2002年6月21日
4 июля 2026 г., 20:47
POV: Майки
Шинничиро сказал:
— Пока не ходи к Марико.
Майки сидел на полу в гостиной и ел сладкое. Оно было нормальным, но не таким, как у Марико. У неё почему-то всегда было вкуснее, даже если упаковка выглядела точно так же.
Он поднял глаза.
Шин стоял у двери в рабочей одежде. Плечи опущены, волосы растрёпаны, на пальцах остались тёмные следы масла. Выглядел он так, будто вернулся из мастерской, но до конца из неё не вышел.
— Почему?
— Просто пока не надо.
Плохой ответ. Майки откусил сладкое и прожевал.
— Она заболела?
— Нет.
— Уехала?
— Нет.
— Тогда почему?
Шин провёл ладонью по лицу. Будто хотел сесть рядом, но не сел. Хотел сказать что-то ещё, но вместо этого только выдохнул.
Взрослые часто так делали. Стояли, молчали и думали, что молчание тоже считается ответом. Не считалось.
— Майки, — тихо сказал Шин. — Просто послушай меня.
Майки посмотрел на него внимательнее.
Наверное, дело было в Хайтани. В высоком, который слишком много улыбался, и в очкарике со злым лицом. Только Майки уже видел их. Сидел с ними в одной квартире. Марико всё равно ушла с ним в аркады и купила тайяки.
Шин об этом не знал. Значит, запрещать было поздно.
— Ты к ней ходишь? — спросил Майки.
Шин ответил не сразу.
Майки опустил взгляд на сладкое. Значит, не ходит. Или ходит, но неправильно.
Раньше Марико появлялась в мастерской часто. Майки не всегда её видел, но знал, что она была: по оставленному на столе пакету, по сладкому, которого Шин сам не покупал, и по тому, каким тихим становился брат после её ухода.
Теперь Марико не забирала Майки из школы. Не сидела с ним во дворе. Не приходила вечером, когда становилось скучно.
Шин сказал не ходить. И сам не ходил. Всё стояло неправильно.
— Врёшь, — сказал Майки.
Шин вздрогнул.
— Я не вру.
— Врёшь.
— Майки.
Он доел сладкое и поднялся.
— Скучно.
— Иди в комнату.
— Угу.
Майки ушёл, закрыл за собой дверь и сел на пол. Подождал, пока внизу зашумит вода, потом взял сумку.
Если Шин не объяснил запрет, запрет не считался.
Дорога к квартире Марико давно стала обычной. Вечером на улицах было много людей, света и шума. Пахло горячим асфальтом, едой из маленьких забегаловок и бензином. Майки шёл не торопясь. Марико всё равно могла быть не дома, но ждать лучше было у неё.
Он поднялся на нужный этаж и постучал. Никто не открыл. Майки подождал и постучал ещё раз, сильнее.
За дверью было тихо.
Он сел у стены, поставил сумку рядом и вытянул ноги. Пол оказался жёстким и прохладным даже через ткань брюк. В пакете лежало сладкое, которое Майки взял из дома. Одно он съел сразу. Второе оставил Марико.
Свет под потолком неприятно гудел. Иногда на нижнем этаже хлопала дверь, по лестнице проходили люди, но сюда никто не поднимался. Нога сначала затекла, потом перестала мешать. Майки положил голову на стену и прикрыл глаза.
Он не потерялся. Он ждал. Марико вернулась поздно.
Сначала Майки услышал шаги. Несколько пар ног. Потом голоса и знакомый тихий звон ключей. Он открыл глаза.
Марико остановилась перед ним.
На ней была тёмная кофта, сумка висела на плече, волосы растрепались после улицы. Щёки тронул прохладный вечерний воздух. Выглядела она так, будто была в местах, куда Майки не взяли.
Рядом стояли Хайтани.
Очкарик посмотрел на Майки, потом на закрытую дверь и нахмурился. Высокий задержался на ступеньку ниже. Косы он распустил, часть светлых волос была собрана на затылке и закреплена чёрной штукой.
Майки не знал, как она называлась, но сразу понял, что её дала Марико. Не понравилось.
Марико опустилась перед ним на корточки. В её лице что-то изменилось — совсем немного, но Майки заметил. Будто она увидела именно того, кого хотела увидеть, хотя не знала, что он придёт.
— Конеко.
Она коснулась его щеки. Пальцы у неё были тёплыми, а его кожа после долгого ожидания — холодной. Марико провела большим пальцем под глазом, задержала ладонь у лица и коротко поцеловала его в висок.
Майки прикрыл глаза. Приятно.
— Когда пришёл? — спросила она.
— Давно.
— Насколько давно?
Он пожал плечом.
— Как добрался?
— Сам.
— Один?
— Угу.
Марико посмотрела на него долго и внимательно. Не ругалась. Не спрашивала, что сказал Шин. Не говорила, что нельзя уходить из дома одному.
Её пальцы ещё раз коснулись холодной щеки.
— Куплю тебе телефон.
Майки моргнул.
— Зачем?
— Будешь звонить.
— Я дошёл.
— Угу, — согласилась Марико. — Теперь я буду тебя забирать.
Это был хороший ответ. Не «не приходи». Не «нельзя».
«Я буду».
Марико поднялась, забрала его сумку и открыла дверь.
— Вставай.
Майки упёрся ладонью в пол. Ноги слушались не сразу, одна неприятно заколола от колена до ступни. Он поморщился и поднялся.
Спать захотелось сильнее. Наверное, потому что Марико уже пришла. Пока ждёшь, можно не уставать. Когда дождался, тело сразу вспоминает обо всём.
Ран смотрел на него сверху вниз.
Майки снова перевёл взгляд на чёрную вещь в его волосах.
— Это её?
Ран улыбнулся.
— Завидуешь?
— Нет.
Марико вставила ключ в замок.
— Не трогай.
Майки посмотрел на неё.
— Я не трогаю.
Он и правда не трогал. Просто ему не нравилось, что вещь Марико находилась в чужих волосах.
Ран почему-то улыбнулся ещё шире. Риндо отвёл глаза и первым вошёл в квартиру.
Внутри Марико включила свет только в прихожей и над столом. По углам осталась мягкая темнота. У Сано дом шумел даже ночью: скрипело дерево, ходил дед, Эмма хлопала дверьми, из додзё доносились удары. У Марико тишина лежала по углам и никуда не торопилась.
Она достала из ящика большую футболку. Майки узнал её ещё до того, как Марико развернула ткань.
— Это Шинни?
— Угу.
— Он будет злиться?
Её руки на секунду замерли.
— Переживёт.
Майки взял футболку. Она пахла шкафом Марико и немного — Шином. Так было лучше.
— Переоденься.
Он ушёл в ванную. Футболка почти закрыла колени, а рукава пришлось закатать несколько раз. Один всё равно сполз обратно на кисть.
Когда Майки вышел, Ран сидел возле стола. Увидев его, он медленно оглядел футболку.
— А нам вещи бывших президентов не выдавали.
Марико задвинула ящик.
— Вы не Майки.
— И слава богу, — пробормотал Риндо.
Майки посмотрел на Рана.
— Это моя.
Он и сам не решил, о чём именно говорил. О футболке. О Марико. Может быть, обо всём сразу.
Улыбка Рана исчезла на короткую секунду. Потом вернулась, но уже другая.
Марико подошла к Майки и легко коснулась его затылка.
— Пойдём.
Он без вопросов последовал за ней в комнату.
На стуле лежали вещи, на столе стояли бумаги и недопитая чашка. За окном темнел кусок неба. Кровать была не убрана: одеяло сбилось к стене, подушка лежала криво.
Кровать Марико.
Майки сел на край. Дома остался Шин, который сказал сюда не ходить. За стеной находились Хайтани. На нём была футболка брата, а рядом стояла Марико, будто в этом не было ничего неправильного.
Она забрала у него сумку и поставила у стола. Потом села на кровать, прислонившись спиной к стене.
Майки лёг рядом. Несколько секунд смотрел в потолок, потом повернулся и устроил голову у неё на коленях.
Марико не напряглась и не спросила, что он делает. Только поправила ткань футболки, собравшуюся у его плеча, и провела пальцами по волосам. Медленно. Без цели.
Майки закрыл глаза.
Ей нравилось, что он пришёл. Он чувствовал это в лёгком движении пальцев, в том, как расслабилось её колено под его щекой, в тишине, которая теперь не давила.
Так было правильно.
За дверью прошли шаги. Ран на секунду задержался в проёме. Майки открыл глаза и посмотрел на него.
Ран сначала увидел его голову на коленях Марико. Потом её руку в его волосах. Потом футболку Шина. Улыбнулся, но ничего не сказал.
Марико тоже не стала объяснять.
Ран закрыл дверь.
Некоторое время они молчали. Майки слушал её дыхание и смотрел на складки большой футболки у себя на груди.
— Почему Шин не ходит?
Пальцы Марико остановились в его волосах.
— Из-за Принцессы.
Майки нахмурился.
Принцессой был Ран. Тот, который носил её вещь в волосах и слишком много улыбался.
— Ты выбрала его вместо Шина?
— Нет.
Ответ прозвучал сразу. Майки перестал хмуриться. Не до конца.
— Тогда почему?
Марико снова провела пальцами по его волосам.
— Шину не нравится, как я выбрала Рана.
Майки подумал. Значит, дело было не в Ране. Точнее, не только в нём. Шин злился на Марико, но решил ничего не объяснять Майки.
Глупо.
— А мне нужно прозвище? — спросил он.
Марико посмотрела на него сверху.
— Ты мой.
Хорошо.
— А Ран?
— И Ран мой.
Это понравилось меньше.
— А Шин?
Она чуть помолчала.
— Шинни — сам.
Майки повернул голову, сильнее прижавшись щекой к её ноге.
— Я тоже сам.
— Нет.
— Ран тоже?
— Иногда.
Майки фыркнул. Пальцы Марико снова скользнули по его волосам, и он почувствовал, как дрогнуло её колено. Она почти засмеялась.
Почти.
— Тогда пусть Шин будет с тобой, — сказал Майки.
Марико ничего не ответила. Он не стал повторять. Если Шин был сам, значит, должен был прийти сам. Если не приходил, это была его проблема.
Майки зевнул и удобнее устроился у Марико на коленях. Она подтянула край одеяла, накрыв им и его ноги, и свои. Потом наклонилась, на секунду положив подбородок ему на макушку.
Не тяжело. Просто рядом.
— Марико.
— Угу?
— Телефон будет с играми?
— Хочешь играть?
— Угу.
Она подумала.
— Тогда куплю ещё приставку.
Майки открыл глаза.
— Приставку?
— Угу. Завтра выберем.
Он замолчал.
Приставка была не очень нужна. Наверное, с ней стало бы не так скучно. Эмма тоже захотела бы играть. Шин сказал бы, что Марико слишком его балует, а дед — что детям вредно весь день смотреть в экран. Но Майки думал не об этом.
Завтра.
Марико сказала «завтра» так, будто он всё ещё будет здесь. Будто его не отправят домой сразу после сна. Будто он может прийти, лечь рядом и остаться, а сегодняшний вечер не был ошибкой, за которую потом придётся отвечать.
— Завтра? — переспросил он.
— Угу.
Майки снова закрыл глаза.
— Тогда выберем.
