Memento Мори (森の記憶）

      POV: Шинничиро Сано       Последние лепестки сакуры липли к асфальту у бордюра.       Шинничиро стоял у входа в S.S. MOTORS с сигаретой в руке и смотрел, как по улице тянется обычная субботняя лень: редкие машины, школьники у автомата с напитками, мужчина с пакетом из комбини, велосипедист, который едва не задел зеркало припаркованного скутера и даже не обернулся.       Весна почти закончилась.       Воздух стал прохладнее и суше, но в щелях у тротуара ещё держались бледно-розовые лепестки, прибитые пылью и вчерашним дождём. Из магазина за спиной тянуло маслом, резиной и железом. Сквозь витринное стекло были видны два выставленных мотоцикла, стойка с мелочью, полки и край рабочей зоны, где на подъёмнике ждал старый байк с разобранным передом.       Такеоми сидел на ящике у стены, вытянув ноги, и курил с таким видом, будто пришёл не мешать, а украшать вход.       — Ты когда-нибудь собираешься помогать? — спросил Шинничиро, не глядя на него.       — Я помогаю.       — Чем?       — Присутствием.       Шинничиро фыркнул.       — Очень полезно.       — Ты просто не ценишь поддержку, президент.       — Я уже не президент.       Такеоми лениво выпустил дым в сторону улицы.       — Ага. Скажи это всем, кто всё ещё таскается сюда, когда у них что-то ломается.       Шинничиро хотел ответить, что это потому, что он механик, а не потому, что когда-то был президентом Black Dragon. Не успел. С дороги донёсся звук мотора. Негромкий. Невызывающий. Не тот, от которого прохожие оборачиваются заранее. Но неправильный.       Он поднял голову раньше, чем увидел сам байк.       Сухая дрожь на низких оборотах. Неровный отклик. Где-то цепь отзывалась грязно, а передача проваливалась слишком коротко, чтобы понять сразу, но достаточно неприятно, чтобы у него сжались пальцы на сигарете.       Чёрный спортбайк прошёл мимо S.S. MOTORS, почти не сбавляя скорости. Лёгкий. Узкий. Красивый. Слишком хороший, чтобы так звучать. Шинничиро успел увидеть чёрный пластик, светлые волосы и пустую голову без шлема.       — О, — протянул Такеоми. — Это ещё что было?       Байк проехал несколько метров, потом затормозил. Не резко. Не испуганно. Просто остановился посреди дороги, будто водитель только сейчас решил, что увидел нужное место.       Несколько секунд мотоцикл стоял неподвижно. Потом девушка на нём повернула голову назад. Сначала посмотрела на вывеску: «S.S. MOTORS». Потом — на витрину. Потом снова на вывеску.       Шинничиро затянулся и забыл выдохнуть.       Девушка плавно развернула байк и подкатила к бордюру. Парковалась она уверенно: без суеты, без неловкого рывка, без того испуга, который обычно бывает у людей, пытающихся управлять машиной больше себя.       А она была маленькая. Не то чтобы совсем ребёнок — нет, Шинничиро одёрнул себя почти сразу. Но слишком тонкая, слишком светлая, слишком мягкая на вид для чёрного спортбайка под ней.       На ней было кремовое платье или длинная юбка — он не понял с первого взгляда — и бледно-розовый кардиган. Белые кеды. Маленький светлый рюкзак. Длинные пепельно-светлые волосы упали ей на плечо, когда она наклонилась к подножке.       Шлема не было. Вообще.       — Она сама ехала? — спросил Такеоми.       — Ты видел кого-то ещё?       — Я видел маленькую иностранку на спортбайке без шлема. У меня вопросы.       Шинничиро поморщился.       — Не начинай.       Девушка заглушила двигатель. Тишина после него стала резкой. В ней сразу стали слышны улица, далёкий сигнал машины и тихий скрип вывески над входом.       Она слезла с байка, поправила рюкзак на плече и посмотрела на витрину уже ближе. Не на Шинничиро. Не на Такеоми. На мотоциклы внутри. Потом прошла мимо них к двери. Совсем рядом. От неё пахнуло чем-то сладким — вишней, может быть, и прохладной тканью после улицы.       Шинничиро сдвинулся, чтобы дать ей пройти. Она не сказала ни «извините», ни «вы тут работаете?», ни «можно?». Просто вошла. Колокольчик над дверью звякнул.       Такеоми медленно повернул голову вслед.       — Клиентка тебя не заметила.       Шинничиро посмотрел на тлеющую сигарету.       — Она без шлема.       — Да, конечно. Именно это тебя волнует.       — Это и должно волновать.       — Угу.       Шинничиро затушил сигарету о металлическую банку у входа и пошёл следом. Внутри девушка стояла у выставленных мотоциклов.       Она не трогала их. Не наклонялась слишком близко. Не ходила вокруг с восторженным видом, как ребята, которые мечтали о байке годами и заходили просто посмотреть.       Она выбирала глазами. Холодно, лениво, внимательно. Сначала один. Потом другой. Потом ценник. Потом руль. Потом снова общий силуэт.       Шинничиро остановился у стойки.       — Ищешь что-то?       Она повернулась. Вблизи её лицо сбивало ещё сильнее.       Почти кукольное, слишком мягкое для того, как спокойно она держалась. Светлая кожа, полные губы, маленький, чуть вздёрнутый нос. И глаза — золотистые. Не карие, не совсем янтарные, а именно золотистые, странно светлые под ресницами.       На японку она была похожа не полностью. Хафу, может быть. Или иностранка, которая почему-то смотрела на магазин так, будто он должен сам понять, зачем она пришла.       — Купить, — сказала она.       Японский был чистый. Не с акцентом. Не ломаный. Даже слишком ровный — с мягкой, старомодной аккуратностью в коротком слове.       Шинничиро моргнул.       — Купить?       Она кивнула в сторону улицы.       — Такой же. Или похожий. Лёгкий. Быстрый. Нешумный.       У двери тихо хмыкнул Такеоми.       Шинничиро посмотрел через стекло на её чёрный спортбайк.       — Ты хочешь купить новый мотоцикл?       Она кивнула.       — Потому что с тем что-то не так?       Ещё один кивок. Она не выглядела ни взволнованной, ни расстроенной. Скорее немного сонной. Будто сама дорога до магазина уже была лишним усилием, и теперь хотелось решить вопрос быстро. Шинничиро провёл рукой по затылку.       — Люди обычно сначала спрашивают, можно ли починить.       Девушка посмотрела на него внимательнее.       — Можно?       — Возможно.       — Вы чините?       — Это мастерская тоже.       Она перевела взгляд на витрину, потом на рабочую зону за его спиной. Будто только сейчас связала выставленные байки с запахом масла и инструментами.       — Тогда посмотрите.       Сказала мягко. Без нажима. Но прозвучало так, будто, если он не посмотрит, она правда купит новый. Не из каприза. Просто потому, что пешком ходить неудобно, а проблема уже есть.       — Сейчас? — уточнил Шинничиро.       — Если можно.       — Спешишь?       Она чуть наклонила голову, как кошка, которой предложили объяснить очевидное.       — Нет. Пешком мэндокусэ.       Такеоми у двери не выдержал и коротко рассмеялся.       Шинничиро бросил на него взгляд.       — Не мешай.       — Я наслаждаюсь.       Девушка посмотрела на Такеоми, потом снова на Шинничиро.       — Если заняты, то не обязательно.       И вот это почему-то остановило его сильнее, чем все её странности до этого. Она не требовала. Не капризничала. Не играла в богатую клиентку. Просто стояла посреди его магазина — маленькая, светлая, без шлема, с золотистыми глазами и чёрным байком у входа — и ждала нормального ответа.       Шинничиро ждал, что она начнёт торговаться. Или попросит быстрее. Или посмотрит на него так, будто он обязан решить всё сразу. Она ничего из этого не сделала.       — Не настолько занят, — сказал он. — Давай посмотрю.       Она кивнула и пошла к выходу. Опять без лишних слов.       Шинничиро взял с ближайшей полки чистую тряпку, сунул её в задний карман и вышел следом. На улице Такеоми уже стоял рядом с байком, но не трогал. Только смотрел, склонив голову.       — Неплохой, — сказал он. — Для куклы.       Шинничиро нахмурился.       — Такеоми.       Девушка не обиделась. Вообще никак не отреагировала на «куклу». Подошла к байку и убрала с сиденья прилипший лепесток сакуры. Лепесток был мокрый по краю; она стряхнула его пальцем, и тот упал на асфальт.       — Заведи, — попросил Шинничиро. — Только не газуй.       Она села. На байке она снова перестала выглядеть случайной. Маленькая — да. Слишком светлая — да. Но не беспомощная. Пальцы легли на ручки уверенно, ноги нашли опору, плечи чуть расслабились. Она не боролась с машиной и не красовалась на ней. Просто занимала своё место.       Двигатель ожил. Шинничиро присел сбоку, слушая.       Неровность стала отчётливее вблизи. Не катастрофа, но неприятно. Цепь точно стоило проверить. Передача отзывалась не так чисто, как должна. И тормоз — тормоз не понравился ему ещё на подъезде, по тому, как байк остановился у бордюра.       — Чуть добавь.       Она добавила ровно чуть. Не больше. Шинничиро отметил это автоматически.       — Хватит.       Она заглушила. Несколько секунд он молчал, присев рядом с мотоциклом. Провёл взглядом по цепи, пластику, мелким царапинам, креплениям, которые выглядели не совсем заводскими.       Байк был не новый, но ухоженный странно. Не любовно, как у ребят, которые полируют каждую деталь и знают каждую царапину по имени. Практично. Всё лишнее будто убрали. Всё нужное оставили.       — Давно так? — спросил он.       — Несколько дней.       — И ты ездила?       — Да.       Шинничиро поднял на неё взгляд.       — Без шлема?       — Да.       — Почему?       Она сидела на байке, лениво опустив одну ногу на землю.       — Мешает.       — Шлем?       — Слышать. Смотреть. Дышать.       Такеоми за спиной тихо сказал:       — Да она тебе точно понравится.       — Заткнись, — сказал Шинничиро.       Девушка моргнула.       — Мм?       Такеоми открыл рот. Закрыл. Шинничиро почти рассмеялся, но сдержался и снова посмотрел на байк.       — Ехать можно, — сказал он, выпрямляясь. — Но я бы не советовал. Цепь надо смотреть. Передачу тоже. Тормоза проверить обязательно. Может быть, ничего страшного, но запускать дальше не надо.       Она слезла с байка.       — Сколько времени?       Не «сколько стоит». Шинничиро почему-то зацепился именно за это. Время. Не деньги.       — Если без сюрпризов, к вечеру скажу точнее. Починить сегодня…       Он оглянулся на мастерскую и мысленно прикинул, что уже висит на нём: старый байк на подъёмнике, заказанная деталь, обещание одному из бывших ребят из Black Dragon хотя бы посмотреть его скутер до вечера.       — Смотря что внутри. Возможно, завтра.       Девушка посмотрела на улицу. Потом на байк. Потом на него.       — Сегодня лучше.       — Понимаю, но…       — Я доплачу.       Сказала так же мягко и лениво. Не высокомерно. Не «у меня есть деньги». Скорее как: если нужен ресурс, ресурс будет.       Шинничиро почесал затылок.       — Дело не только в деньгах.       — А в чём?       — В том, что детали не появляются быстрее, если им заплатить.       Она подумала. Золотистые глаза опустились к байку.       — Мэндокусэ.       — Пешком?       Она кивнула. Такеоми опять тихо фыркнул.       Шинничиро вздохнул.       — Я могу посмотреть сейчас. Если там простая проблема — попробую сделать сегодня. Если нет, оставишь до завтра.       — Хорошо.       Согласилась слишком быстро. Шинничиро ожидал торга, раздражения, просьб. Вместо этого она просто сняла рюкзак с плеча и поправила лямку в руке.       — Закатим внутрь, — сказал он.       — Я сама.       — Я вижу. Но если с тормозами не всё чисто, лучше я.       Она посмотрела на байк, пожала плечом и отступила на шаг. Разрешила.       От этого Шинничиро стало почему-то неловко, будто он получил больше доверия, чем просил.       Он взял байк за руль и покатил к боковому входу в рабочую зону. Машина шла легче, чем многие, с которыми он возился, но всё равно ощущалась настоящей. Не игрушкой. Не красивым аксессуаром. Его владелица шла рядом почти бесшумно.       На асфальте под колёсами шуршали последние лепестки.       — Как зовут? — спросил Шинничиро, когда они уже подходили к двери.       — Марико.       — Только Марико?       Она посмотрела на него снизу вверх. Не настороженно. Скорее так, будто решала, нужно ли добавлять лишнее.       — Мори.       — Мори Марико?       — Да.       — Я Сано Шинничиро. Это мой магазин.       Она перевела взгляд на вывеску, потом на него.       — Поняла.       Такеоми кашлянул в кулак.       — Не сразу, но поняла.       Марико посмотрела на него.       — Не очевидно.       Такеоми снова завис. Шинничиро не выдержал и коротко рассмеялся.       — Она права. Ты курил.       — Ты тоже курил у входа, — напомнил Такеоми.       — Я владелец.       — От этого ты меньше похож на бездельника?       Марико уже не слушала. Она вошла следом за байком в мастерскую и остановилась на границе между магазином и рабочим пространством.       Шинничиро поставил мотоцикл у подъёмника. Внутри было прохладнее. Пахло сильнее: масло, железо, старая резина, растворитель, сигаретный дым, въевшийся в стены. На полу валялась ветошь, у стены стояли коробки с деталями, на столе — кружка с остывшим кофе.       Марико осмотрела помещение. Не с брезгливостью. Сначала дверь. Потом окно. Потом рабочий стол. Потом байк. Потом Такеоми у входа. Потом снова байк.       Шинничиро заметил это краем глаза и тут же сказал себе, что придумывает.       Она просто странная клиентка. Странная — не значит опасная. Хотя нормальные клиентки не приезжали на спортбайке без шлема и не предлагали купить новый мотоцикл вместо ремонта.       — Можешь подождать здесь, — сказал он, кивнув на стул у стены. — Но будет грязно.       Марико посмотрела на стул. Потом, вместо того чтобы сесть на него, подошла к низкому ящику у стены, села на него боком и поставила рюкзак себе на колени.       — Здесь можно?       — Можно.       Она кивнула. Села удобно. Слишком удобно для человека, который впервые оказался в чужой мастерской.       Шинничиро снял куртку, закатал рукава и подошёл к байку. Такеоми остался у двери. Конечно же. Уйти он теперь не собирался.       — Тебе заняться нечем? — спросил Шинничиро.       — Есть, — сказал Такеоми. — Но тут лучше.       Марико прикрыла рот ладонью и зевнула. Шинничиро замер с инструментом в руке.       — Ты устала?       — Немного.       — Ты сегодня много ездила?       — Не очень.       — Из Сибуи?       — Да.       — Как дав…       Он вспомнил почти проехавший мимо байк, отсутствие шлема, уверенную посадку, странно спокойные руки на руле. Патруль мог остановить её на ровном месте. Любая яма могла закончиться плохо. Один неверный тормоз — и никакая уверенная посадка не помогла бы.       Шинничиро сжал ключ чуть крепче.       — Ладно. Потом.       Она не спросила, что «потом». Просто сидела на ящике — маленькая и светлая среди железа — и смотрела, как он начинает работу.       Цепь действительно была хуже, чем хотелось. Не смертельно, но неприятно. Ещё пара дней такого отношения — и проблема стала бы дороже. На звезде был сухой след, грязь въелась между звеньями, а натяжение ушло не туда, куда должно было.       Передача требовала внимания. Тормоза — обязательно.       Шинничиро работал быстро, но не торопливо. Под пальцами металл был привычным. Настолько привычным, что рядом с ним обычно всё становилось проще: звук, масло, деталь, причина, решение.       В мастерской всё было понятно. Байк ломался — он искал, где. Деталь изнашивалась — он менял деталь, а не всё сразу.       За спиной Марико сидела тихо. Слишком тихо. Шинничиро потянулся за ключом и понял, что слушает уже не только двигатель.       — Ты правда хотела просто купить другой? — спросил он, не поднимая головы.       — Да.       — А этот?       — Если почините — этот.       — А если бы не починил?       — Другой.       — Просто так?       Пауза. Потом мягкое:       — Если вещь ломается, её меняют.       Шинничиро перестал крутить гайку. Фраза была сказана без холода. Без жестокости. Почти сонно. От этого она и легла неприятно.       Он посмотрел на свои пальцы, испачканные маслом, потом на цепь, потом на чёрный пластик байка.       — Не всегда, — сказал он.       Марико ничего не ответила.       Когда он всё-таки поднял голову, она смотрела не на него, а на мотоцикл. Волосы упали ей на щёку. Руки спокойно лежали на рюкзаке. На вид — обычная красивая девушка, которая устала ждать. Если не считать всего остального.       Шинничиро снова опустился к работе. В его руках вещи обычно получали второй шанс. Может, третий. Иногда пятый, если хозяин был упрямый идиот и каждый раз обещал «больше так не гонять».       Он сам был из таких. Не выбрасывать сразу — это было нормально. Починить, если можно. Разобрать, понять, собрать обратно. Даже если выходит криво. Даже если над тобой потом ржут бывшие друзья, младший брат и половина района.       — Сегодня полностью не обещаю, — сказал он через несколько минут. — Но посмотрю, что можно сделать. Если деталь не нужна новая, может, уедешь вечером.       Марико оживилась совсем чуть-чуть. Только глаза поднялись.       — На нём?       — На нём.       — Хорошо.       Это «хорошо» было почти довольным. Тихим, ленивым, как у кошки, которая решила не уходить с тёплого места.       Шинничиро почему-то улыбнулся.       — Но шлем тебе всё равно нужен.       Глаза снова стали спокойными.       — Нет.       — Это не ответ.       — Ответ.       Такеоми тихо засмеялся у двери. Шинничиро бросил в него тряпкой. Тот поймал.       Марико посмотрела на них обоих и чуть наклонила голову, будто не до конца понимала, что именно здесь смешно, но не против, чтобы оно существовало.       Снаружи ветер сдвинул у входа последние лепестки сакуры. Один залетел внутрь, прилип к грязному следу на полу и остался там — бледный на фоне масла.       Шинничиро снова посмотрел на чёрный байк. Потом на Марико.       Она сидела на ящике, почти засыпая, будто оставила у него не дорогую машину, а зонтик у знакомого.       — Мори, — позвал он.       — Мм?       — Если я сегодня не успею, как с тобой связаться?       Она лениво моргнула.       — Никак.       Рука Шинничиро застыла.       — В смысле — никак?       — Телефона нет.       — Вообще?       — Да.       Такеоми за спиной протянул:       — Великолепно.       Шинничиро закрыл глаза на секунду. Начало двухтысячных, конечно, не делало телефон обязательным для каждого человека. Но у тех, кто ездил один по Токио на спортбайке, без шлема, с непонятными документами и привычкой исчезать после обеда, телефон очень быстро становился не роскошью, а способом не умереть где-нибудь в канаве без свидетелей.       Он не сказал этого вслух. Во-первых, звучало бы как лекция. Во-вторых, Марико, скорее всего, просто посмотрела бы на него и сказала что-нибудь вроде «мэндокусэ».       — А если байк останется до завтра?       — Я приду.       — Когда?       — Завтра.       — Очень конкретно.       Марико подумала.       — После обеда, может быть.       Шинничиро выдохнул через нос.       — Ты всегда так?       — Как?       Он посмотрел на неё.       Маленький рюкзак. Пастельный кардиган. Белые кеды с серым следом у подошвы. Золотистые глаза. Чёрный спортбайк у его подъёмника. Полное отсутствие шлема, телефона и видимого страха.       Он мог спросить десять вещей. Кто ей позволил ездить так. Сколько ей лет. Почему она одна. Откуда у неё такой байк. Почему она говорит так, будто всё вокруг — задача, которую надо просто решить.       Но это был его магазин, а она была клиенткой. Пока что.       — Ладно, — сказал он вместо ответа. — После обеда.       Она кивнула и снова зевнула, прикрыв рот пальцами. Такеоми подошёл ближе, заглянул на байк и тихо сказал:       — Сано.       — Что?       — Ты влип.       — Я чиню мотоцикл.       — Конечно.       Шинничиро хотел огрызнуться, но не стал. Потому что в этот момент Марико сползла с ящика, подошла ближе и остановилась у его плеча так тихо, что он заметил её только по сладкому запаху и тени на полу.       — Можно смотреть?       Шинничиро повернул голову.       Она стояла слишком близко. Не вызывающе. Не кокетливо. Просто там, где ей было удобно видеть. Волосы соскользнули с плеча, светлой прядью упали почти к его руке.       Шинничиро замер на секунду. Потом снова взял инструмент.       — Можно. Только руки не суй.       — Да.       Она наклонилась чуть вперёд.       Шинничиро вдруг очень ясно понял, что день уже пошёл не так. Не плохо. Просто не туда, куда должен был.       Он снова взялся за цепь.       — Значит, цепь, передача и тормоза, — пробормотал он больше для себя.       Марико смотрела на байк.       — Умрёт?       — Нет, — сказал Шинничиро. — Не умрёт.       Она тихо, почти довольно, выдохнула:       — Хорошо.       До вечера он, скорее всего, не успевал.       Шинничиро посмотрел на цепь. На тормоз. На маленькую тень рядом со своим плечом.       И почему-то захотел успеть.