парень на секунду замялся и увел взгляд, — К его родителям. Майкл на мгновение замер, будто примеряя сказанное к реальности. Потом чуть выдохнул — медленно, не торопясь — и на его лице появилась почти незаметная, но теплая улыбка. — Тогда хорошо вам отметить, — он аккуратно, почти деликатно опустил руку Тео на плечо и выкинул окурок в урну, — Жду тебя в офисе ровно через две недели и полтора дня, — с характерной ухмылкой добавил он, кивнув в сторону подъехавшей машины. — Договорились. С Новым годом! — ответил Тео, кивая в ответ. — И тебя, — Майкл поднял руку в прощании и скрылся в салоне такси. А Тео остался ждать свое, пряча руки в карманы куртки, пока не подъехал нужный автомобиль. Салон встретил его мягким светом и теплом. Маршрут был длинным, тариф — праздничным, но в эту секунду все это казалось второстепенным. Он сел, опустил голову на подголовник и позволил себе немного — совсем чуть-чуть — рефлексии. О прошедшей неделе. О Майкле. О том, как много изменилось за короткое время. О том, как много еще впереди. А потом — наушники, музыка, любимые треки и знакомые фразы, от которых внутри становилось спокойнее. За окном город скользил мимо под пушистым снегом и огнями гирлянд, и это путешествие к дому родителей Йена вдруг стало чем-то большим, чем просто поездкой — почти ритуалом. Подготовкой еще неизвестно к чему. И к моменту, когда машина свернула в знакомый район и вырулила к дому, Тео уже почти вошел в нужное состояние. Почти. Дом выглядел уютно — под слоем свежего снега, в мерцающем свете гирлянд, с теплыми бликами, струящимися из окон. Почти как в фильме. Почти как мечта. И все же — что-то внутри сжалось. Он не был здесь с того самого визита. С того самого первого раза, когда приехал в Нью-Йорк к Йену. И сейчас, стоя на крыльце, он чувствовал, как в груди нарастает странная тревога. Будто он снова — гость. Будто вторгается туда, где все уже давно устоялось без него. Он постучал. Не стал нажимать на звонок — тихо, будто извиняясь. И почти сразу же дверь открылась. — Тео, дорогой! Наконец-то! — Викки буквально засветилась от радости. Она обняла его быстро, но крепко, как будто ждала его больше, чем он мог себе представить, — Проходи! — Добрый вечер, — улыбнулся Тео, чуть робко обнимая ее в ответ, и сразу почувствовал, как его окутывает запах корицы, еловых веток и чего-то сладкого, домашнего, — С наступающим! — И тебя, милый! Раздевайся скорее, — махнула Викки в сторону вешалки и добавила, бросая взгляд в глубину дома, — Почему так долго? Майкл совсем тебя измучил? — Да нет, — не удержав легкой улыбки, Тео повесил куртку, — Все нормально. Просто пара рабочих зада… — Боже! — Викки театрально закатила глаза, — Ты даже говоришь как он. Ну точно, идеальная совместимость! — покачав головой ухмыльнулась Викки, оборачиваясь на шум из гостиной, — Ну ты проходи, все там, — указывая вглубь дома, добавила женщина, — Скоро будем ужинать. — Хорошо, спасибо, — улыбнулся Тео, медленно, шаг за шагом двигаясь вглубь дома, пока голоса не стали громче, а перед его глазами не открылся вид на огромную толпу людей, раскиданную по всему периметру дома. Но Тео заметил его сразу. Он мог бы быть в толпе. Мог бы быть на другом конце комнаты. Но нет. Йен был на полу, с Джей-Джеем на коленях. Обнимал его, что-то нашептывая, делая вид, что не замечает взглядов. Уютный. Домашний. Настоящий. И у Тео дрогнуло сердце. А на губах появилась улыбка — легкая, неуверенная, но очень теплая. «Он здесь. И я — здесь. И этого достаточно». Йен, заметив фигуру Тео у входа, будто на секунду забыл обо всем. Все растворилось в одном простом осознании: он здесь. Его сердце отозвалось легким толчком, и по губам растеклась теплая, настоящая улыбка. — Хэй, смотри, кто пришел, — почти шепотом, но с заметной радостью сказал Йен, указывая сыну в сторону друга. Джей-Джей, который еще секунду назад был занят попытками отнять у Йена игрушечного зайца, резко обернулся — и будто вспыхнул изнутри. Его глаза засияли, и без тени сомнения малыш сорвался с места, со всех своих коротких ножек мчась в сторону Тео. — Теееео! — протянул он, налетая на него всем телом и прижимаясь щекой к его ноге, будто обнимая силой всей своей детской любви. Тео расплылся в широкой, не сдерживаемой улыбке, мгновенно опускаясь на корточки и раскрывая объятия. — Привет, бандит… Как ты тут? — прошептал он, уткнувшись носом в мягкие волосы ребенка и почти незаметно улыбаясь сквозь каждое слово. Малыш прижался к нему крепче, а затем резко откинулся назад, заглянув Тео в лицо с самым важным выражением во вселенной: — Халасооо! — заявил он, заплетающимся, но неумолимо восторженным голосом, и тут же схватил Тео за руку, обвив маленькими пальцами его кисть. Он дернул за нее сначала нерешительно, а потом — с уверенной, почти властной настойчивостью. В глазах сверкала непоколебимая детская логика: если ты пришел — значит, должен быть там, где все. — Ладно-ладно, веди, — тихо засмеялся Тео, позволяя себя утащить. Он встал, поднимаясь вслед за малышом, по пути мимолетом кивая родственникам Йена. Йен улыбнулся, наблюдая, как по гостиной, преисполненные важности, направляются двое — один взрослый, другой едва достающий до стола, но оба с одинаково упрямым блеском в глазах. Джей-Джей, схватив Тео за руку, тащил его вперед, в сторону кухни, не оборачиваясь и не останавливаясь, как будто в этом доме он был не просто ребенком, а кем-то вроде начальника маленького, но решительного штаба. Йен прыснул, наблюдая эту картину, и, не удержавшись, встал и сделал несколько ленивых шагов им навстречу. — Мистер МакКален, — нарочито официально начал он, скрестив руки на груди и выгнув бровь, будто собирался вынести вердикт, — Увы, но Тео не будет доставать тебе печенье. Тео не удержался и прыснул, чуть приглушенно, будто не хотел спугнуть момент. Он перевел взгляд с Джей-Джея на Йена и обратно. Глаза блестели, уголки губ тянулись вверх. — Ах вот оно что! — воскликнул он, наигранно хмурясь, — Ты хотел меня использовать! Тео сложил руки на груди, делая вид, что обижен, но в голосе звучала веселая ухмылка. Джей-Джей замер, глядя то на одного, то на другого, а затем тут же состроил обиженную моську: губа надута, глаза округлены, ручки скрестил в ответ — повторяя жест Тео. — Неееет! — протянул малыш с той надрывной искренностью, которая бьет прямо в сердце, и перевел умоляющий и выпрашивающий взгляд на папу. Йен театрально закатил глаза и, сдерживая улыбку, сделал строгое лицо: — Неет! Чеши отсюда, — произнес он с преувеличенной серьезностью. И Джей-Джей, конечно, не поверил, но по всем законам драмы тут же сильнее надул губу, демонстративно развернулся и потопал в сторону бабушки, шмыгнув носом и бросая через плечо самый обиженный взгляд, на какой только был способен. Викки, стоявшая у стола с бокалом в руке, с трудом сдержала смех и тут же позвала внука, распахивая объятия. А Йен с облегченным вздохом снова закатил глаза и повернулся к Тео. Взгляд стал мягче, тон — теплее, а уголки губ все еще хранили улыбку. — Ты голодный? — спросил он вполголоса, подойдя ближе. Тео улыбнулся и аккуратно поправил рукава рубашки, проводя ладонью по ткани, словно приводя в порядок не одежду, а мысли. А затем его взгляд скользнул за плечо Йена — на тумбу, где стояла тарелка с печеньем, подсвеченная гирляндами и обещанием уюта. — От печенья не откажусь, — сказал он, наклоняя голову вбок и чуть шире улыбаясь, — Если мистер МакКален разрешит. Йен прыснул и, чуть толкнув Тео плечом, с театральной важностью вручил ему тарелку печенья, будто передавал нечто исключительно ценное. Вечер плавно перетек в разряд по-настоящему теплых. Ненавязчиво, без пиковых эмоций — просто уютно. Парни не отходили друг от друга, проводя время вместе с Джей-Джеем, который с неиссякаемой энергией скакал от одной комнаты к другой, от одного взрослого к другому. Йен с удовольствием поддерживал ритм сына — подхватывал его на руки, отпускал, тянулся за игрушкой, возвращал обратно, и каждый раз Тео невольно улыбался, глядя на них: на это простое, но такое важное «мы». Викки тоже то и дело бросала теплые взгляды на парней, и с улыбкой наблюдала за тремя мальчиками — родными и тем, кто только начинал занимать место в ее сердце. Позже все семейство переместилось за общий стол. Комната наполнилась голосами, смехом, всплесками разговоров и ароматом еды. Хэйли, как всегда, оживленно рассказывала истории из детства — одну ярче другой. Тео слушал, приглушенно смеясь, а Йен в ответ лишь закатывал глаза и пытался оправдаться, вставляя свои едкие ремарки в духе: «не было такого», «она все выдумала» или «не забывай, что тебя нашли на помойке». На каком-то этапе даже Тео позволил себе чуть расслабиться. Тепло от ламп, уют от голосов, постоянное присутствие Йена рядом — все это постепенно размягчало внутреннюю зажатость. Пока Йен увлеченно спорил с Хэйли о каком-то инциденте с велосипедом и кустами, Тео отвлекся и оказался в разговоре с Викки. Они говорили о чем-то несерьезном — о кофе, о работе, о Майкле и его перфекционизме, — и это тоже было удивительно легко. Как будто никто ничего не требовал. Как будто он был здесь не временно. Не гость.***
Они встретили Новый год в шумной, но теплой компании, в атмосфере, пропитанной едой, шутками, перемигиваниями и редкими моментами, когда взгляд скользил в сторону кого-то важного. Когда часы пробили полночь, было и шампанское, и объятия, и традиционное «С Новым годом!» Но настоящим завершением вечера стало не это. Настоящим завершением был сонный Джей-Джей, переложенный в автокресло с особой осторожностью — как будто все боялись нарушить его покой. Тео и Йен переглянулись почти синхронно, почти одинаково тронутые. Потом — привычная дорога до дома, немного притихший салон, огни новогоднего города за стеклом. Парни помогли Кендалл занести пакеты, Тео коротко попрощался, избегая пафоса, и они скрылись в темноте улиц. Парни ехали в сторону аэропорта, не торопясь. Экстренная перебронь рейса оставила им немного времени. Время, которое они использовали по максимуму: кружили по заснеженным улицам, мимо сияющих витрин, мимо баров, где кто-то только начинал праздновать. На парковке аэропорта Йен заглушил мотор, но не торопился выходить. Он просто смотрел — на Тео, на свет, отражающийся в его глазах. Словно впитывал — каждую черту, каждый вдох. — Жду тебя через две недели на этом же месте, — тихо сказал Йен, и в этих словах не было шутки. Только уверенность. И ожидание. Он склонился ближе, его голос стал ниже, теплее, — Люблю тебя, придурок, — пробормотал он, прикусывая нижнюю губу Тео. — Не больше, чем я тебя, — с мягкой ухмылкой отозвался Тео, а в следующую секунду решительно перехватил Йена за ворот и накрыл его губы поцелуем — порывистым, глубоким, будто пытался вписать в него все, что не успел сказать за эти дни. Все, что чувствовал. Он целовал жадно, не отрываясь, пока внутри что-то тихо не щелкнуло: пора. Тео с усилием отстранился — медленно, через упрямое внутреннее «останься». Провел пальцами по челке, откидывая ее с лица, и улыбнулся. Тепло. Уверенно. Почти спокойно. И, не сказав больше ни слова, взялся за ручку двери и вышел из машины.
