Глава VII
27 июня 2026 г., 18:30
Орабан закинул винтовку за спину и опустился на колени рядом со своей добычей. Очередной человек, который сунул нос не в своё дело.
Он покачал головой, а затем принялся обыскивать тело в поисках чего-нибудь полезного.
Свити Белль молча наблюдала за ним. Почти месяц назад она усвоила, что ничто не способно удержать Орабана от убийства этих странных созданий. Эльдар без всякого почтения отшвырнул бронзовый топор и небрежно скользнул взглядом по чудовищной ране, которая практически испарила шею этого человека.
— А... еда, — вслух произнёс Орабан, вытаскивая из поясной сумки мертвеца небольшую буханку хлеба. — Вот, держи! — он бросил её Свити.
Она уставилась на хлеб.
— Давай же, ешь, — сказал Орабан, продолжая рыться в вещах убитого.
Она покачала головой, взяла хлеб, но к нему не притронулась.
Орабан покосился на неё.
— Это один из немногих видов еды, который не является мясом. Ешь сейчас, наслаждайся, а потом двинемся дальше. После этого — снова мясо.
— Я знаю, — ответила она.
— Берегешь?
Она на мгновение замялась.
— Нет, — сказала она.
Странник прекратил мародёрство и внимательно посмотрел на неё.
— Тогда что ты делаешь?
Она перевела взгляд на труп и глубоко вздохнула.
— Ты только и делаешь, что говоришь о том, насколько мон-кей хуже тебя. Ты говоришь мне, что у них нет твоего оружия, нет твоего ума и нет твоей морали.
Орабан кивнул.
— Да, у них их нет.
— Тогда почему ты их боишься? — спросила Свити. — Почему ты не можешь просто отпустить их? Дать им жить? Зачем тебе нужно убивать их всех?
Орабан покачал головой и закатил глаза.
— Хорошо, позволь мне задать тебе вопрос, Свити Белль, — сказал он, поднимаясь на ноги. — В твоём мире есть опасные существа?
В её сознании тут же возник образ древоволка.
— Это подойдёт, — заметил Орабан, выхватывая образ из её мыслей. — Так вот, эти существа, эти древоволки, они опасны, верно?
Она кивнула.
— Да, они опасны.
— Однако они не могут говорить так, как ты, — отметил Орабан.
— Нет.
— У них нет твоих технологий.
— Нет, — сказала она, раздражённо вздохнув.
— Они также не строят так, как ты, и не мыслят так, как ты, и вообще мало на что способны, верно?
— Нет, — сказала она, закатив глаза в ответ.
— Тогда чем они тебе угрожают?
— Я поняла, спасибо, — сказала Свити Белль.
— Мон-кей по сравнению с эльдарами — просто звери, — сказал ей Орабан. — Утверждать обратное было бы величайшей ложью. И всё же звери могут быть опасны, и хотя эти мон-кей всего лишь детёныши, они способны призвать на помощь более сильных тварей, которые могут разорить мой дом.
— Никогда не недооценивай зверя, Свити Белль, каким бы маленьким или отсталым он ни был. В каждом звере скрыта тайная сила. Даже в тебе.
— Эй! — воскликнула Свити Белль.
— Что? — спросил Странник.
Она уставилась на него, оскорблённая последним замечанием.
Орабан моргнул, а затем пожал плечами и продолжил копаться в вещах мертвеца.
---=][=---
Орабан и Свити Белль пробирались сквозь джунгли: эльдар бесшумно скользил по ветвям, а поняшка уютно устроилась в его сумке. Эльдар наложил на маленькую пони заклятие тишины, чтобы они могли пройти незамеченными. Даже с этим Свити Белль не преминула дать понять, что не слишком-то довольна таким положением дел. Они стремительно неслись через лес. Быстрые шаги Странника несли их вперёд с невероятной скоростью. Пока что, по словам Орабана, день складывался удачно, и они хорошо продвинулись. Куда именно — Свити понятия не имела. Но раз он доволен, решила она, то и ей стоит быть счастливой. Двое были тенями в пологе леса, перепрыгивая с ветки на ветку и проскальзывая сквозь просветы солнечного света. К сожалению, они не были главными охотниками в этих джунглях. Внезапно Орабан замер, его пальцы до боли сжали длинную винтовку. — Что? Что случилось? — прошептала Свити Белль. Орабан покачал головой, его глаза лихорадочно обшаривали окружающий лес. — «Мне показалось, или я что-то слышал?» На мгновение тишина повисла в воздухе, и джунгли ответили лишь своим глубоким, тревожным дыханием. — «Я могу поклясться...» Слева раздался рёв, и Орабан успел повернуться как раз вовремя, чтобы увидеть огромную чешуйчатую тварь на шести длинных, бронированных и мускулистых ногах. Большие фасеточные глаза блеснули, когда монстр бросился на эльдара, разевая пасть с длинными клыками. Огромные челюсти щёлкнули в воздухе в тот самый миг, когда мощные, похожие на листья крылья безумно затрепетали, словно пытаясь ослепить эльдара. Орабан лишь чудом успел отскочить назад, едва не лишившись своей винтовки в пасти чудовища. Длинное, почти ящеровидное насекомое замерло на ветке напротив эльдара. Его массивный, мощный хвост бесшумно рассекал воздух, пока оно разглядывало добычу фасеточными глазами, нервно подёргивая крыльями. В ответ Орабан вскинул винтовку, в то время как Свити Белль в ужасе уставилась на этого жуткого гибрида крокодила и насекомого. Орабан покачал головой, целясь твари в горло. — «Не волнуйся... это быстро закончится.» Крокомот с пугающей скоростью прыгнул вперёд, и его массивные челюсти с лязгом сомкнулись на винтовке. Оба покатились по ветке; крылья чудовища развернулись, удерживая его в воздухе, пока оно вырывало оружие из рук эльдара. Странник отскочил назад, внезапно оказавшись безоружным, и теперь смотрел снизу вверх на огромную тварь, парящую в воздухе и бешено хлопающую крыльями. Монстр приземлился обратно на ветку, выплюнул винтовку, и та с глухим стуком упала в грязь далеко внизу. Орабан произнёс что-то на языке, которого Свити не понимала. Крокомот снова рванул вперёд, его мощный хвост придал ему ускорение, а пасть распахнулась, готовясь проглотить добычу. Орабан молниеносно выхватил пистолет и дважды выстрелил. Два диска, каждый шириной сантиметров пять, с визгом вонзились в бронированную спину монстра. Острейшее лезвие сюрикена, толщиной чуть больше миллиметра, жадно впилось в толстую шкуру крокомота, ни капли ему не навредит. Орабан повторил то же самое слово. Опустив взгляд ниже, Свити увидела нож рядом со своей сумкой и быстро подхватила его копытами. Странник выстрелил ещё дважды. Автоматический пистолет выплёвывал вращающуюся смерть так быстро, как только мог, пытаясь найти уязвимое место в броне чудовища. Пасть крокомота захлопнулась, намертво зажав плащ эльдара и пригвоздив его к ветке. Резкий рывок монстра заставил Орабана растянуться на дереве, и чудище нависло над поверженным Странником. — Держи! — крикнула Свити, подбрасывая клинок вверх. Орабан поймал нож на лету и нырнул прямо к глазам твари, вонзая лезвие со всей силы. Клинок вошёл в глазницу, и из новой раны хлынул ихор. Чудовище зашипело от боли. Оно отскочило назад, бешено трепеща крыльями, и взмыло в воздух. Густая слизь свободно текла из раны, и теперь уже Странник и монстр обменялись долгими, полными ненависти взглядами. Напряжённая секунда затянулась. А затем крокомот решил, что может найти добычу попроще. Орабан проводил его взглядом, после чего издал долгий, глубокий вздох. — Это было слишком близко. Свити Белль кивнула. — Да, совсем чуть-чуть... — Спасибо за нож... — сказал Орабан и начал спускаться по ветвям вниз. — Пожалуйста, — самодовольно ответила она. — «Соблюдай тишину.» Улыбка на лице Свити исчезла. «Пожалуйста», — подумала она, нахмурившись. — «Так-то лучше.» Странник спрыгнул в грязь и осторожно направился к винтовке, лежавшей в луже. Вытащив её из трясины, он поморщился, глядя на исцарапанные бока оружия. — Это нехорошо, — вслух подумал он, и эти слова достигли маленькой Свити Белль. — «Что? Что случилось?» — мысленно спросила Свити, вспомнив предыдущий приказ. Он открыл небольшую боковую крышку на винтовке и выругался. — Фокусирующая камера сбилась. Винтовка теперь практически бесполезна... Свити Белль выглянула на него из своей сумки. — «Так... и что ты будешь делать?» Он глубоко вздохнул и выпустил долгий выдох, прежде чем повернуться к маленькой пони. — «Похоже, тебе всё-таки предстоит увидеть то, что я охраняю.»---=][=---
Свити Белль с любопытством разглядывала странную крючкообразную конструкцию, которая, казалось, росла прямо из земли. Она выглядела как причудливая помесь кости и растения, пронизанная странными отверстиями и длинными, похожими на сухожилия пучками костяных жгутов, что исчезали в зелёной «шапке» этого крючка. — Так... — начала Свити, которой разрешили говорить, так как это место считалось безопасным. — Что это? — Это врата Паутины, — ответил Орабан. — Хорошо... — протянула Свити. — А что это? Орабан усмехнулся, после чего подошёл к массивной структуре и начал активировать её силой мысли. — Галактика — это огромное пространство, и чтобы пересечь его, потребовалось бы множество твоих жизней. Большинство видов для таких путешествий использует Варп, проходя через безвременную пустоту, чтобы перемещаться в пространстве, не двигаясь во времени. Ты понимаешь? — спросил он. Свити Белль покачала головой. — Отлично, — сказал Орабан, даже не обернувшись. — Для эльдар это слишком опасно. Поэтому мы используем Паутину — тысячу троп, что пересекают галактику и соединены тысячей врат, позволяя нам путешествовать так, что между миллионом шагов не проходит и секунды. — То есть... у вас другой Варп? — спросила Свити, пытаясь сложить факты. — Не совсем. Паутина — это измерение, которое наполовину состоит из Варпа, а наполовину — из реальности. Оно стабилизирует первое и складывает второе. Там мы в безопасности, хотя и ходим по краю своей гибели. А теперь — в сумку. Свити кивнула и забралась в сумку размером с почтовую. — И помни, — сказал Орабан, аккуратно устраивая её внутри. — Ты не выходишь из сумки, поняла? Она кивнула. — Да. Орабан кивнул в ответ, и в тот же миг возник эфирный, идеально ровный голубой портал, заключённый в «крючке» врат Паутины. И вместе они шагнули внутрь. Путешествие по Паутине заняло для Орабана и Свити Белль всего один час, но прибыли они к месту назначения за половину того времени, что прошло с момента их ухода. Как бы то ни было, для маленькой единорожки путь оказался слишком коротким. Тоннели Паутины действовали на неё исцеляюще. Успокаивали и умиротворяли её разум, тело и душу по мере их продвижения. Даже сама атмосфера тоннелей была для неё облегчением: прохладный воздух стал идеальным контрастом к вечной духоте Арконара. Выход из Паутины стал для маленькой единорожки разочарованием. Однако это чувство тут же улетучилось, как только взгляд Свити упал на открывшуюся картину. Свити моргнула. Орабан улыбнулся, глядя на поняшку в своей сумке. — Добро пожаловать на Алайток, — сказал он. Челюсть Свити Белль ударилась о дно сумки, пока она смотрела вверх на стеклянный купол, простирающийся до самого горизонта. Его удерживали в воздухе массивные, похожие на ветви контрфорсы, а под ними к усыпанному звёздами небу за стеклом тянулись тонкие, изящные шпили. По улицам этого гигантского города, застроенного бесшовными зданиями, шли тысячи эльдар. Между башнями текла ровная река личных антигравитационных машин, перевозивших жителей по искусственному небу туда, куда им было нужно. А под этим воздушным движением расположились сотни крошечных садов, согреваемых сотнями ламп и возделываемых сотнями садовников. Казалось, каждый квадратный дюйм города был сделан из того же самого материала грязно-белого цвета из которого были построены врата. Из этой живой, почти дышащей кости, что росла массивными пучками, похожими на канаты, оставляя естественные, органичные отверстия почти на каждой поверхности. Городские стены казались ей живыми. Почти... знакомыми. — Ну вот мы и на месте, — сказал Орабан, начиная идти по одной из многочисленных тропинок, вьющихся через сады. — Добро пожаловать в Купол Звёздной Тропы. Один из четырёх малых куполов Алайтока, — произнёс Орабан, закидывая винтовку за плечо. — Как вы говорите... «дом, милый дом». Свити ахнула, уставившись на взмывающие ввысь шпили и высокие деревья, напоминавшие ей те, что она видела в школьном учебнике по Зебрике. — Вау... — прошептала она. Орабан улыбнулся. — Тебе нравится? — Он огромный! — воскликнула она. Орабан улыбнулся, вопреки самому себе. — Это действительно шедевр, не правда ли? Выращен из лучшей призрачной кости в галактике и возделан лучшими Костопевцами. И как бы сильно я ни ненавидел находиться здесь, я всё равно люблю его. Свити не ответила, лишь продолжала с открытым ртом глазеть на стены вокруг. Орабан усмехнулся про себя. — Пойдём, нам в квартал Ремесленников. Тысячи красных и синих самоцветов украшали стены, а гигантские фрески с изображением давно исчезнувших равнин напомнили Свити Белль о ферме «Сладкое яблоко». Ей начинало здесь нравиться.---=][=---
Орабан стоял перед странным эльдаром со странной флейтой. Они находились в большой, открытой комнате, заваленной небольшими статуэтками и различными фигурами. Все они были эльдарами, и большинство не привлекало внимания Свити. Двое эльдаров переговаривались между собой на своём странном, музыкальном языке, за которым Свити перестала пытаться уследить после первых же секунд. Она честно пыталась. Но учитывая, что многие жители Империума посвящают целые десятилетия своей жизни изучению эльдарского языка, неудивительно, что Свити быстро потеряла нить разговора. Это заставило её заскучать. Она сидела в своей сумке, положив подбородок на край, и издала долгий, страдальческий вздох, уставившись на глухую, блеклую, белёсую дальнюю стену. Эта единственная стена была идеально безлика — ни картины, ни фрески, ни даже полки со скульптурами. У этой стены стоял лишь один-единственный пьедестал с тиарой из призрачной кости, украшенной крупным круглым камнем цвета морской волны. Камень был красив, она с радостью и готовностью это признала. Она буквально видела, как Рари пускает на него слюни, придумывая тысячу разных нарядов к этой тиаре. Проблема заключалась в том, что этого было недостаточно, чтобы развлечь её надолго. К сожалению, это было единственное, что попадало в её поле зрения. Другую стену, единственную, которую она действительно могла видеть — ту, через которую они вошли, — в основном занимала серия арок, служивших дверями. Она вздохнула. Ох, как же ей было скучно. Даже Скуталу не смогла бы достичь такого уровня скуки. — «Мне скучно,» — подумала Свити, обращаясь к Орабану, отчего оба эльдара прервали свой разговор и посмотрели на неё. — «Ты же знаешь, что все это слышат, верно?» — заметил Орабан. Свити покраснела. — «Ой... прости...» — подумала она, прижав уши. Орабан покачал головой, затем снова повернулся к эльдару за прилавком, извинился перед ним, прежде чем продолжить беседу. Спрятав лицо в сумке, Свити решила сосредоточиться на чём-нибудь другом. Этим «чем-то» оказалась тиара. Эта дурацкая, простая тиара с её дурацким зелёным камнем. Стоп, зелёным? Свити моргнула, присматриваясь к самоцвету, вставленному в тиару. Она могла поклясться, что камень был цвета морской волны, но... но теперь он был совершенно очевидно изумрудно-зелёным. Это... это не могло быть правдой... Или могло? Любопытство взяло верх. Свити заёрзала в своей сумке, перегнувшись через край, чтобы получше рассмотреть украшение. Но оно всё ещё было слишком далеко... Она посмотрела на Орабана и тут же вспомнила его чёткий приказ оставаться в сумке. Её взгляд снова вернулся к тиаре. — «Ну что ж,» — подумала она про себя, — «давай посмотрим, стала ли я лучше владеть своей магией.» Она высунула язык от усердия, полностью сконцентрировавшись на этом украшении. Её рог начал светиться, и в комнате раздался свист магии. Затем, собрав всю свою волю в кулак, она потянулась к тиаре. И комната взорвалась. Призрачная кость рванула наружу, превращаясь в тысячи шипов, которые на невероятной скорости пронзали стены комнаты. Статуэтки разлетелись вдребезги, когда копья из призрачной кости ударили в них. Половина колонн, образующих арки, ведущие наружу, были расколоты почти пополам — длинные острия тиары вонзились в них с такой силой, что комната содрогнулась. Орабан в последний миг чудом избежал того, чтобы его голову не пронзило насквозь, пока Свити испуганно взвизгивала. Её магия иссякла, и в комнате воцарилась тишина. Тиара застыла в воздухе, теперь опираясь на сотни шипов, вонзённых в различные стены и предметы мебели. — Что ж... — вслух произнёс Орабан. — Это интересно.---=][=---
Их привели в зал Атеракхии — центра правосудия на Алайтоке. Пострадавший ремесленник стоял перед изысканно одетой, увешанной драгоценностями эльдарской леди и что-то вещал на своём почти музыкальном языке тому, кто, по всей видимости, был судьёй Свити. Костопев продолжал петь свои жалобы судье, пока Орабан закатывал глаза. Конечно, ей не нужен был этот красноречивый взгляд Странника, чтобы понять, что ремесленник ноет. Проведя детство с Рарити, она за милю чуяла нытьё, и, как выяснилось, даже на чужом языке. Настоящей задачей было понять, «когда» именно он жаловался. — «Он хочет, чтобы ты выплатила ему компенсацию,» — сказал ей Орабан. — «Что?!» — подумала Свити. — «Я не могу ничего оплатить! У вас тут даже не принимают битсы!» Все взгляды обратились на неё, и ремесленник умолк. — «Мы всё ещё всё это слышим...» — со вздохом подумал Орабан. — «Ой... прости...» Судья улыбнулась, прежде чем встать. — Итак, Бенелион, — сказала она вслух на языке, который Свити понимала, — ты хочешь, чтобы существо, у которого нет ни услуг, ни даров, чтобы предложить тебе, заплатило тебе за потерю твоей тиары? Чем же ты ожидаешь от неё расплаты? Ремесленник что-то сказал на своём языке. — Я говорю так, чтобы обвиняемая могла меня понять. Разве не справедливо, чтобы она знала, что поставлено на кон? — спросила Провидица. Бенелион что-то проворчал. — Провидеца Элахина, мне едва ли нужно что-то из того, что может предложить мне это жалкое создание. Однако законы этого Искусственного мира гласят, что возмещение должно быть выплачено. Мне, в сущности, всё равно, что она мне предложит, но «что-то» должно быть предложено. — И так тому и быть, но для начала нам нужно узнать, что она может предложить, — сказала Провидеца, а затем повернулась к Свити Белль. — Ну же, маленькое создание, скажи мне, что ты можешь ему предложить? — Эм... ну... — начала Свити, — я... я думаю, я могла бы помочь ему сделать больше статуй? — Что?! — воскликнул Бенелион. — Ты заставила взорваться последний кусок призрачной кости, к которому прикоснулась! Я даже не знал, что призрачная кость может взрываться! И ты хочешь находиться рядом с еще большим её количеством! Я знал, что низшие формы жизни не слишком развиты в интеллектуальном плане, но клянусь Ишей, это глупо! — Эй! — возмутилась Свити. — Я думаю, это звучит справедливо, — сказала Провидеца, отчего ремесленник уставился на неё с открытым ртом. — Чт... чт... что?.. — Наказание должно соответствовать преступлению, — сказала Провидеца. — Разве ты не согласен? Бенелион долго смотрел в глаза Провидце. — Д-да... да, Провидеца Элахина. — Я рада, что ты согласен, — сказала Элахина и снова повернулась к Свити Белль. — Мне нужно, чтобы ты пошла со мной.---=][=---
Орабан наблюдал из-за стены из призрачного стекла на то, как Свити Белль «тренируется» работать с призрачной костью. До сих пор каждый кусок, которого она касалась своим не-психическим телекинезом, реагировал точно так же, как и тиара: взрывался наружу с такой неистовой силой, что трескалась стена, разделявшая их. Сама Свити стояла за другим прозрачным щитом, защищённая от наиболее опасных взрывов. Элахина, Провидеца, встала рядом с ним и обратилась к нему на языке эльдар. — Она опасна, — произнесла Элахина. — Любой контакт с её энергией заставляет призрачную кость расти и расширяться с пугающей скоростью. — Значит, её следует устранить? — спросил Орабан. Элахина покачала головой. — Нет. Нет, я не думаю, что это будет необходимо. Орабан кивнул. — Хорошо. Я бы хотел оставить её себе. Она меня развлекает. Он наблюдал, как Свити попыталась снова, и в этот момент клинок из призрачной кости пробил стекло, самый кончик лезвия едва прорвал преграду. — Так каков твой план? — спросил Орабан, отходя от пробоины в окне. — Что ж, — начала Элахина, — я приказала изучить её кровь и обнаружила, что её ДНК весьма податлива. Она адаптируется к любому новому материалу, который с ней соприкасается. — Податливая ДНК? — переспросил Орабан. — Именно так они и сказали. У меня нет объяснений, просто это факт. Однако именно в этом мы и найдём решение. Мы можем изменить её способности, имплантировав призрачную кость в её сущность. Это сделает её безопаснее, даст нам власть над ней, а также сделает её более полезной. — Полезной? — переспросил Орабан. — Она сможет выращивать призрачную кость с невероятной скоростью и сможет обеспечивать уход за предметами из неё. — То есть она сможет починить мою винтовку? — Винтовку, броню, лезвие ножа — всё, что тебе понадобится, — ответила Элахина. — Не говоря уже о том, что её собственные способности и продолжительность жизни умножатся многократно. Орабан кивнул и снова повернулся, чтобы посмотреть на маленькую пони, которая в очередной раз пыталась совладать с материалом. — Сколько времени это займёт? — Примерно тридцать стандартных лет. Орабан кивнул. — Очень хорошо. Я навещу вас через тридцать лет.---=][=---
Свити сконцентрировалась на последнем куске призрачной кости и лишь слегка коснулась его своей магией, прежде чем он среагировал, с чудовищной силой превратившись в массивные шипы, которые вонзились в стекло на дальней стене и раскололи его, разлетевшись на осколки. Элахина просунула голову в испытательную комнату, превратившуюся в месиво из шипов и лезвий из призрачной кости, и произнесла: — Думаю, на сегодня достаточно, малышка. Свити вышла из-за своего щита и виновато прижала уши. — Прости... Элахина покачала головой. — Не тревожься, дитя. Подойди сюда. У меня есть план, как тебе помочь.---=][=---
«Не слушай ксеноса, не смотри на ксеноса, не говори с ксеносом!» — Имперская мысль дня.Вау... извиняюсь, что это заняло так много времени, ребята. Просто у меня было много всего, что нужно было изучить.
— Например, чего?
Ну, например, у эльдар, по всей видимости, либо нет валюты, либо они торгуют высокомерием.
— Что?
Это шутка.
— О, я люблю шутки! Как она звучит?
Хм... ну... ладно, с RPG.net.
Чем больше «Высокомерия» есть у эльдара, тем больше благ предоставляет ему Искусственный мир.
Высокомерие измеряется в «Очках Тщеславия», или «ОТ».
«ОТ» приобретаются путём общения с низшими формами жизни, передачи им загадочных и бесполезных посланий, а затем — пренебрежением их способностью это понять.
Количество «ОТ» зависит от уровня низшего существа. Фраза, брошенная имперскому гвардейцу: «Ты, мон-кей, тратишь время, гоняясь за нами и игнорируя ИСТИННУЮ угрозу», принесёт эльдару около 50 «ОТ».
Фраза, сказанная космодесантнику: «Подобное знание не предназначено для твоего примитивного разума», принесёт уже более 500 «ОТ».
Самые богатые эльдары могут выразить презрение ко всей цивилизации одним лишь движением брови.
— И это шутка?
В контексте всего происходящего она имеет больше смысла. В любом случае, надеюсь, вам понравилась глава! Обязательно оставляйте комментарии и всё такое.
— Увидимся в следующий раз!
Пока!
