Усопший

      Огни оживленного города плясали в ярком хороводе, крича о бурной городской жизни. Ночь выдалась теплой и безветренной. Несмотря на поздний час, на улицах было полно народу — проходил фестиваль, посвященный Новому Году. Толпа напоминала живой, колышущийся океан красок, где каждый человек стремился превзойти остальных изяществом своего облика. Женщины и мужчины облачились в лучшие праздничные кимоно: шелк глубокого кобальтового, сочного гранатового и нежного персикового оттенков переливался на солнце, а сложные узоры в виде цветущей сакуры, золотых карпов и взмывающих ввысь журавлей буквально оживали при каждом движении. Лица многих горожан скрывали искусно расписанные маски — от грозных клыкастых демонов они до белоснежных ликов лисиц-кицунэ с лукавым прищуром, что добавляло празднеству атмосферу древней тайны и театрального волшебства. Облик дополняли сложные, замысловатые прически, зафиксированные бамбуковыми заколками и украшенные живыми цветами, шелковыми лентами и крошечными звенящими колокольчиками.       Семья Коя Акаи тоже участвовала в фестивале. Его отец, Акаи Киру, выделялся в толпе в своем ярко-алом кимоно, на шелке которого переплетались причудливые узоры: тяжелые морские волны и золотые карпы, словно борющиеся с сильным течением. Лицо мужчины скрывала жуткая маска свирепого чудища с оскаленной пастью и нависшими надбровьями, которая внушала окружающим невольный трепет. Мать, Акаи Сики, выглядела полной противоположностью мужу. На ней было нежно-розовое кимоно, напоминающее лепестки весенней сакуры. В отличие от остальных горожан, она решила обойтись без маски, открыв лицо, а ее длинные темные волосы были распущены и мягко спадали на плечи. Сам же Кой резко контрастировал с родителями: на фоне этого буйства красок и традиций он остался в повседневной одежде и чувствовал себя чужаком на пышном празднике. Мальчик не любил подобные мероприятия и предпочитал проводить время дома, вместе с семьей. И все же на фестиваль Кой пошел.       — Когда уже домой… — промямлил он. Тринадцатилетнему ребенку были не интересны «взрослые» парады, на которых не было ничего, кроме музыки и наряженных людей.       — Не ворчи, Кой, посмотри, как все кругом красиво, — сказал Киру с улыбкой.       Сики поддержала мужа, положив руку на плечо Коя и подгоняя мальчика. Все дороги были перекрыты и невероятно огромная масса людей шла по улицам, невыносимо шумя и веселясь. Кто-то уже подвыпил и приставал к девушкам, кто-то проводил время с любимым человеком, кто-то пытался разнять драку. Жизнь кипела. И эта же жизнь показала, какой она может быть скоротечной.       Продолжая прогуливаться вместе с толпой, Кой и его родители услышали дикие вопли где-то впереди. Весь народ, вся эта огромная толпа, мчался назад в ужасе, а те, кто был сзади, не понимали, что происходит. Где-то вдалеке виднелся дым от пожара. От многочисленных пожаров. Люди начали сбивать друг друга с ног, топчась по своим же родным и ломая пальцы шагами. Киру встал перед женой и сыном, обняв обоих и защищая их телом.       Вдруг на крышах домов показалось две фигуры. Мужчины. Один с длинными волосами, в длинном кимоно с фиолетово-черным орнаментом, напоминающим пчелиные соты, и шестью глазами, а второй — с короткой красной прической, в коротком светло-лиловом хаори без рукавов, в широких белых штанах и с полным татуировок телом. Уже после их появления стало видно, что спереди толпу терзают жуткие чудовища. Они перегрызали глотки, пробивали животы, отрывали конечности и откусывали головы людям, которые были спереди. Вся семья Акаи была в ужасе.       Шок был таким сильным, что побежали они лишь спустя минуту. Киру держал Сики и Коя за руки, стараясь не дать им отстать. Женщина заливалась слезами, а Кой будто оторвался от реальности, не понимая происходящего. Монстры были все ближе и ближе. Длинноволосый мужчина на крыше взмахнул своей катаной, и десятки людей упали на землю замертво. Задело и Киру. Его голова лежала в метре от тела. Сики даже не смогла закричать от шока, она просто начала беззвучно плакать, смотря на мертвое тело мужа. Кой тоже зарыдал и бросился к отцу.       — Папа! Папа!!! — кричал мальчик, захлебываясь собственными слезами.       Криков Коя даже не было слышно за ором сотен людей, бежавших от чудищ. Оглянувшись, мальчик тут же упал под весом матери. Немного отодвинув ее, Кой увидел, что голова женщины пробита насквозь. Следом за Сики на него упал другой человек. Затем третий, четвертый. Тяжесть толпы начала давить на легкие. Вся одежда была пропитана чужой кровью, по лицу стекала чья-то слюна, а улицы постепенно заполнял дым пожара. Кой начал задыхаться, медленно и мучительно, пока не отключился.       Неизвестно, когда Кой пришел в себя. Видимо, чудища, пока бежали за людьми, немного сдвинули тела с мальчика и он смог дышать. Еле как умудрившись встать, Кой увидел ужасную картину. Буквально всю улицу, всю площадь устилали трупы. От мала до велика, все были мертвы. Слышно было лишь как горят дома. Чудищ нигде не было. Мужчин тоже. Кой снова начал рыдать. Он сел на эту кучу мертвых тел, закрыл лицо руками и просто плакал. Его родители умерли. Умерли у него на глазах, и он даже не знал, от чьих рук. Кто это был? Монстры из легенд? Демоны из ада? Кара божья? Мальчик не задавался этими вопросами. Он просто очень сильно хотел к маме. Хотел, чтобы все это было страшным сном. Кой жаждал, чтобы родители разбудили его от этого кошмара, мама обняла, а отец похлопал по голове, как и всегда.       Через полчаса рыданий Кой смог прийти в себя. Слезы еще подступали к глазам, но рыдание сменилось немым плачем. Мальчик решил попытаться найти свой дом. Но из-за того, что Кой вообще не следил за дорогой, пока ходил на этом фестивале, он не знал, куда идти. Все кругом было объято пламенем, дым устилал крыши. Пришлось искать наугад. Кой долго бродил по улицам, все время осматриваясь, нет ли демонов или другого живого человека. Но никого не было. Лишь десятки тысяч трупов. Каждый дом был похож друг на друга, каждая улица — копия другой. Кой не понимал, где находится, и лишь больше мучался от невыносимой жары и дыма.       Наконец, спустя пару часов скитаний, мальчик сам не заметил, как оказался на окраине города. Начинался лес. Раньше, когда Кой с семьей приезжал сюда на пикники, это место казалось ему светлым, полным всякой живности, звуков, цветов. Но сейчас лес казался совершенно пустым, темным, дремучим, страшным и безжизненным. Если бы не ужас произошедшего несколько часов назад, Кой бы никогда сюда не пошел. Но мысли о том, что чудища вернутся за ним, заставили сделать шаг вперед. Кругом не было ни души. Не было слышно ни шуршания мелкой живности, ни пения сверчков. Все было словно мертвым. Раньше Кой с семьей часто приезжали в этот лес на пикники, рыбалку, охоту с отцом, поэтому хорошо знал ближайшие окрестности. Спустя некоторое время он вышел к озеру. То самое озеро, в котором Кой купался, пока родители наблюдали за ним на берегу. Мальчик лег на спину прямо возле воды и уставился в небо. На нем сияли миллионы звезд, а луна освещала ночную воду, придавая ей больше величия и красоты. Но Кою было все равно. Его мысли заполняло лишь одно — смерть отца и матери. Перед глазами представали ужасные сцены их смерти, смерти простых прохожих и вид этих страшных существ. Кто это все-таки был? И те мужчины на крыше? Почему монстры не напали на них? И почему у одного было шесть глаз? Задаваясь этими вопросами, мальчик сперва даже не заметил, что на его нос сел мотылек.       — Кой, ты знал, что мотыльки обожают свет и всегда летят на него? — с улыбкой сказала Сики, гладя сына по голове и смотря на мотылька, который сидел у него на колене. — Это значит, что он почувствовал свет в твоей душе и решил погреться на твоих коленях.       Кой с восхищением смотрел на мохнатое насекомое, внимательно рассматривая узор на крылышках. И правда, Кой — очень добрый мальчик. Он был честным, искренним, любознательным, трудолюбивым, любвеобильным и чувствительным к людям, всегда поддерживал тех, кто в этом нуждался, и помогал тем, кому это было нужно. Все взрослые оправдывали это простой детской невинностью, пока другие «дети» его возраста мучили мелких животных, грабили младших и избивали Коя. Несмотря на это, он продолжал стараться понять своих обидчиков и постараться помочь им. Тщетно. Кой всегда оставался объектом насмешек и побоев. Его детское худощавое тело не всегда выдерживало избиений, и мальчик ложился в госпиталь. Киру и Сики ничего не могли с этим сделать, так как родители хулиганов были очень важными людьми. Выписываясь с госпиталя, Кой делал вид, что ничего не произошло, вызывая у задир еще большее желание превратить его жизнь в ад. Это ломало Коя изнутри. К своим тринадцати годам он был в очень подавленном состоянии, перестал с кем-либо общаться и решил одаривать вниманием только своих родителей.       — Посмотрите на этого уродца! Что за волосы? Ты что, баба? — крикнул со смехом один из задир, вцепляясь в удлиненное каре Коя и дергая его волосы вниз. — Худой, что аж ребра видно! Ну что за мерзость!       Несмотря на все угнетения, Кой всегда прощал своих обидчиков, даже если они в этом не нуждались. Хулиганы воспринимали это как слабость, гнобя его еще сильнее. В конце концов Кой заперся в доме, отказавшись выходить даже в школу. Фестиваль — первый за несколько месяцев день, когда мальчик вышел на улицу. Это было его ошибкой. Теперь у Коя не было ничего. Ни дома, ни семьи, никого, кто мог бы выслушать его, обнять, успокоить. Воспоминания снова ударили в голову Коя, погружая его в полусон.       Киру и Сики познакомились в маленьком ресторанчике, в котором парень работал поваром. Его смена заканчивалась, а девушка пришла последним гостем. С первого же взгляда Киру влюбился. Весь последующий год он занимался покорением сердца Сики. Вскоре пара поженилась. Спустя еще два года в семье Акаи родилась двойня: мальчик — Кой, и девочка.       — Мама, а что это за малышка на фото? — спросил как-то Кой у Сики.       — Ох… — ее лицо тут же стало печальным. — Это твоя сестра, Кой. Ее зовут Хомура. Вы были очень дружными, но когда тебе исполнилось три года, она пропала…       Будучи очень чувствительным ребенком, Кой сильно воспринял эту информацию. Узнав о том, что сестра пропала, он начал ходить по городу и расспрашивать каждого прохожего, не видели ли они, как кто-то похищает младенца десять лет назад. Естественно, никто ничего не помнил. Кой забрал фотографию с гостиной к себе в комнату, после чего не прошло ни дня, чтобы он не гадал, куда подевалась Хомура и не представлял, что бы было, если бы сестра осталась в семье.       Мотылек взмахнул крылышками и взлетел, словно переключая воспоминание. Перед глазами появились события прямо перед фестивалем. Кой сидел в своей комнате, рисуя что-то на бумаге. Рисовал он плохо, зато очень душевно. На листке можно было разобрать дом, в котором проживала семья Акаи, самого Коя, который держал за руку отца и мать. Но также на рисунке было и пустое место. Место, которое предназначалось для Хомуры. Мальчик надеялся, что однажды он сможет нарисовать и ее. Вдруг Кой услышал за дверью тихий шепот родителей.       — Дорогой, может не стоит?.. Ему очень плохо… — говорила Сики.       — Сики. Ему уже тринадцать! Он не первый месяц сидит дома, никуда не выходит! У него должны быть друзья, развлечения, хобби, в конце концов… Мы, как родители, должны вывести его к свету и не позволить увязнуть в таком состоянии, — четко ответил Киру, заходя в комнату сына. — Кой, привет. Ночью состоится фестиваль в честь Нового года. Мы с мамой хотели бы, чтобы ты пошел вместе с нами. Ты уже столько времени сидишь дома, нужно развеяться!       Он говорил это с искренней улыбкой, но для Коя она была причиной, из-за которой отказаться нельзя. Мальчик подумал, что было бы неплохо один раз прогуляться с родителями.       Теперь родители мертвы. Прогулка оказалась ужасной.       Кой, погружаясь во все эти мысли, почти уснул, но внезапно почувствовал как что-то теплое и склизкое капнуло прямо на него. Он открыл глаза и увидел перед собой огромную зубастую пасть, которая уже готовилась сожрать его голову. Кой тут же с ужасом отполз назад и еле встал на ноги, издав истеричный крик. Перед ним было одно из тех чудищ с фестиваля. Оно медленно повернуло голову в сторону мальчика, немного посмотрело на него и бросилось с места прямо к добыче. Кой схватил какую-то палку и попытался ударить монстра, но чудовище схватило ее зубами и отбросило в сторону. Мальчик ринулся бежать. Несмотря на усталость, страх и адреналин придали ему уйму сил для побега, учитывая даже худощавое телосложение Коя. Мимо проносилось множество мрачных деревьев, камней, коряг, кочек и ям, но он все бежал. Сзади доносился истошный рык монстра, и казалось, что его дыхание касалось макушки Коя. Он старался бегать не по прямой, постоянно сворачивая в стороны, ныряя в низменности и прячась за деревьями, как учил его отец. Правда, эти уроки предназначались для побега от дикого зверя, а не от ужасного монстра с огромной пастью. Сперва эти хитрости помогали Кою оторваться от преследователя, но со временем чудище смогло приспособиться и уже настигало его. Наконец, Кой упал. Он подвернул ногу и не мог встать. Оглянувшись, мальчик увидел, что чудище уже сделало рывок в его сторону, распахнув рот для укуса.       — Дыхание Насекомого, Танец Стрекозы: Фасетчатые глаза, — раздался тихий голос.       Перед чудищем появилось фиолетовое пятно, которое ударило его в руки, ноги, туловище и шею. По окончании удара Кой увидел, что это пятно было девушкой. Она была довольно маленького роста. Ее черные, переходящие в фиолетовый, волосы свисали до плеч. Одета она была в пурпурно-черный пиджак с прямой подкладкой и брюки хакама, заправленные в ткань с узором бабочки. Так же на ней было белое хаори с узором крыльев того же насекомого.       Через пару секунд после ударов чудище скривилось и завыло от боли. Его кожа стала покрываться волдырями, а места ударов надуваться. В конечном счете тело монстра надулось так, что оно просто взорвалось, отбросив конечности и голову в разные стороны. Девушка оглянулась на Коя, и тот увидел ее лицо. Кожа на нем была бледной, а глаза — большими, фиолетовыми, без зрачков. Волосы были скреплены на затылке в стиле «якай-маки» бело-фиолетовой заколкой в форме бабочки. Девушка подошла ближе к шокированному и обездвиженному от ужаса Кою и наклонилась к нему.       — Ох, мальчик, я не напугала тебя? — спросила она с добродушной улыбкой на лице. — Ты, должно быть, сбежал с того городка, который уничтожили демоны? Тебе очень повезло! — она положила руку на голову Коя и начала ее гладить. — Меня зовут Шинобу Кочо, мне шестнадцать лет. А как зовут тебя?       — К… Кой… Мне… Тринадцать… — ответил Кой, все еще шокированный, но постепенно успокаивающийся от поглаживаний. — Демоны?.. Те существа, которые уничтожили мой дом и убили родителей?..       — Какая трагичная у тебя судьба, Кой! Ты видел весь этот ужас?..       — Да… Шестиглазый демон… Убил моего папу своей катаной… А другой, который был в толпе, пробил лицо мамы…       — Шестиглазый убил твоего отца катаной?.. — По Шинобу не было видно, но Кою показалось, что она все же напряглась.       — Да… Он… Он взмахнул ей… И кучу людей разрубило…       Шинобу, видимо, окончательно убедилась в своей догадке. Она оглянулась и крикнула: «Эн, сюда!» Через секунду на ее плече сидел ворон.       — Передай Оякате-сама, что остался единственный выживший. Скорее всего, город разнес демон Высшей Луны, — скомандовала Шинобу. — И попроси сюда на помощь несколько какуши, я одна не смогу донести Коя до поместья, у него вывих.       — Есть! — четко ответил Эн, ошарашив мальчика способностью говорить, и улетел.       — Не волнуйся, Кой, скоро все будет хорошо, — сказала Шинобу с той же добродушной улыбкой, не прекращая гладить мальчика по голове.       От усталости, пережитого ужаса и легких поглаживаний Кой не заметил, как погрузился в сон.