Сепсис

      У Бруно, в общем-то, странные отношения со смертью. Вроде как, она должна её бояться. Но почему-то у неё спокойное отношение к ней. Словно к старому приятелю, если так можно выразиться, применив понятные сравнения.       Возможно от того, что нужная мысль-пчела не ужалила её в мозг, продолжая вместе с другими носиться туда-сюда по её сознанию. Возможно, потому, что за этим стоит какая-то непонятная история, которую Бруно не знает или не помнит.       В любом случае, Бруно лишь жмурится, когда видит приближающиеся рога огромного трицератопса. Жмурится, качается на паутине, как висельник и болтает ногами.       Пока не раздаётся едва слышное жужжание, где-то за закрытыми века не вспыхивает яркий свет, и пока чьи-то крепкие руки не хватают её, срывая с балки, как спелую ягоду. Судя, правда, по хрусту, балка срывается вместе с паутиной, но Бруно куда больше заботит, что её куда-то уносят. Кто-то уносит.       Она открывает глаза, но видит в веренице красок только тёмное пятно на фоне залитого солнцем зала музея. Замечает, как что-то вцепилось в рога трицератопса, заставляя того приглушенно реветь, топать мощными лапами. Что-то крепко удерживает его на месте, как быка на корриде. Бруно ведёт взгляд дальше вниз. И паникует, ведь главное правило начинающего человека-паука: не смотреть вниз во время полёта. Особенно, если начинающий человек-паук раньше боялся высоты.       Перед глазами начинает всё расплываться. Сердце замирает где-то в горле, начинает стучать в висках и управлять мыслями-пчёлами. Бруно не контролирует себя.       А оттого цепляется в несущее её чёрное пятно всеми руками и ногами, повисая на нём, как коала. Чёрное пятно рычит что-то мужским голосом. Перехватывает её рукой крепче, смещая чуть ниже поясницы. Но Бруно не реагирует. Так бывает, когда она во власти одной эмоции. Происходящее вокруг подмечает сплошными фактами, но реагировать — не реагирует. Проходит секунда, две, три, прежде чем мир обретает чёткость и устойчивость. Чёрное пятно с мужским голосом ставит ей на пол и пытается отцепить от себя. Бруно не поддаётся. Просто потому что надо прийти в себя, прежде чем давать команды телу.       Чёрное пятно с мужским голосом оказывается совсем не чёрным. А синим. С красными вставками на костюме. Одна из вставок — схематичный паук на широкой, бугристой груди. Бруно касается паука рукой. Просто потому что тот объёмный, выпуклый.       А потом слышит позади фигуры не особо чистый английский: — Эй, я, конеш, андестендю, что есть делишки поинтереснее, чем сейвить мир…       На что мужчина перед ней (Бруно наконец приходит в себя и возвращается в происходящее) что-то грубо отвечает, а потом смотрит на неё, прищурившись и показывая пальцем.       — Ты. Под ногами не путайся. Вообще, — проговаривает он чётко, чуть ли не по буквам. Внутри Бруно возникает возмущение. Вполне справедливое.       — Почему это? Я — человек-паук!.. Женщина-паук. И этот парень, — она указывает на трицератопса. — Моя работа. Спасибо, что спасли меня, всё такое, но я не д…       — Замолчи и не мешай, — обрывает её мужчина, и оборачивается. Но Бруно (больше упрямо, чем осознанно) стреляет паутиной в рог трицератопсу и летит так стремительно, что задевает «спасителя» бедром. Приземляется на голову динозавра, прямиком на «корону» вокруг его головы. Машет рукой парню-панку в костюме и маске паука. Замирает, готовая задать возникший вопрос, но трицератопс под ней взбрыкивает, как самый настоящий бык на радео. Бруно едва не слетает, но удерживается.       — Прекрати, большой парень! — кричит она и, особо не думая, пинает динозавра рядом с рогом… Тот заваливается, вызывая панику среди сходящих с ума гражданских, пары таких же «пауков» в чёрно-сине-красных костюмах, которых Бруно не замечала раньше, и среди нервных клеток Бруно в частности.       Бруно вскакивает на ноги, цепляясь паутиной за целую балку. Взлетает, но успевает проявить чудеса реакции и стрельнуть такой же плотной нитью в голову бедного, в общем-то, животного.       И в итоге повисает, как Тоби Магуайер, между балкой, начавшей подозрительно трещать, и трицератопсом, который каким-то чудом не падает. А нет. Бруно чувствует, что её руки вот-вот оторвуться от плечевых суставов и кричит, не сдержавшись. Чудом, крайне неумелым и вообще таким, какого лучше бы не было, выступает она сама.

***

      Спасает её (второй раз) всё тот же накаченный паук, который с возбуждающей зависть ловкостью обматывает странными красными нитями трицератопса и одновременно вновь хватает её за талию. Вновь хрустит балка. Вновь Бруно цепляется в мужчину с паникой утопающего.       Он ставит её на пол, одновременно с этим так мягко опуская тело динозавра на землю, что у Бруно округляются глаза. Группа других пауков маячит на фоне, помогая вывести гражданских, и Бруно делает шаг в их сторону, но на неё, точно коршун, нападает «спаситель».       — Ты хоть представляешь?.. — начинает он, но Бруно прыскает от смеха, потому что испугалась того, кто дважды спас её. Мужчина вздыхает. Трёт виски. — Слушай. Я не знаю, что ты за паук. Как ты вообще стала пауком. Но ты, чёрт возьми, должна слушать. Из-за твоего поведения могли пострадать!..       Бруно перебивает его.       — Люди могли пострадать, пока ты отчитывал меня. Любишь читать нотации — выбирай для этого более подходящее время… — она замирает, набирает в грудь воздух, а потом выдыхает. — Чува-а-ак.       Растягивая это безобидное по сути своей слово так, будто произносит что покрепче.       Мужчину передёргивает. Бруно буквально ощущает волну ярости, исходящую от него. И поэтому продолжает.       — Разве я не права?.. — она смотрит на него снизу-вверх из-за разницы в росте, зло щуря глаза. Замечает движение рядом с мужчиной. Паук-панк явно усмехается сквозь маску.       — Я бы не советовал устраивать траблы с гёрли, которая пинком нокаутировала дино, — говорит он и подмигивает Бруно. Бруно смеётся.       — Заткнись. В любом случае, мы уже уходим, — фыркает накачанный паук, поворачиваясь к Бруно широкой спиной. Но Бруно хватает его за крепкую руку, вздрогнув от жара кожи.       — Стой. Кто вы такие? Что это за монстр? Откуда? И почему трицератопс, а не ти-рекс? — Бруно смотрит прямо в маску паука. Паук останавливается, вздыхает. На его фоне открывается портал, в который несколько пауков каким-то образом уносят огромного бессознательного динозавра. — Это портал? Настоящий?       На пару секунд повисает тишина, а потом накачанный паук говорит ровным, лишенным эмоций, голосом.       — Да, это портал. А мы — ассоциация пауков разных веселенных. Этот динозавр — аномалия из параллельного мира. Мы ловим таких, как он, — сухо выдавливает он и смотрит на её руку, маленькую на фоне крепкого предплечья.       — Круто! Я тоже хочу! К вам можно вступить? — У Бруно загораются глаза. У накачанного паука — сужаются.       — Нет. Мест нет. Для таких как ты — особенно, — выдыхает он и вырывается из её хватки. Бруно вспыхивает, обострённое восторгом сознание меняет курс на такую же обострённую злость.       — Для таких, как я? Это для каких же? — спрашивает она, делая шаг к нему.       Накачанный паук вновь щурится.       — Шумных. Вызывающих. Недисциплинированных. Неуклюжих, — начинает перечислять, загибая крепкие пальцы.       Бруно скалиться и обнимает себя руками. От холода. Не в защитном жесте.       — Ох, да? А я не знала, что человек-паук должен быть унылым говном вроде тебя! — Восклицает она, и атмосфера как-то меняется. Вокруг становится тише, пауки, которые занимались транспортировкой трицератопса в портал, смотрят на неё, на них. Панк-паук, наверное, единственный кто проявляет эмоций — хрипло смеётся. На накачанного паука Бруно не смотрит. Слишком страшно.       Всмысле, реально страшно       Она чувствует. Что-то становится не так с его аурой. Она будто темнеет, густеет. Бруно делает интуитивный шаг назад, но путается в собственных ногах и падает.       Паук наступает на неё, сжимает большие кулаки, и Бруно понимает, что он может ударить её. Но нет. Мужчина лишь смотрит, лишь говорит без эмоций.       — Тебе никогда не стать настоящим пауком. Лучше перестань играть сейчас, пока никто не пострадал, — и слова режут Бруно без ножа. Она кусает губу под маской, сжимает кулаки, больно впиваясь ногтями в кожу сквозь тонкую ткань костюма. Опускает голову. Воцаряется тишина, но на этот раз спокойная, не опасная, хоть не менее тяжелая, чем раньше.       Бруно смотрит, как трицератопс и пауки исчезают в портале, смотрит, как уходят в сторону воронки и эти двое, панк-паук и второй, который вызывает желание толкнуть эту сплошную стену, вывести из себя, сделать так же больно.       Они почти заходят в портал. Оранжевые ниточки тянутся к ним, точно готовые поглотить, оплетают руки, выделяются на тёмных тканях костюмов.       И Бруно вскидывает голову и руку.       — Ну и иди НАХУЙ, большой парень! — кричит она, готовится показать средний палец, но происходит очередной акт в её комедии положений.       Крепкая нить паутины, той самой, которая вырвала металлическую балку из стены, цепляется куда-то за лопатку накаченного паука, который уже вошёл в портал.       Секунда — и Бруно тянет следом так стремительно, что она успевает только неловко ойкнуть и зажмуриться от того, что свет слишком яркий.