2002年9月29日
12 июля 2026 г., 14:53
POV: Шинничиро Сано
Шинничиро понял, что Сэйран Куросаки пришёл не знакомиться, когда тот в третий раз предложил ему отказаться. Ни разу — прямо.
Несколько дней назад всё выглядело проще.
***
— Дед хочет познакомиться с твоей семьёй, — сказал Шинничиро в мастерской. Марико оторвалась от булочки. — Зачем? — Потому что я сделал тебе предложение. — Мм. — А ты согласилась. — Угу. — Обычно после этого семьи хотя бы узнают друг о друге. Марико немного подумала. — Моя семья не в Токио. — Никто? — Сэйран. — Кто? — Наставник. — Он может приехать? — Уже. Шинничиро помолчал. — Уже приехал? — Угу. — Когда? — Недели две назад. Булочка в её руках почему-то начала раздражать. — И где он остановился? — У меня. — В квартире? Марико посмотрела на него так, будто другого значения у слова «у меня» не существовало. — Угу. — Где спит? — В комнате. Шинничиро уже знал, что следующий вопрос ему не понравится. Всё равно спросил: — А ты? — Рядом с Раном. — Ты спишь с Раном? Она нахмурилась. — Нет. Я сплю рядом с ним. Разница принципиальная. Следующую неделю Шинничиро пытался понять, насколько именно принципиальная. Не понял.***
Теперь Сэйран Куросаки сидел напротив него за столом в доме Сано. Марико села не рядом с Шинничиро. Рядом с Майки. Сначала Шинничиро решил, что она просто выбрала привычное место. Потом — что не хочет сидеть рядом с Сэйраном. И только позже заметил: каждый раз, когда Куросаки произносил что-то новое, Марико смотрела не на него. На Шинничиро. Всё остальное время она занималась Майки. Убрала с его тарелки что-то острое — себе. Подвинула ему рис. Украла мясо, получила локтем в бок и лениво толкнула его коленом в ответ. Майки даже не возмутился всерьёз. Будто это было обычным, будто Марико всегда сидела здесь. Сэйран появился точно вовремя. Высокий, собранный, в простой тёмной одежде. Он не рассматривал дом с любопытством гостя. Только отмечал двери, комнаты, людей. Шинничиро знал такой взгляд. Не от клиентов мастерской и не от взрослых знакомых деда. От людей, которые входили на чужую территорию и заранее решали, что будут делать, если выходить придётся быстро. Сэйран поклонился Мансаку, представился, а затем протянул Эмме небольшую коробку. Внутри оказалась заколка: светлая, аккуратная, достаточно красивая, чтобы Эмма замерла, но не настолько взрослая, чтобы ей пришлось ждать несколько лет. — Спасибо, Куросаки-сан, — сказала она тихо. Майки немедленно спросил: — А мне? Марико ткнула его пальцем в щёку. — А тебе — я. Майки прищурился. — Это подарок? — Угу. — После ужина покатаемся? — Если не будешь мешать есть. Майки довольно откинулся назад. Сэйран посмотрел сначала на него, потом на Марико. Ничего не сказал. Когда Марико взяла чайник, он чуть подвинул к ней свою чашку. Она налила Майки. Потом Эмме. Мансаку. Шинничиро. Сэйрану — последнему. — Благодарю, — произнёс он. — Угу. Ни замечания, ни раздражения. Только взгляд на секунду задержался на её руке. Мансаку это заметил. Шинничиро понял по лицу деда, хотя сам ещё не знал, что именно произошло. Ужин начался спокойно. Мансаку спросил о дороге, о Токио, о работе Сэйрана. Тот отвечал вежливо, но коротко. Достаточно, чтобы не показаться грубым, и недостаточно, чтобы разговор ушёл туда, куда он не собирался. — Марико назвала вас наставником, — сказал Мансаку. — В каком ремесле? — В нескольких. — И всё же? — Подготовка тела, наблюдение, работа с людьми. — Довольно широкое описание. — Намеренно. Мансаку поставил чашку на стол. — Вы представляете её семью? — Я представляю её интересы. И уполномочен обозначить условия, которых касается этот брак. Марико перестала толкать Майки коленом. Ненадолго. — Какие условия? — спросил Шинничиро. — Сначала необходимо объяснить, почему они существуют. Сэйран говорил без спешки. Не оставлял в голосе места, куда можно было вклиниться раньше, чем он закончит. — Мори — не только фамилия Марико. Это отдельный дом внутри закрытого объединения семей. — Клана? — спросил Шинничиро. — Если вам так понятнее. Мансаку нахмурился. — Якудза? — Нет. Впервые за вечер ответ прозвучал сразу. — Это неточное и опасное упрощение. Клан возник раньше современных преступных организаций и устроен иначе. У него есть земля, фонды, зарегистрированные предприятия, охранные структуры и законные договоры. Значительная часть его деятельности легальна. — Значительная? — переспросил Шинничиро. Сэйран посмотрел на него. — Да. — А остальная? — Не обсуждается с людьми, которые пока не решили, хотят ли стать частью этой системы. Майки поднял голову. Эмма перестала трогать заколку. Мансаку спросил: — Детям следует выйти? — Нет необходимости. Я не сообщу ничего, что позволит навредить клану. Однако сказанное за этим столом не должно покидать дом Сано. Независимо от решения Шинничиро-сана. — Не покинет, — сказал Мансаку. Сэйран кивнул, будто получил не обещание, а формальное согласие. Шинничиро посмотрел на Марико. Она не выглядела удивлённой. Её колено снова коснулось колена Майки. Тот машинально подвинул ей тарелку, и Марико забрала ещё один кусок мяса. Ей было скучно. Шинничиро понял это только сейчас. Она просто занимала руки. — Какое отношение клан имеет к нашей свадьбе? — спросил он. — Прямое. Марико является подготовленной наследницей дома Мори. Сэйран не повысил голос, но Марико сразу посмотрела на Шинничиро. — Что значит «подготовленной»? — спросил Мансаку. — В неё вкладывали время, средства и знания, необходимые для продолжения дома. — Какие знания? — Этого я не раскрою. — Но вы ожидаете, что мы согласимся на условия, не понимая, кем она является? — Сегодня я ожидаю только решения, готовы ли вы узнать больше. Шинничиро сжал пальцы под столом. — Марико сказала мне «да». — Я знаю. — Значит, она хочет выйти за меня. — Именно это её согласие и означает. — Тогда чего недостаточно? — Её желание определяет, за кого она хочет выйти. Но оно не отменяет обязанностей, возникших до встречи с вами. Сэйран перевёл взгляд на Марико. — И не делает их безопаснее. Пальцы Марико замерли на чашке Майки. — Безопаснее для кого? — спросил Шинничиро. — Иногда для неё. — Иногда? — Для людей рядом с ней. В комнате стало тихо. Шинничиро заставил себя не посмотреть на руки Марико. Не вспоминать, как легко она вошла в историю с Хайтани. Как быстро нашла нужных людей. Как мало объяснила потом. Всё равно вспомнил. — Хайтани, — сказал он. — Это тоже работа вашего клана? — Нет. — Вы помогли ей их вытащить? — Нет. — Дали ей деньги? — Квартира, содержание и транспорт Марико обеспечиваются её домом. Она вправе распоряжаться выделенными средствами в определённых пределах. — Значит, всё-таки дали. — Не для Хайтани. Их появление — личное решение Марико. Оно не было согласовано ни со мной, ни с её домом. Марико лениво провела пальцем по краю чашки. Ничего не сказала. — Но она использовала то, чему вы её научили, — произнёс Шинничиро. Сэйран чуть склонил голову. — Вероятно. — Вы знаете точно. — Я знаю достаточно, чтобы отделять действия клана от действий моей ученицы. — И что теперь будет? — С Хайтани? — С Марико. — Последствия её выбора я буду обсуждать с ней. — Не со мной. — Пока нет. Шинничиро почувствовал знакомое раздражение. Не беспомощное. Такое появлялось раньше, когда за столом напротив него сидели люди, уверенные, что спокойный голос уже делает их сильнее. Шинничиро мог проиграть им в драке. Обычно проигрывал. Но разговор был не дракой. — Вы сказали, что представляете её интересы, — напомнил он. — Да. — Пока вы только объясняете, насколько опасно на ней жениться. Сэйран не ответил сразу. Марико подняла глаза. Теперь она смотрела только на Шинничиро. — Ложное согласие обходится дороже своевременного отказа, — сказал Сэйран. Первый раз. Шинничиро запомнил. Мансаку спросил: — Марико имела право рассказать ему об этом сама? — Об устройстве клана, его работе и внутренних обязательствах — нет. — А о себе? — спросил Шинничиро. Сэйран посмотрел на Марико. — О том, что касается только её, спрашивайте у неё. Нечестный ответ. Достаточно правильный, чтобы ему нельзя было возразить сразу. Шинничиро хотелось разозлиться на Марико. Спросить, как она могла согласиться на брак и промолчать обо всём этом, но в его комнате лежали письма, о которых она не знала. Где-то в Йокогаме жил Изана. Шинничиро до сих пор не представлял, с какой фразы начать рассказ о брате, которого он нашёл и снова оставил ждать. Марико знала, что когда-то существовали Чёрные драконы. Знала, что Шинничиро был их президентом. Не знала, как именно он тогда жил. Какие решения принимал. Что позволял другим делать под своим именем. Слово «банда» было удобным. Маленьким. Оно вмещало мотоциклы, друзей и драки — и не требовало вытаскивать наружу всё остальное. Шинничиро не был достаточно чистым, чтобы обвинить Марико в одном только молчании. Это не делало их тайны равными. Её обязанности уже сидели с ними за одним столом и обсуждали их будущее. Но он понимал, как правда могла застрять во рту и с каждым днём становиться тяжелее. — Ты могла хотя бы предупредить, — сказал он. Марико не отвела взгляд. — Могла. Без оправдания. Без «мэндокусэ». Просто могла. От этого стало не легче. Зато честнее. — Что требуется от меня? — спросил Шинничиро. Сэйран сложил руки перед собой. — Существуют два основных варианта. В первом вы входите в дом Мори. — Женюсь на Марико. — Нет. Именно входите в её дом. — В чём разница? — Вы переезжаете на территорию клана. Принимаете внутренние правила и признаёте лояльность дому Мори. — Моя семья остаётся здесь. — Да. — Майки, Эмма и дед? — Остаются семьёй Сано. — Мастерская? — Тоже. Ответы приходили слишком легко. Будто Сэйран заранее знал, что Шинничиро скажет. — Нет. Марико едва заметно пошевелила пальцами. — Я не оставлю их и не уеду из Токио. — Тогда первый вариант вам не подходит, — спокойно согласился Сэйран. Ни попытки переубедить, ни разочарования. Он просто закрыл дверь. — Второй? — спросил Мансаку. — Марико входит в семью Сано и остаётся в Токио. Её дом прекращает текущее обеспечение. Повседневные расходы, жильё, лечение и восстановление между заданиями принимает на себя семья мужа. Шинничиро услышал не всё сразу. — Между чем? — Заданиями. Марико закрыла глаза на короткое мгновение. Словно именно этого слова не хотела слышать. — Какими заданиями? — спросил Шинничиро. — Этого я пока не скажу. — Законными? — Не всегда. Эмма тихо вдохнула. Шинничиро посмотрел на Марико. Она ответила на его взгляд. Не спрятала руки, не отвернулась, не улыбнулась, будто всё это было шуткой, которую он просто не понял. Сидела рядом с Майки и ждала. Не решения клана, его реакции. Вот что ей было нужно за этим столом. Она хотела увидеть, кем станет Шинничиро, когда узнает, что Марико — это не только девушка, которая спит в мастерской, ест его булочки, чинит мопед и отвечает «угу» на предложение выйти замуж. Что за её деньгами стоял чей-то расчёт. За умениями — подготовка. За свободой — условия. И что её работа могла быть не просто опасной. — Вы учите её причинять людям вред? — спросил Шинничиро. Сэйран не отвёл глаз. — Да. Одно слово, без объяснений. Марико всё ещё смотрела на Шинничиро. Внутри поднялся страх. Настоящий. Не только за неё. За Майки, который сидел рядом с ней. За Эмму. За деда. За людей, которых Марико однажды могла привести к их двери. И за саму Марико, которую сейчас разложили перед ним на части и предложили решить, какие из них он готов оставить. Сэйран ждал. Шинничиро не отвёл взгляд. — Что происходит с её обязанностями, если она входит в мою семью? — Они не исчезают. Дом Мори потребует возмещения. Майки спросил раньше всех: — Сколько стоит Марико? — Майки, — резко произнёс Шинничиро. Но Сэйран уже повернулся к нему. — Деньгами — нисколько. Майки нахмурился. — Тогда чем? — Работой. Марико медленно выдохнула через нос. — Работой Марико? — уточнил Мансаку. — Да. — Сколько времени? — Пока её дом не сочтёт прежние обязательства закрытыми. — Год? — Возможно. — Пять? — Возможно. — Всю жизнь? Сэйран сделал паузу. — При неудачных условиях. Шинничиро сжал зубы. — Удобно. — Для клана — да. — Для Марико? — Именно поэтому переговоры необходимы. Только сейчас Сэйран переговаривался не с кланом. С Шинничиро. И выбирал каждое слово так, чтобы страшное появлялось раньше объяснения. — То есть она будет жить здесь, а по вашему требованию уезжать неизвестно куда и делать неизвестно что. — По требованию её дома. — И я не всегда буду знать куда? — Да. — Когда она вернётся? — Если задание предполагает возвращение в определённый срок, вам его сообщат. Эмма побледнела. Майки больше не ел. Марико коснулась его запястья. Майки перевернул руку и вцепился пальцами в её рукав. — Вы ждёте, что я соглашусь на это сейчас? — спросил Шинничиро. — Нет. Я объясняю, что означает согласие Марико на практике. — И если мне не нравится? — Вы можете отказаться до того, как появятся взаимные обязательства. Второй раз. Шинничиро запомнил и его. — Есть ещё одно предварительное условие, — продолжил Сэйран. Марико медленно повернула к нему голову. Впервые за весь разговор посмотрела прямо. Сэйран это увидел. Всё равно сказал: — Первый ребёнок Марико остаётся в клане. Пальцы Марико неподвижно легли на стол. Шинничиро сперва решил, что ослышался. — Что значит «остаётся»? — Он будет воспитываться внутри клана и унаследует место дома Мори. Остальные детали обсуждаются только на следующем этапе. — Наш ребёнок, — сказал Шинничиро. Сэйран посмотрел на него внимательнее. — Если брак состоится — да. — Тогда вы не будете решать его судьбу без нас. — Поэтому я обозначаю условие до заключения брака. — Вы ставите его перед нами как готовое решение. — Его можно отклонить. Третий раз. Вот теперь всё встало на место. Шинничиро уже видел такие разговоры. Раньше. Когда напротив него сидели лидеры чужих группировок и перечисляли людей, территории, больницы, связи с полицией. Они тоже якобы просто сообщали факты. На самом деле строили отступление. Оставляли противнику достаточно места, чтобы тот мог уйти и назвать это собственным решением. Сэйран весь вечер делал то же самое. Только вместо разбитых лиц и сожжённых мотоциклов выкладывал на стол Марико. — Вы хотите, чтобы я отказался, — сказал Шинничиро. Марико не шевельнулась, Мансаку тоже промолчал. Сэйран чуть наклонил голову. — Я хочу, чтобы вы понимали цену своего решения. — Нет. Улыбка Сэйрана не исчезла, но стала тоньше. — Нет? — Если бы вы хотели, чтобы я понял, вы бы объясняли. А вы весь вечер показываете мне только то, чего я должен испугаться. — Вы не испугались? — Испугался. Эмма посмотрела на него, Майки поднял голову. Шинничиро не видел смысла врать. Ему было страшно. Он не понимал почти ничего. Не знал, что именно Марико делала до Токио. Не знал, куда её могли отправить завтра. Не знал, сколько лет клан считал бы её должной. Не знал, кем станет их ребёнок, если кто-то действительно попытается забрать его в место, о котором Шинничиро даже не имел права спрашивать. Он не был готов сказать этому «да». Но Сэйран ждал другого слова. И его Шинничиро тоже не собирался произносить. — Страх — не ответ, — сказал он. — Вы дали мне достаточно информации, чтобы я ушёл. Но недостаточно, чтобы я мог что-то решить. — Остальная информация требует ответственности за её сохранность. — Тогда это не ужин и не знакомство. — Нет. — Это первые переговоры. Сэйран помолчал. — Допустим. — Значит, вот мой ответ. Я не принимаю ваши условия. Марико моргнула. Один раз. — Но и от предложения не отказываюсь, — продолжил Шинничиро. — Я согласен на следующий разговор. На нём вы объясните всё, что касается нашей жизни, настолько подробно, чтобы я мог выбирать не вслепую. — Всё я не объясню. — Тогда всё, на основании чего вы хотите получить мой ответ. — Это может оказаться больше, чем вы хотите знать. — Это я решу сам. Сэйран посмотрел на него уже без улыбки. Не зло, оценивая. Шинничиро выдержал взгляд. Он не был сильнее этого человека. Возможно, не был умнее, но это всё ещё был его дом. Его стол. И Марико сама сказала ему «да». — До следующего разговора я поговорю с ней наедине, — сказал Шинничиро. — Если Марико захочет. — Я спрашивал не вас. Он повернулся к ней. — Поговорим? Марико смотрела на него несколько секунд. Потом кивнула. — Угу. Что-то внутри отпустило. Достаточно, чтобы снова вдохнуть. Мансаку взял чашку. — Ответ Шинничиро вы услышали, Куросаки-сан. — Услышал. — Тогда на сегодня достаточно. Сэйран посмотрел на Марико. — Согласна? — Давно. — Надо было сказать. — Мне было интересно. — Что именно? Марико не ответила, посмотрела на Шинничиро. Потом поднялась из-за стола. Ужин закончился без десерта. Эмма сняла заколку и осторожно вернула её в коробку. Не потому, что подарок перестал нравиться. Просто теперь она не знала, можно ли продолжать радоваться вещи, принесённой человеком, который говорил о Марико как об обязательстве. Сэйран обулся первым, Марико задержалась у порога. Майки стоял рядом с ней, мрачный и босой. — Мы покатаемся? — спросил он. — Не сегодня. — Почему? — Поздно. — Ты раньше каталась поздно. Марико взяла его за подбородок и повернула лицо к себе. — В следующий раз. — Когда? — Когда приеду. Майки нахмурился. — Ты же не уезжаешь. Пальцы Марико на мгновение замерли. — Сегодня — нет. — Тогда завтра. — Угу. Майки не выглядел довольным, но отпустил её. Перед выходом Марико посмотрела на Шинничиро. Будто всё ещё ждала окончания ответа, который он начал давать за столом. Шинничиро хотел остановить её, спросить сейчас. Что она делала. Куда ездила. Кого боялась. Кому была должна. Почему согласилась выйти за него, если знала, что за этим последует. Но Сэйран стоял рядом. Шинничиро не собирался задавать Марико вопросы в его присутствии. — Я заеду завтра, — сказал он. — Ладно. Она вышла. Сэйран поклонился Мансаку и последовал за ней. Дверь закрылась тихо. Несколько секунд никто не говорил. Потом Майки вернулся к столу, посмотрел на почти полную чашку Марико и спросил: — Ты отказался? Шинничиро сел. Взял её чашку обеими руками. Чай успел остыть. — Нет.
