Memento Мори (森の記憶）

POV: Ран Хайтани       Ран не спал. Риндо рядом тоже не спал, но делал вид лучше.       Это раздражало. После приезда Куросаки квартира стала тише. Не по звуку — по устройству. Будто стены вспомнили, что могут быть не просто стенами, а границами.       Из комнаты Марико доносились голоса. Тихие. Большую часть слов Ран не разбирал. Только отдельные: отчёты, след, Хайтани, Роппонги. Потом Куросаки сказал, что старший красивый.       Марико ответила:       — Угу.       Чуть позже назвала Рана Принцессой. Он решил, что слушать дальше необязательно. Не потому что ему стало приятно. Просто всё важное уже прозвучало.       Он лежал на боку, подложив ладонь под голову. Футон был тонким, пол под ним холодил бедро. Рядом ровно дышал Риндо — слишком ровно для человека, который спит.       — Спишь? — шепнул Ран.       — Да.       — Врёшь плохо.       — Ты слушаешь плохо.       — Я не слушаю.       — Угу.       Ран вытянул ногу и пнул край его футона. Риндо не пошевелился. За стеной Куросаки спросил:       — А Сано?       Послышалось движение. Полоса света под дверью исчезла. Марико закрыла её полностью. Ран смотрел на тёмную щель. Хайтани можно было обсуждать при открытой двери. Сано — нет.       Он перевернулся на спину. Потолок был серым, в слабом свете из окна по нему двигались тени проезжающих машин. Голоса за стеной продолжались, но слов уже не было. Только тихий тон Куросаки, редкие ответы Марико и паузы. Стены были тонкими. Они оба говорили слишком тихо.       Ран не прислушивался. Теперь действительно.       Марико вошла к Куросаки с расчёской так, будто заранее знала, что можно. Не спросила. Не остановилась в дверях. Это раздражало сильнее всего.       С Раном было иначе. Это он подходил ближе, проверяя, отодвинется ли она. Сам ложился головой ей на колени и ждал, прогонит или оставит. Подставлял волосы под расчёску, занимал больше места, чем ему дали. Марико позволяла. Не напрягалась, не делала трагедии из прикосновений, могла сама убрать прядь с его лица или положить ладонь на затылок, если так было удобнее расчёсывать.       Но первой расстояние почти никогда не сокращала.       С Куросаки ничего проверять не требовалось. Сцена существовала раньше. До Рана, Роппонги и его расчёски возле её зеркала.       Дверь открылась. Свет снова лёг на пол.       Ран закрыл глаза. Поздно. Марико всё равно поймёт, что он не спит. Шаги прошли мимо Риндо. Не остановились.       Приблизились к Рану.       Он почувствовал её раньше, чем она коснулась: слабое движение воздуха, запах вишни и шампуня, тепло рядом с лицом. Несколько секунд ничего не происходило. Потом Марико опустилась на футон — и почти сразу на него.       Локоть упёрся в бок. Колено легло возле бедра. Щека устроилась у плеча, а светлые волосы рассыпались по его руке и груди.       Ран открыл глаза. И замер.       Весила она немного. Но этого веса оказалось достаточно, чтобы всё его тело сразу поняло, где именно она касается. Плечо напряглось под её щекой. Мышцы живота сами сжались, когда рука Марико лениво легла ему поперёк груди. От её дыхания нагревалась кожа у воротника. Ран заставил себя вдохнуть нормально. Получилось не сразу.       До этого он несколько раз целовался с девушками. Ничего особенно сложного: если на тебя смотрят, понятно, когда улыбнуться, приблизиться или отстраниться первым.       Марико не смотрела. Она устраивалась спать.       С Риндо Ран спал рядом всю жизнь: в одной комнате, на соседнем футоне, иногда вповалку после драки. Это не считалось. Риндо был Риндо. Его локоть под рёбрами можно было сбросить, ногу — отпихнуть, одеяло — забрать обратно. Тело Риндо не требовалось замечать.       Марико пришлось заметить всю сразу. Тёплую тяжесть у бока. Дыхание возле шеи. Мягкие волосы, щекотавшие запястье. Пальцы, лежащие у него на груди так спокойно, будто это место уже было проверено. От её рукава едва уловимо тянуло чужим чистым запахом. Волосы пахли только шампунем и вишней. Ран убедился в этом раньше, чем понял зачем.       — Воняешь сигаретами, — сказала Марико ему в плечо.       Губы почти коснулись ткани футболки. Голос отозвался слабой вибрацией по коже.       — Ты сама пришла.       — Угу.       — Тогда не жалуйся.       — Мэндокусэ.       Она пошевелилась, устраиваясь удобнее. Колено скользнуло чуть выше по футону. Волосы прошли по внутренней стороне его руки. Ран сжал пальцы, чтобы случайно не дёрнуться.       Просто пришла и легла. Как будто он был частью пола. Только теплее.       Возмутительно.       Он думал, если Марико когда-нибудь окажется рядом с ним ночью, она хотя бы должна была смотреть. Иначе непонятно, что ему вообще делать. Сейчас он чувствовал себя футоном. Красивым. Но всё равно футоном.       — А как же конеко? — спросил Ран. — Ты обычно на нём спишь.       Марико долго не отвечала. Ран решил, что она уже уснула.       Потом она сонно произнесла:       — Хочешь, чтобы я ехала через весь район и лезла ночью в окно к мальчишке?       Ран открыл рот. Закрыл.       — Хотя…       Марико начала подниматься. Её рука исчезла с его груди. Щека оторвалась от плеча, и нагретое место сразу обдало прохладным воздухом.       Ладонь Рана сработала раньше мысли. Он поймал Марико за талию. Под мягкой тканью оказалось живое тепло. Узкая, маленькая — пальцы легли почти поперёк бока. На мгновение Ран почувствовал, как её тело напряглось от неожиданности. Он потянул обратно.       — Лежи уже.       Марико снова опустилась на него. Воздух коротко вышел из груди Рана от вернувшегося веса.       — Сам предложил, — пробормотала она.       — Я ничего не предлагал.       — Угу.       Она зевнула ему прямо в футболку. Риндо рядом тихо фыркнул.       — Ты спишь, — сказал Ран.       — Да.       Марико больше не двигалась. Её дыхание постепенно выровнялось. С каждым выдохом тёплый воздух касался шеи. Пальцы на его футболке сначала чуть сжимались, потом расслабились. Ран продолжал держать ладонь у неё на талии. Убрать было просто.       Он не убрал.       За стеной оставалось тихо. Куросаки не мог не услышать их голоса. Если понял, куда легла Марико, ничего с этим не сделал. Ран тоже ничего не делал. Лежал неподвижно, пока напряжение медленно уходило из плеча и спины. Только рука всё ещё чувствовала её тепло через ткань. Свободной ладонью он подтянул край одеяла и накрыл Марико до плеча.       Риндо снова фыркнул. Ран, не открывая глаз, пнул его футон.