Между рыданием

Она достала ключи от машины, щёлкнула сигналкой и села в чёрный седан, хлопнув дверью. Завела двигатель, включила фары — и город поплыл за стеклом цветными огнями. Она вела молча, даже музыку не включала, только слушала гул мотора и своё дыхание. Голова гудела от мартини и мыслей, которые роились как пчёлы. Дорога до дома заняла минут двадцать. Она припарковалась у небольшого двухэтажного особняка в тихом районе, недалеко от парка, где сегодняшним вечером встретила ту самую девушку. Жаклин выключила зажигание, посидела пару секунд в тишине, потом открыла дверь и вышла на улицу. Ключ легко вошёл в замок, и она шагнула в тёплый полумрак прихожей. Как только она закрыла дверь, из темноты коридора послышалось тонкое мяуканье. Из тени выкатился пушистый комочек — её любимица, кошка породы рэгдолл, с голубыми глазами и бледно-кремовой шерстью. Мелка, так Жаклин её называла, тут же начала тереться о её ноги, мурлыча так громко, что это было слышно даже сквозь шум в ушах. — Привет, мелкая, — сказала Жаклин хрипло, нагнулась и на секунду погладила кошку по голове. — Скучала? Мелка в ответ ткнулась носом в её ладонь и пошла впереди, показывая дорогу на кухню. Жаклин скинула туфли и аккуратно поставила их на полку — никаких разбросанных вещей, никакого хаоса, она этого не терпела. Прошла на кухню, где тускло горел свет от вытяжки, и открыла шкафчик. Достала корм, щедро сыпанула в миску — и кошка с урчанием набросилась на еду, позабыв про хозяйку. Жаклин усмехнулась, налила свежую воду из фильтра в её миску, поправила коврик и выключила кухонный свет. Она поднялась на второй этаж по скрипучей деревянной лестнице, прошла в спальню. Включила лишь ночник — мягкий жёлтый круг света упал на кровать с тёмным постельным бельём. Жаклин медленно расстегнула рубашку, сняла брюки, бросила всё на стул у окна, натянула чёрную майку и свободные домашние штаны. Затем рухнула на кровать и уставилась в потолок, заложив руки за голову. "Сильвия", — пронеслось в голове, и она зажмурилась. — "Какое дурацкое имя. Красивое, но дурацкое". Перед глазами всё ещё стояли зелёные глаза той девушки, её мокрые ресницы, испуганный и одновременно заворожённый взгляд. И это странное тепло в груди, когда она спросила имя. Жаклин чертыхнулась про себя, перевернулась на бок и подложила руку под щёку. Зачем я блять вообще к ней подошла? Обычно она проходила мимо плачущих, ей было плевать. Но тут что-то кольнуло, и это бесило больше всего. — Глупости, — прошептала она в подушку. — Всё это глупости. В дверь спальни тихо прошуршала Мелка, запрыгнула на кровать с лёгкостью пушинки, прошлась по одеялу и аккуратно улеглась прямо у живота Жаклин, свернувшись в клубок. Кошка принялась громко мурлыкать, словно маленький моторчик, и её тёплое тельце вибрировало сквозь ткань. Жаклин машинально запустила пальцы в мягкую шерсть, поглаживая, и почувствовала, как напряжение начинает отпускать. Она закрыла глаза, тяжело выдохнула, и мысли начали путаться. Образы клуба, разорванных колготок, хриплого смеха — всё мешалось с образом Сильвии на скамейке, её дрожащих рук и заплаканных глаз. Жаклин нахмурилась даже во сне, но рука её всё гладила кошку. Мурлыканье звучало ровно и успокаивающе, как колыбельная. И Жаклин, не заметив, провалилась в сон, и в последнем сознательном мгновении почувствовала, как на губах сама собой расплывается лёгкая улыбка, и она подумала: "Завтра позвоню ей. Просто так. Потому что хочу услышать её голос". Но потом тут же мысленно обругала себя за это и уснула крепко, как ребёнок, обнимая одной рукой пушистую Мелку, а другой — собственное глупое сердце, которое билось почему-то быстрее, чем надо.