Между рыданием

Жаклин толкнула тяжёлую металлическую дверь чёрного входа, и её сразу окутал полумрак и запах дорогого парфюма, смешанный с табаком. Она прошла через служебный коридор, мимо охранника, который ей кивнул, не задавая вопросов, и поднялась по лестнице на второй этаж, в VIP-комнату, которую давно снимала для себя. Там было пусто, только бархатные диваны кремового цвета и столик с зеркальной поверхностью. Жаклин плюхнулась на диван, откинула голову на спинку и нащупала рукой панель на стене. Она выключила обычный тусклый свет и включила подсветку — сине-фиолетовые диоды замерцали по периметру, создавая интимный, давящий полумрак. Тени легли по углам, а она, не глядя, нажала кнопку вызова. — Мартини, — бросила она в динамик. — Сухой. И лайм. Минут через пять дверь бесшумно открылась. Вошла девушка в коротком платье, с подносом в руках. Она аккуратно поставила бокал на столик, рядом положила тонкую дольку лайма, и вместо того, чтобы уйти, плавно, как кошка, опустилась на колени перед Жаклин, прямо на мягкий ворс ковра, и положила руки ей на бёдра. — Ах, какие люди пожаловали, — пропела она с лукавой улыбкой, сверкнув глазами в полумраке. — Давно тебя не было, Жаклин. Жаклин усмехнулась уголками губ, но во взгляде мелькнула та самая хитринка, которую она редко кому показывала. — Давненько я сюда не заходила, — сказала она низко, почти мурлыча, и взяла бокал. — Отдохнуть захотелось. Она сделала глоток, ледяная горечь обожгла горло, и она поставила бокал обратно. Затем резко подалась вперёд, схватила девушку за затылок, запутавшись пальцами в её волосах, и впилась в её губы. Поцелуй был жёсткий, даже грубый, и Жаклин тут же спустилась к шее, оставляя там влажные красные следы — один, второй, третий, будто ставила метки. Девушка издала тихий стон и отстранилась на секунду, тяжело дыша. — Да ты сегодня прям дерзкая, — прошептала она, касаясь пальцами свежих засосов. Жаклин нахмурилась, но в глазах заплясали чёртики. Она резко притянула девушку за подбородок к себе и процедила сквозь зубы: — Замолкни, сучка. И ладонью закрыла ей рот, прижимая пальцы к губам так, что та не могла вымолвить ни слова. Девушка замерла, но в её взгляде читалось возбуждение, а не страх. Жаклин медленно, не убирая руки, начала спускаться ниже — к ключицам, к вырезу платья, целуя и покусывая кожу сквозь тонкую ткань. Одной рукой она скользнула по бедру и со звуком рвущейся материи разорвала капроновые колготки прямо от колена до верха, обнажая тёплую кожу. Девушка выдохнула в ладонь Жаклин, но та лишь сильнее прижала её к себе, не давая ни звука. Мартини в бокале уже почти согрелся, а в комнате остались только тяжёлое дыхание и тихие стоны, которые гасли в сжатой ладони. Жаклин не спешила останавливаться. Её пальцы скользнули по разорванной ткани, оголяя кожу, и она провела по ней костяшками, чувствуя, как девушка под ней вздрагивает. Ладонь, всё ещё зажимающая рот, чуть ослабла, но Жаклин тут же прикусила мочку уха и прошептала хрипло: — Тихо, я сказала. Девушка кивнула, глаза её блестели в сине-фиолетовом свете, а дыхание сбивалось. Жаклин отстранилась ровно на секунду, чтобы снять пиджак и бросить его на соседнее кресло, и тут же вернулась, нависая сверху, одной рукой прижимая девушку к дивану, а второй — уже расстегивая её платье. Платье сползло с плеч, обнажая ключицы, и Жаклин склонилась к ним губами, оставляя новые следы — яркие, влажные, почти болезненные. Она не целовала, она впивалась, словно хотела запомнить каждый сантиметр чужой кожи на вкус. Девушка выгнулась, вцепилась пальцами в плечи Жаклин и тихо застонала, но та снова прикрыла ей рот ладонью, на этот раз не так грубо, но настойчиво. — Я же сказала — тихо, — повторила Жаклин, и в голосе её звучала усмешка. — Не порти момент. Она спустилась ниже, целуя живот через тонкую ткань платья, и пальцами нашла край разорванных колготок. Ещё один рывок — и ткань поддалась полностью, открывая бёдра. Жаклин медленно, с нарочитой ленцой, провела ладонью по внутренней стороне бедра, ощущая, как девушка подрагивает и сжимает пальцы на её плечах. — Жаклин... — прошептала та сорванно, когда ладонь на миг убралась. — Молчать, — отрезала Жаклин, но в голосе уже не было злости, только хриплая хрипотца. Она наклонилась ниже, касаясь губами живота, бёдер, и так же медленно, смакуя, двигалась дальше. Девушка закусила губу до бела, пытаясь сдержать стоны, но когда Жаклин оставила очередной засос на внутренней стороне бедра, она не выдержала и всхлипнула громко, откинув голову на подушку дивана. Жаклин подняла голову на мгновение, и в темноте блеснула её кривая ухмылка. — И вставила пальцы ну вот, теперь ты вся моя, — сказала она. И снова припала к горячей коже, не оставляя ни сантиметра без внимания и двигала пальцами внутри её киски . Час спустя Жаклин сидела на краю дивана, застегивая рубашку, которую так и не сняла до конца. Её пальцы дрожали слегка, но она списала это на выпитый мартини. Девушка лежала рядом, прикрытая пиджаком, и тяжело дышала, на шее и ключицах уже проступали фиолетовые пятна. — Ты зверь, — выдохнула она с улыбкой. — Знаю, — Жаклин взяла с тумбы бокал, пригубила остывший мартини и поморщилась. — Допивай сама, я пошла. — Уже? — девушка приподнялась на локте, и в голосе послышалась обида. — А как же... — А никак, — Жаклин накинула пиджак, даже не обернувшись. — Мне нужно подумать. Слишком много мыслей сегодня. Она вышла из VIP-комнаты, оставив дверь приоткрытой, и спустилась вниз, в общий зал. Музыка глухо била по ушам, но она привычно прошла сквозь толпу, не глядя на танцующих. На улице её встретил холод, и она вдохнула полной грудью, чувствуя, как голову проясняет.