Ты играешь со мной?

Прошло четыре дня с момента попадания Карины в Мистик Фоллс. Карина проснулась от того, что за окном кричали птицы. Солнце уже светило ярко, пробиваясь сквозь тонкие шторы, и в комнате было душно, даже несмотря на открытое окно. Она села на кровати, чувствуя, как голова гудит от недосыпа. Сон последние несколько дней был тревожным, рваным — она просыпалась каждые пару часов, прислушиваясь к звукам за стеной, к шорохам в коридоре, к собственному сердцу, которое колотилось слишком громко. Бонни лежала на своей кровати, свернувшись калачиком под одеялом. Она еще спала. В свете утра она выглядела просто девушкой, а не ведьмой, которая что-то подозревает. Карина тихо встала, чтобы не разбудить ее, и вышла на балкон. Закурила — первая сигарета за день, горькая и успокаивающая. Запах табака смешался с ее любимым парфюмом — соленой карамелью. Она смотрела на кампус, на студентов, которые спешили на лекции, и чувствовала, как внутри разливается странная пустота. — Ты опять куришь? — раздался сонный голос за спиной. Карина обернулась. Бонни стояла на пороге балкона, щурясь от солнца. Она была в пижаме, с растрепанными волосами, без макияжа — совсем обычная, уязвимая. — Привычка, — пожала плечами Карина. — Я не хотела тебя будить. — Я проснулась от запаха, — Бонни зевнула и подошла ближе. — От дыма и карамели. Странное сочетание. Я уже привыкла к нему. Карина усмехнулась. — Ты говоришь так, будто я стала местной достопримечательностью. — Может быть, — Бонни улыбнулась — мягко, без напряжения. — Ты пахнешь как Мистик Фоллс. Странно и притягательно. Она села на ступеньку балкона, скрестив ноги, и посмотрела на кампус. Карина затушила сигарету и села рядом. — Ты сегодня другая, — заметила Карина. — Более расслабленная. Бонни пожала плечами. — Я просто устала вечно быть настороже, — сказала она. — Моя бабушка всегда говорила, что я слишком много думаю. Что я вижу то, чего нет. Может быть, она права. Карина замерла. Она знала, что Бонни имеет в виду — Девушка перестала копаться в мыслях, перестала подозревать Карину. И от этого внутри разлилось облегчение. — Иногда хорошо просто быть, — сказала Карина. — Не думать, не анализировать. Просто жить. Бонни кивнула. — Да. Я пытаюсь этому научиться. Они сидели в тишине, глядя на просыпающийся город. Впервые за эти дни Карина чувствовала себя не под наблюдением, а просто рядом с подругой. — Слушай, — сказала Бонни, поворачиваясь к ней. — Ты хочешь пойти в «Грил» на завтрак? Кэролайн уже там. Она сказала, что хочет устроить девичник сегодня вечером. Карина улыбнулась. — Девичник? Серьезно? — Ага, — Бонни засмеялась. — Она говорит, что мы слишком много паримся. Особенно ты. Карина усмехнулась. — Ладно. Идем. Бонни встала и протянула ей руку. Карина взяла ее, и они пошли в комнату собираться. Когда они вошли, Кэролайн уже махала им рукой из-за столика у окна. Рядом с ней сидела Елена, которая выглядела задумчивой, но при виде подруг улыбнулась. — Вы здесь! — воскликнула Кэролайн, когда они подошли. — Карина, садись рядом со мной! Я заказала нам кофе и круассаны. Карина села, чувствуя, как запах свежей выпечки и кофе смешивается с ее собственным запахом дыма и карамели. Она улыбнулась, стараясь выглядеть бодрой. — Ты выглядишь уставшей, — сказала Елена, глядя на Карину с беспокойством. — Ты не спишь? — Сплю, — соврала Карина. — Просто привыкаю к новому месту. И к новым запахам. Кэролайн фыркнула: — Запахам? Ты пахнешь так вкусно! Что это за духи? Соленая карамель? — Да, — улыбнулась Карина. — Мои любимые. Нашла в местном магазине. — А еще ты пахнешь дымом, — заметила Елена. — Ты куришь? Карина закатила глаза. — Все меня сегодня ловят. Да, курю. Сейчас — да. Не осуждайте, это стресс. Кэролайн засмеялась: — О, я понимаю! Когда у меня стресс, я ем шоколад. Ты должна попробовать, это лучше, чем сигареты. — Я подумаю, — усмехнулась Карина. Завтрак прошел легко. Кэролайн щебетала без умолку, рассказывая о том, как Мэтт снова пытался произвести на нее впечатление, но у него ничего не вышло. Елена слушала с легкой улыбкой, время от времени поглядывая на свой телефон — она ждала сообщения от Стефана. Бонни молча пила чай. После завтрака Карина пошла в библиотеку. Стефан сказал, что будет там в два, и она не хотела опаздывать. Она сидела за столом у окна, сжимая в руках книгу, но не читала. Мысли метались, как птицы в клетке. Кэтрин. Где ты? Она хотела спросить Бонни, хотела спросить Кэролайн, хотела даже спросить Елену — но боялась. Одно неосторожное слово, одно странное имя, и все рухнет. Они поймут, что она знает больше, чем должна. И тогда все закончится. Она сжала ручку так, что побелели костяшки, и открыла дневник. Запись получилась нервной, торопливой: «Дорогой дневник, Я хочу спросить про Кэтрин. Я хочу знать, где она, что она делает, знает ли она уже о Елене. Но я не могу. Я не могу произнести это имя вслух. Если я спрошу, Бонни поймет. Или Кэролайн. Или кто-то еще. Я чувствую себя как на иголках. Я знаю так много, но я не могу сказать ни слова. Это безумие — быть единственным человеком в комнате, который знает правду, и молчать. Где ты, Кэтрин? Я так хочу встретить тебя. Хочу понять, что заставляет тебя быть той, кем ты стала. Я знаю, что ты сделала. Я знаю все. Но я боюсь. Я боюсь, что если я начну искать тебя, меня найдут они. И тогда игра закончится. Я не готова к этому.» Она закрыла дневник и спрятала его в рюкзак. — Ты выглядишь взволнованной, — раздался мягкий голос. Карина подняла голову. Стефан стоял перед ней, с книгой в руках. Его темные глаза смотрели на нее с теплотой и легким беспокойством. — Просто думаю, — улыбнулась она. — У меня это иногда случается. Он сел напротив, положил книгу на стол. — О чем думаешь? Карина на мгновение задумалась. Она не могла сказать ему правду, поэтому она мягко улыбнулась, от чего на лице появлялись легкие ямочки. — Я думаю о том, как странно устроен этот мир, — сказала она. — Мы встречаем людей, не зная, кто они на самом деле. Мы ходим по улицам, не зная, какие тайны скрываются за фасадами. Это… пугает. Стефан смотрел на нее внимательно. — Ты права, — сказал он медленно. — Мир полон тайн. Иногда я думаю, что мы сами не знаем себя до конца. — Ты знаешь себя? — спросила Карина, глядя ему в глаза. Он усмехнулся — грустно, едва заметно. — Я пытаюсь, — сказал он. — Каждый день. Они замолчали, глядя друг на друга. В этом молчании было что-то спокойное, почти доверительное. — Давай заниматься, — сказал Стефан, открывая книгу. — Шекспир ждет. Карина улыбнулась и кивнула. Комната преобразилась. Кэролайн принесла свечи, пледы, несколько бутылок свежего лимонада и маски для лица, которые пахли клубникой и мятой. Они расселись на полу, укрывшись пледами, и болтали, смеясь. — Карина, ты самая смешная из нас, — сказала Кэролайн, намазывая маску на лицо. — Я обожаю твой юмор. — Это защитный механизм, — улыбнулась Карина, отпивая напиток. — Если не смеяться над жизнью, она раздавит тебя. Елена засмеялась: — Ты права. Они говорили о глупостях: о парнях, о лекциях, Кэролайн рассказала про последнее свидание, где Мэтт разнервничался и купила пять пачек попкорна в кино, чтобы угодить. А Елена рассказала про странного новенького, который пялится на нее уже вторые сутки за учебой. Карина чувствовала себя почти нормальной. Почти счастливой. — Кстати, — сказала Кэролайн, понижая голос. — Ты слышала про убийства? Карина замерла. — Что? — переспросила она. — Два трупа за неделю, — прошептала Кэролайн. — В лесу. Говорят, тела были обескровлены. Совсем. Елена побледнела. Бонни напряглась в лице, от чего на лбу появились морщинки — Это ужасно, — сказала Елена тихо. — Кто мог это сделать? — Полиция говорит, что маньяк, — сказала Кэролайн. — Но я слышала другие слухи. Говорят, это не человек. Карина почувствовала, как внутри все холодеет. Она знала, что это не человек. Но она не могла сказать. — Не говори так, — сказала Бонни резко. — Мы не знаем, что там на самом деле. — Ага, — согласилась Кэролайн. — Просто страшно. Вдруг это маньяк-вампир? Она засмеялась, но смех вышел нервным. Карина сделала большой глоток напитка, чувствуя. Она сжала стакан так, что пальцы побелели, и старалась улыбаться. Бонни заметила ее напряжение. — Ты в порядке? — спросила она тихо, когда Кэролайн отвернулась. — Да, — соврала Карина. — Просто страшно. Бонни снова сжала ее руку. — Я здесь, — сказала она. — Мы все здесь. Ты не одна. Карина улыбнулась, и внутри разлилось тепло. Бонни не подозревала. Она просто была подругой. Девичник закончился. Карина со своей соседкой вернулись к себе. Бонни уже спала, свернувшись калачиком под одеялом. Карина лежала на кровати и смотрела в потолок. В голове гуляли мысли о Кэтрин, об убийствах, о Стефане, о том, что Бонни наконец-то расслабилась. Она чувствовала облегчение, но внутри все еще было тревожно. Она встала, подошла к окну и выглянула на улицу. Ночь была темной и влажной. Горел фонарь, отбрасывая на землю желтое пятно света. Было тихо — ни ветра, ни звуков. И вдруг она увидела тень. Кто-то стоял под фонарем, глядя на ее окно. Сердце Карины пропустило удар. Она замерла, не в силах пошевелиться. Тень была высокой, темной, невозможно было разглядеть лицо. Кто это? Она хотела задернуть штору, но не могла. Она просто стояла и смотрела, чувствуя, как волосы встают дыбом. Тень не двигалась. Просто стояла, глядя на нее. А потом — на мгновение — Карине показалось, что тень подняла руку в приветствии. Или в насмешке. Она не знала. Она резко задернула штору и отошла от окна, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Кто там? — прошептала она, глядя на штору. Но ответа не было. Она залезла под одеяло, сжала мешочек с вербеной и закрыла глаза. Внутри бушевали эмоции — страх, любопытство, возбуждение. Кто стоял там? Дэймон? Стефан? Кто-то еще? Она не знала. И от этого становилось еще страшнее и еще интереснее. Карина сидела на кровати, сжимая в руках дневник. Руки дрожали, но она заставила себя писать. Нужно было выплеснуть эмоции. «Дорогой дневник, Сегодня была странная ночь. Я смотрела в окно и увидела тень. Кто-то стоял под фонарем и смотрел на мое окно. Я не видела лица. Я не знаю, кто это был. Мое сердце колотилось так сильно, что я чувствовала его в горле. Я хотела сбежать, но я не могла пошевелиться. Я просто стояла и смотрела, как кто-то смотрит на меня. Кто это был? Дэймон? Стефан? Может быть, Кэтрин? Я не знаю. И это сводит меня с ума. Я боюсь. Но я не могу перестать думать об этом. Я хочу знать, кто это был. Я хочу понять, что происходит. Я чувствую, что я не одна. Кто-то наблюдает за мной. Кто-то знает, что я здесь. Но кто? И зачем? Я не знаю, что делать. Я хочу спросить Бонни, но я не могу. Я не могу выдать себя. Я просто сижу здесь, в темноте, и чувствую, как одиночество накрывает меня с головой. Я хочу домой. Но я не знаю, где мой дом теперь. Спокойной ночи, дневник. Если я вообще усну сегодня.»