Memento Мори (森の記憶）

POV: Ран Хайтани       Сано ушёл рано.       Ран не спал. Просто не открыл глаза, когда скрипнула дверь комнаты. Это было бы слишком честно, а честность без пользы — уродливая привычка.       Ночью за стеной не произошло ничего полезного. Ни крика, ни хлопнувшей двери, ни звуков, по которым можно было бы решить, что Сано простил Марико, сломался, разозлился или притворился, будто всё в порядке.       Тихие голоса. Вода. Долгие паузы. Потом почти тишина. Очень плохая сцена. Слишком мало материала.       Когда Сано вышел, лицо было серым от недосыпа. На нём оказалась чистая футболка — не та, в которой он пришёл. Марико стояла за его спиной босая и сонная, почти как всегда. Только пахла теперь не одной собой: кремом, чужой тканью и Сано.       Ран решил, что это неприятно исключительно потому, что запахи должны быть аккуратными.       — Не ходи без меня, — сказал Сано.       Не приказал. Попросил так, будто пытался удержать руками дверь, которая всё равно открывалась не туда.       Марико зевнула в рукав.       — Угу.       — Я серьёзно.       Она посмотрела на него.       — Я услышала.       Сано, кажется, хотел спросить, означает ли это согласие. Не спросил. Ран понял почему. Ключ у Сано был. Право — тоже. Поводка не было.       Он ушёл без красивой сцены.       Марико закрыла дверь, вернулась к столику и начала убирать бумаги. Быстрее обычного. Без суеты, но с коротким раздражением в пальцах, которого большинство людей не заметило бы.       Через час она надела кардиган и взяла сумку.       Ран сел на диване.       — Твой Сано сказал не ходить.       — Угу.       — А ты идёшь.       — Угу.       — Он знает?       — Нет.       Вот теперь утро начинало нравиться.       — Ты остаёшься, — сказала Марико.       И сразу перестало.       Ран поднялся. Купленная ею футболка была чистой и подходила по размеру. В этом и заключалась проблема. Тёмная ткань, простые штаны, никакого выбора — не Ран Хайтани, а подросток, которого спрятали, вымыли и переодели.       Он чувствовал себя плохой копией самого себя. Почти хуже, чем в камере.       — Я пойду.       Марико окинула его взглядом.       — Зачем?       — Посмотреть, куда ты уходишь после обещаний Сано.       — Не обещала.       — Конечно.       Она поправила ремень сумки.       — Пойдёшь — делаешь, что скажу.       — Зависит от того, что скажешь.       — Тогда остаёшься.       Марико не торговалась, не просила и не пыталась доказать, что он ей нужен. Остаться было хуже.       Ран улыбнулся.       — Хорошо.       Риндо, сидевший у стены, сказал:       — Это тупо.       — Умный, — отозвалась Марико.       — Не хвали его при мне.       — Тогда не говори глупости.       Во дворе стоял чёрный байк. Ран остановился всего на секунду. Этого хватило, чтобы самому себе не понравиться.       Он видел Марико со сладким, документами и руками в его волосах. Видел рядом с Сано, у которого был ключ. На байке — нет.       Она подошла к машине без показного интереса, быстрым касанием проверила руль и тормоз.       — Водить умеешь?       Ран посмотрел на неё оскорблённо.       — Ты издеваешься?       Марико бросила ключ.       — Тогда веди.       Он поймал одной рукой. Это было лучше.       Байк оказался настроен под более лёгкое тело: посадка ниже привычной, баланс слишком отзывчивый, руль требовал меньше усилий. Но машина была хорошей. Живой. Не украшением и не попыткой казаться опаснее.       Частью Марико.       Ран убрал подножку и перекинул ногу через сиденье. Светлые волосы Марико уже разметало утренним ветром.       Она устроилась сзади.       — Волосы растреплются, — заметил Ран.       — Потом расчешу.       Нечестный аргумент.       — Держись, принцесса.       — Это моё слово.       Ран завёл двигатель. Марико не обхватила его сразу. Сидела легко, сохраняя собственное равновесие, и давала направление короткими словами возле уха. На первом резком повороте ладонь всё-таки легла ему на бок.       Ран почувствовал прикосновение сквозь ткань слишком отчётливо. Марико не убрала руку после поворота. Он ускорился совсем немного.       До нужного района они добрались боковыми улицами. Ран уже собирался повернуть к дому, но Марико постучала пальцами по его боку.       — Дальше прямо.       — Мой дом в другой стороне.       — Знаю.       Она велела остановиться через пару улиц, в узком проезде между зданиями. Байк остался в тени. Марико пошла к соседнему дому и поднялась на крышу.       Дверь наверху была заперта. Она достала маленький инструмент, не оглянулась и не дала происходящему стать представлением.       Щёлк. Замок открылся.       Ран задержался на ступеньке чуть дольше необходимого.       С крыши был виден вход в его дом, автомат с напитками и узкий переулок. Мужчина у стены курил слишком долго, чтобы просто курить. Ран заметил его ещё снизу.       Марико присела у края. Не спросила, где подъезд, не попросила рассказать о соседях и не сделала Рана проводником по собственной территории.       Он навязался — и теперь просто стоял рядом. Это раздражало сильнее, чем должно было.       — Какие окна? — спросила она.       Ран указал. Марико проследила направление, посмотрела на машину за углом, вернулась взглядом к курящему мужчине.       Не как девочка, разыскивающая чужую квартиру. Как человек, который проверяет, где место уже ждёт ошибку.       — Оставайсь здесь.       — Я не буду ждать.       — Тогда красиво стой на фоне неба.       То же самое.       Марико спустилась и вошла через главный подъезд. Через главный.       Мужчина у стены поднял глаза и выпустил дым. Его взгляд скользнул по светлым волосам, кардигану, маленькой фигуре с сумкой — и не зацепился.       Если бы туда пошёл Ран, улица сразу стала бы сценой. Ран Хайтани вернулся. Ран Хайтани здесь. Ран Хайтани достаточно глуп, чтобы прийти туда, где его ждут.       Марико вернулась через полчаса с двумя сумками. Поднялась на крышу, поставила их возле двери.       — Переодевайся.       Внутри лежали вещи Рана и Риндо. Деньги. Документы. Расчёска, резинки, ключи. Маленькая коробка Риндо, которую тот всегда убирал глубже необходимого. Брелок. Несколько предметов, которые Ран не назвал бы важными сразу, но не позволил бы оставить чужим людям.       Она выбрала правильно. Почти неприлично правильно.       — Ты рылась в наших вещах.       — Пришлось.       — Без разрешения.       Марико посмотрела как на идиота.       — Они нужны или нет?       Ран тихо рассмеялся. Не потому, что было смешно. Она прошла через его дом мимо наблюдения, собрала личные вещи лучше случайного вора и теперь стояла с таким лицом, будто принесла еду из комбини.       Ран снял безликую футболку и надел собственную рубашку. Ткань сразу легла иначе. Знакомый ворот, привычная длина рукавов, собственный запах под остатком чужого порошка.       Он снова стал похож на себя.       Марико смотрела без смущения — так же спокойно, как накануне после ванной. Только задержала взгляд на открывшемся лице, когда Ран собрал волосы привычнее.       — Лучше? — спросила она.       — Намного.       Марико кивнула, словно именно этого и добивалась.       — Ты просто зашла и вышла? — спросил Ран.       — Угу.       Это задело почти так же сильно, как необходимость ждать.       — Тебя тоже могут искать.       — Запомнят потерянную гайдзин. Не меня.       — Ты была в участке.       — Записи нет. Камеры не работали.       Ран застыл, затягивая резинку на конце косы.       — Откуда знаешь?       — Смотрела.       — Когда?       — До того, как зашла туда потеряшкой.       Молчание вышло красивым. Марико была в участке заранее — до того, как появилась за дверью камеры и заставила мир стать страннее.       — А свет?       — Подготовила.       Больше она не объяснила. Ран не стал спрашивать. Пока.       — Куда теперь?       — В больницу.

***

      Перед входом Марико достала из сумки простую кепку и медицинскую маску.       Ран посмотрел на них с отвращением.       — Нет.       — Тогда возвращайся к Риндо.       — Ты портишь весь смысл моей одежды.       — Лицо слишком известное.       Это почти прозвучало как комплимент. Ран позволил убрать косы под кепку и надел маску.       Больница не выглядела местом, куда приходят после побега из участка. В этом было её мерзкое очарование.       Они вошли через главный вход. Не через окно, не через служебный люк и не по тайному маршруту, над которым Ран мог бы хотя бы уважительно посмеяться.       Просто автоматические двери, люди и стойка регистрации. Марико шла так, будто уже находилась внутри истории, а остальные ещё не успели это вспомнить.       — Вы к кому? — спросила женщина за стойкой.       Марико остановилась. Не виновато и не испуганно — немного устало.       — К отцу. Мы звонили вчера.       — Простите?       — Сайто. Нам сказали прийти утром.       Женщина потянулась к журналу.       — Я не помню…       Марико посмотрела ровно.       — Не помните?       Мягко, почти вежливо. И так, что сотрудница на секунду почувствовала себя виноватой.       Пока она листала журнал, Марико пошла дальше. Не быстро. Будто уточнение было не запретом, а чужой задержкой. Ран последовал за ней. Если уж его втянули в ложь, он не собирался выглядеть в ней плохо.       Они свернули в служебный коридор раньше, чем женщина успела поднять голову.       В подсобном помещении Марико достала из сумки две сложенные медицинские куртки и перчатки. Всё нужного размера.       Ран посмотрел на неё.       — Ты знала, что я поеду?       — Знала, что кто-то должен опознать тело.       Ответ не был тем же самым. Почти.       В служебной части больницы люди встречались редко, но коридоры не пустовали. Проехала тележка, мужчина с папкой прошёл мимо, не подняв глаз. Свет был тусклым, воздух пах мокрой плиткой, лекарствами и чем-то слишком чистым, чтобы быть чистым.       Марико касалась дверей через рукав или перчатку. Не оглядывалась по сторонам слишком часто. Шла как человек, которому скучно выполнять знакомую работу.       У развилки слегка замедлилась.       — Ты была здесь раньше? — спросил Ран.       — Нет.       — Тогда откуда знаешь?       Она повела носом, почти незаметно.       — Формалин. И холоднее.       Ран поморщился. Теперь запах ощущался даже во рту.       Возле нужной двери Марико сверила номер с маленьким листком в ладони. Замок открылся тем же коротким движением, что и дверь на крышу.       — Следи, чтобы никто не вошёл.       — Грубо.       — Тогда стой красиво.       Так было лучше. Морг оказался не страшным так, как полагалось. Не тёмным, не драматичным и совсем не похожим на конец драки.       Рабочее помещение. Металл, холодный свет, журнал, каталка. Воздух плотный от химического запаха.       Марико не суетилась. Нашла нужную строку, вынула из сумки подготовленный лист и заменила запись. Сверила номер на бирке с документом передачи. Один оригинал исчез в сумке, другой лёг на его место.       Ран понимал не всё. Только видел, что она меняет сразу несколько звеньев, чтобы одна бумага не выдала другую.       Потом Марико подошла к металлическим ящикам и открыла нужный. Холод стал сильнее. Она откинула простыню.       Мёртвый лидер Max Maniacs выглядел плохо. Не как враг и не как человек, который шумел, дрался и занимал место. Не как красивое последствие победы Хайтани.       Просто тело после ударов, больницы и нескольких дней в холоде.       Марико надела вторую пару перчаток поверх первой. Взяла мёртвого за подбородок и повернула лицо к свету. Без страха. Без брезгливости.       Пальцами проверила след возле виска, отвела голову в сторону, сверила повреждение с записью. Приподняла плечо, чтобы увидеть отметку на коже. Холодное тело поддалось тяжело, не помогая движению.       Ран остался возле двери на секунду дольше, чем следовало. Живого человека он бил. Мёртвого никогда не касался. Марико человека не убивала — и всё равно обращалась с последствием увереннее него.       — Он? — спросила она.       Руку с его лица не убрала. Ждала. Ран подошёл.       Запах формалина стал гуще, холод пробрался под медицинскую куртку. Во рту пересохло. На теле не осталось ничего от улицы, Max Maniacs и того, как люди произносили имя лидера.       Ран заставил себя смотреть дольше необходимого. Отвернуться было нельзя. Не при Марико. Не перед собой.       — Он.       Марико аккуратно опустила голову обратно на металл.       — Тебе не противно? — спросил Ран.       — Нет.       — Часто трогаешь мёртвых?       Она поправила простыню на груди тела.       — Нет.       Не тот ответ, из которого можно было что-нибудь понять.       Марико сняла старую бирку и закрепила новую. Проверила номер ещё раз, закрыла ящик и вернулась к журналу.       Звук металла остался у Рана в голове неприятно надолго.       — Что теперь? — спросил он.       — По документам тело передадут дальше под другим именем.       — Куда?       — В крематорий. Если никто не остановит передачу.       — А расследование?       — Будет искать тело, которого в журнале больше нет.       Она не прятала мёртвого и не пыталась вынести его на собственных плечах. Просто сдвигала решения вокруг тела, пока система не начинала делать нужное сама.       Они вышли служебным коридором. На улице солнце показалось слишком ярким, словно город не знал, где они только что были.       Марико сделала несколько шагов, остановилась у холодной стены и упёрлась в неё ладонью. На секунду закрыла глаза.       Ран заметил, как дрогнули пальцы.       — Устала?       — Нет.       — Врёшь.       — Угу.       Она достала из сумки сладкую конфету, развернула и сразу положила в рот. Через несколько секунд оттолкнулась от стены.       — И всё? — спросил Ран.       — Угу.       — Мы вошли, ты потрогала мертвеца, изменила бумаги — и теперь можно уйти?       — Да.       — Ты понимаешь, как это звучит?       Марико поправила сумку.       — Простое работает лучше. В сложном плане люди помнят слишком много шагов и боятся ошибиться. Тогда выглядят подозрительно. Простой можно менять.       Ран смотрел на неё. Она всё ещё была маленькой, светлой и сонной. Это начинало казаться самой наглой частью.       — Ты всем так объясняешь?       Марико ответила не сразу.       — Нет.       — Сано не объяснила?       — Нет.       — Почему?       Она смотрела вперёд.       — Он будет смотреть иначе.       Ран вспомнил серое лицо Сано, чистую футболку и просьбу не уходить.       — А я?       Марико повернула голову. Медовые глаза спокойно задержались на нём.       — Ты уже смотришь.       — И?       — Тебе интересно.       Она пошла дальше.       Ран остался на месте ещё на секунду. Одно короткое признание легло приятнее, чем должно было. Марико показала ему больше не потому, что он заслужил доверие. Потому что увиденное не заставило его отвернуться.       Пока этого было достаточно.       Очень интересно.

***

      Обратно Ран снова вёл байк. Ветер растрепал только что собранные волосы. Марико сидела сзади, держась одной рукой за его бок. Дорога заняла меньше времени — или Ран просто перестал считать унижением то, что маршрут выбирает она.       Возле квартиры Марико забрала сумку Риндо. Поднялась первой и открыла дверь своим ключом.       Внутри было тихо. Потом Риндо сказал:       — Наконец-то.       Он сидел у стены, напряжённый, злой и слишком собранный для человека, которому велели просто ждать.       Рядом с низким столиком устроился светловолосый мальчишка с пакетом сладкого. Лицо было слишком знакомым. Та же линия глаз и рта, что у Сано, только меньше, соннее и почему-то неприятнее.       Будто кто-то взял бывшего президента Black Dragon, убрал возраст и оставил право сидеть здесь без всякого ключа.       Мальчишка поднял глаза.       — Марико.       Она остановилась в дверях. Ран посмотрел на неё, потом на ребёнка, затем на Риндо.       — Это ещё кто?       Мальчишка посмотрел прямо на него. Сонно. Пусто. Без капли страха.       — А ты кто?