2002年10月11日
14 июля 2026 г., 15:40
POV: Майки
До перекрёстка Майки и Кейске дошли вместе.
Дальше дороги расходились. Кейске должен был повернуть налево, к своей школе, Майки — направо, к своей. Они остановились под светофором среди других школьников, велосипедов и взрослых, которые торопились сильнее, чем было нужно.
Загорелся зелёный. Кейске шагнул к переходу и оглянулся. Майки остался на месте.
— Ты чего?
— Не пойду.
— В школу?
— Угу.
Кейске посмотрел сначала на дорогу Майки, потом на свою. Почесал затылок.
— Я тоже.
Это было правильно. Майки достал из кармана телефон, который Марико купила ему летом, нашёл её номер и прижал трубку к уху.
Она ответила не сразу.
— Угу.
Голос был сонный.
— Приезжай.
— Куда?
Майки оглядел перекрёсток. Неподалёку была аркада, у которой они уже встречались раньше.
— К автоматам.
— У тебя школа.
— Уже нет.
Марико молчала несколько секунд.
— Мэндокусэ.
— Жду.
Он положил трубку. Кейске смотрел на него.
— Ты даже не спросил, может ли она.
— Может.
— А если нет?
Майки пожал плечами. Тогда Марико сказала бы «нет».
Пока они ждали, Кейске начал ходить вдоль витрин. Сначала посмотрел на журналы, потом на фигурки, потом остановился у маленького магазина, где продавали брелоки, значки и дешёвые украшения для телефонов.
— Я сейчас.
— Зачем?
— Не твоё дело.
В магазине он долго копался у стойки. Брал что-то, возвращал, снова искал. Майки видел через стекло только его недовольное лицо и продавщицу, которая уже начала поглядывать на Кейске с подозрением.
Вышел он с маленьким бумажным пакетом и сразу спрятал его в карман.
— Покажи.
— Потом.
— Значит, Марико?
Кейске нахмурился.
— Заткнись.
Майки усмехнулся.
Звук байка появился раньше неё.
Майки повернулся к дороге. Чёрный спортбайк прошёл вдоль тротуара, сбросил скорость и остановился у аркады. Марико поставила ногу на асфальт, заглушила двигатель и сняла перчатки. Волосы были собраны чёрной канзаши, на ней — светлая юбка, мягкий кардиган и такое лицо, будто она приехала не через половину города, а просто встала с кровати и ещё не решила, проснулась ли.
Майки подошёл первым.
— Долго.
— Угу.
Марико коснулась двумя пальцами его подбородка, повернула лицо к себе и быстро поцеловала в щёку.
— Конеко.
Майки закрыл глаза на короткую секунду. Она приехала. Значит, всё остальное уже было неважно.
Он взял её за рукав.
— Есть хочу.
— Ты всегда хочешь.
— Угу.
Кейске всё ещё стоял в стороне. Марико посмотрела на него.
— Привет, Кейске.
— Привет.
Он сунул руку в карман, но пакет зацепился за подкладку. Кейске дёрнул его сильнее и протянул Марико так, будто хотел избавиться.
— На.
Она взяла.
Внутри был маленький брелок с серой кошкой. У кошки было одно тёмное ухо, белое пятно на груди и криво нарисованный хвост.
Марико задержала на ней взгляд.
— Мне?
— Нет, Майки. Конечно, тебе.
— Почему?
— Просто.
— Просто не бывает.
Кейске отвёл глаза к дороге.
— Я тогда херню сказал. Ясно?
Марико повертела кошку за цепочку.
— Что не мой друг?
— Можно было не повторять.
Майки посмотрел на Кейске.
— Когда?
— Неважно.
— Что случилось?
— Ничего.
Ответил слишком быстро.
Марико достала телефон и прикрепила кошку к короткому ремешку. Брелок несколько раз стукнулся о корпус.
— А сейчас? — спросила она.
Кейске поправил сумку на плече.
— Сейчас друг. Просто друг.
Марико кивнула.
— Угу.
Кейске явно ждал чего-то ещё, но она уже убрала телефон и посмотрела на Майки.
— Тайяки?
— И дораяки.
— Много хочешь.
— Угу.
Они оставили байк возле аркады. Марико проверила замок, сунула ключ в сумку и пошла за Майки, не спросив, когда они собираются вернуться.
Сначала они купили тайяки. Потом Майки решил, что одного мало. Марико купила второй. Кейске сказал, что ему ничего не нужно, а потом съел половину сладкой булочки Марико, потому что она всё равно держала её слишком долго.
После еды были игровые автоматы.
Майки выиграл у Кейске три раза подряд. Кейске заявил, что кнопка заедает, пересел к другому автомату и снова проиграл. Марико играла плохо, но каждый раз требовала ещё одну попытку. Не потому, что ей нравилась игра. Ей не нравилось проигрывать, пока она не поняла почему.
У выхода Кейске задержался у стойки со значками. Майки заметил. Марико тоже. На одном был нарисован берсерк с огромным мечом, длинными чёрными волосами и лицом человека, который уже решил, что разговаривать бесполезно.
Кейске посмотрел и пошёл дальше. Марико осталась. Догнала она их у автомата с напитками и протянула Кейске значок.
— На.
Он посмотрел сначала на неё, потом на берсерка.
— Это ещё зачем?
— Похож.
— Чем?!
Марико перевела взгляд на его волосы. Кейске схватился за них рукой.
— Только волосами?
— Угу.
Он всё-таки взял значок.
— А мне? — спросил Майки.
Марико подняла пакет, который он нёс в руке. Внутри лежали дораяки, конфеты и маленькая банка сладкого напитка.
— У тебя есть.
— Это еда.
— Ты хотел.
Это тоже было правильно. Кейске прикрепил берсерка к ремню сумки. Потянул за край, проверяя, хорошо ли держится.
Марико посмотрела.
— Другу.
Кейске перестал трогать значок.
— Я понял.
— Угу.
— Не надо повторять.
Майки откусил дораяки. Кейске был доволен. Поэтому злился сильнее обычного. А ещё между ним и Марико уже был какой-то день, серая кошка и слова, за которые Кейске теперь извинялся.
Майки там не было. Это не нравилось. Но спрашивать при Кейске было бесполезно. Он снова скажет «ничего». Марико ответит только на точный вопрос, а точного вопроса Майки пока не знал.
Значит, потом.
***
После обеда они пришли на детскую площадку. Кейске сказал, что после школы здесь появятся остальные. Кто именно — не объяснил. Просто начал ходить вокруг качелей и иногда смотреть на часы. День был прохладный. Металл горки холодил ладони, ветер забирался под одежду. Майки сел на широкий бетонный бортик, поставил сумку возле ног и принялся доедать конфеты. Марико устроилась рядом. Потом сдвинулась ему за спину, положила подбородок на плечо и обняла поперёк живота. Её ладони скользнули под худи и остановились поверх футболки. Майки вздрогнул. — Холодные. — Угу. — Убери. Марико вместо этого прижала ладони плотнее. Майки мог убрать их сам. Не стал. Одна её нога свисала рядом с его ногой. Вторую она согнула и положила поверх его бедра, будто так было удобнее не упасть. Светлые волосы щекотали Майки щёку. Дыхание касалось шеи. Пальцы под худи сначала немного двигались, собирая и отпуская ткань футболки. Не гладили и не щекотали специально. Просто искали место потеплее. Майки перехватил одну руку. — Щекотно. — Не щекочу. Пальцы снова сдвинулись. — Щекочешь. — Мэндокусэ. Через некоторое время ладони согрелись и перестали двигаться. Марико отяжелела у него за спиной. Подбородок сполз с плеча, щека устроилась ближе к шее. Майки откинулся на неё сильнее. Было удобно. Марико была тёплой везде, кроме рук. Её вес чувствовался на спине и бедре. Руки лежали под его худи, голова — рядом, дыхание постепенно становилось тише. На площадке имелись качели, скамейки и целая горка. Марико всё равно выбрала Майки. Он закрыл глаза. Кейске продолжал ходить кругами. Когда проходил рядом, значок с берсерком стучал о застёжку сумки. Скоро с дороги донеслись голоса. Майки открыл глаза. Кен-чин шёл первым. Рядом с ним был Мицуя. Пачин что-то громко доказывал Казуторе, а тот слушал вполуха и иногда смеялся. Школьные сумки были только у них — значит, остальные всё-таки ходили на уроки. Пачин заметил Марико и остановился. — Это кто? — Марико, — сказал Майки. — Я вижу, что не Кейске. Кейске подошёл ближе. — Девушка Шинничиро. Кен-чин поднял бровь. — Твоего брата? — Угу. Пачин посмотрел на руки Марико, спрятанные под одеждой Майки. Потом на её ногу у него на бедре. — А чего она на тебе висит? Кейске заржал. — Они весь день друг на друге валяются. От его голоса Марико недовольно пошевелилась, но глаз не открыла. Пачин ткнул пальцем в худи Майки. — У неё руки у тебя под кофтой! Майки посмотрел вниз. — Я знаю. — И тебе нормально? — Они уже тёплые. — Она тебя лапает! Казутора засмеялся. Мицуя отвернулся, но плечи у него тоже дрогнули. Даже Кен-чин смотрел так, будто не мог решить, стоит ли смеяться вместе со всеми. Пачин показал на ногу Марико: — А это тоже потому, что холодно? Майки подумал. — Удобно. — Кому? — Нам. Кейске засмеялся ещё громче. Майки вытянул ногу и попал ему по голени. — Ай! За что? — Шумный. Марико подняла голову с плеча Майки. Светлые волосы скользнули по его щеке. Она медленно осмотрела незнакомых мальчишек. — Кто? Майки показал по очереди: — Кен-чин. Мицуя. Пачин. Казутора. Марико посмотрела на каждого. — Угу. И снова положила голову ему на плечо. Пачин возмутился: — Это всё? — А что ещё? — спросил Майки. — Не знаю. «Очень приятно»? Марико прикрыла глаза. — Шумные. Казутора снова фыркнул. Кейске посмотрел на неё, потом на дорогу, затем резко остановился. — Хватит спать. Я знаю одно место. Марико не отреагировала. — Там хороший вид, — добавил он. — Спать можно? — Нет. — Тогда плохое место. — Ты ещё не видела. Казутора сразу понял: — Парковка? — Угу. Кен-чин перевёл взгляд с одного на другого. — Какая парковка? — Закрытая. Через несколько кварталов, — объяснил Кейске. — Сзади в заборе дыра. Охранник обычно сидит внизу, наверх почти не поднимается. Через служебную лестницу можно выйти на крышу. Мицуя посмотрел внимательнее: — Ты уже лазил? — Проверял. — Один? — Какая разница? Пачин уже хотел идти. Казутора тоже. Кен-чин сказал, что если там окажется просто пустая крыша, Кейске полетит вниз первым. Мицуя поправил сумку и посмотрел на Майки. Решать всё равно должен был он. Майки коснулся руки Марико под худи. — Пойдём. Она тяжело выдохнула ему в плечо. — Далеко? — Нет, — сказал Кейске. — Врёт, — заметил Казутора. — Заткнись. Марико всё-таки убрала руки и спустила ногу. Тепло сразу исчезло, поэтому Майки взял её за рукав, прежде чем она успела передумать.***
До парковки оказалось дальше, чем обещал Кейске. Снаружи здание выглядело недостроенным. За сетчатым забором лежал мусор, бетон на нижних этажах потемнел от дождей, часть оконных проёмов была закрыта пластиковыми щитами. Дыра в заборе действительно нашлась. Кейске первым отогнул сетку и придержал, пока остальные пролезали. Потом повёл их не к главной лестнице, а вдоль стены. Он знал, где не хватало ступеньки, какая дверь заедала и на каком пролёте нужно пригнуться под трубой. Это понравилось Майки. Кейске не просто нашёл дыру. Он всё проверил. На крышу они вышли запыхавшимися. Ветер здесь был сильнее, чем внизу. Город тянулся вокруг серыми стенами, крышами и редкими яркими вывесками. Марико подошла к ограждению. Кейске встал рядом. — Ну? Она посмотрела на город, потом на него. — Нормально. Кейске улыбнулся. Чужие голоса раздались из-за бетонной надстройки. На крыше уже были пятеро парней. Старше, выше и очень недовольные тем, что им помешали. Один курил, другой сидел на бетонном блоке, третий носил большую куртку с поднятым воротником. Курящий бросил сигарету под ноги. — Вы откуда вылезли? — С лестницы, — сказал Кейске. Казутора фыркнул. Парень посмотрел на него. — Смешно? — Немного. — Это наше место. Проваливайте. Пачин вышел вперёд: — Где написано? Мицуя тихо выдохнул. Кен-чин посмотрел на Пачина так, будто тот только что подтвердил худшие ожидания. Один из старших заметил Марико. — На шестерых одна девчонка? Другой присвистнул. — Не поделили, что ли? Пачин сначала покраснел, потом разозлился. Мицуя отвёл взгляд. Кейске дёрнул подбородком, и кончики ушей у него тоже стали красными. Казутора засмеялся слишком громко. Кен-чин не смутился. Только посмотрел на говорившего так, что тому стоило бы самому закрыть рот. Майки понял, что они имели в виду. Но говорили неправильно. Марико приехала, потому что он позвал. Остальные просто были рядом. — Чё ты сказал? — спросил Пачин и сделал ещё шаг. Кен-чин сдвинулся левее, закрывая прямой проход к Марико. Мицуя тоже оказался ближе, хотя ещё секунду назад стоял в стороне. Марико посмотрела на их спины. — Вы чего? — Сзади стой, — сказал Кен-чин. — Зачем? — Чтобы не задели. Майки посмотрел на неё через плечо. — Не лезь. — Угу. Кейске ничего не сказал. Наверное, потому что уже знал больше остальных. Первым ударил парень в большой куртке. Дальше стало хорошо. Кейске нырнул под кулак и с размаха врезался плечом в чужую грудь. Пачин пошёл прямо, получил в лицо и даже не остановился. Кен-чин дрался тяжело, точно и очень зло. Мицуя не лез вперёд без причины, зато каждый раз оказывался там, где кому-то требовался ещё один удар. Казутора вытер разбитую губу тыльной стороной ладони, увидел кровь и усмехнулся. Вместе они двигались пока плохо. Пачин мешал Кен-чину. Кейске едва не задел Казутору. Мицуе пришлось оттаскивать одного парня от чужой спины. Майки было весело. Противник перед ним успел только поднять руку. Майки ударил ногой. Подошва встретилась с челюстью, голова дёрнулась, и парень упал на бетон. Майки выпрямился. Слева Кен-чин уже закончил. Пачин ещё возился со своим. Мицуя ругался на Казутору из-за крови на рукаве. Кейске оказался дальше всех. Он сбил одного парня и сразу переключился на другого. Не увидел, как первый перевернулся на живот, поднялся на колено и нащупал среди мусора короткую металлическую трубу. Майки заметил движение слишком поздно. Парень уже вставал за спиной Кейске. Поднял трубу обеими руками и замахнулся ему в затылок. Майки повернулся. Расстояние было неправильным. Слишком много шагов. Марико стояла ближе. Только что она была у ограждения. Теперь шагнула между Кейске и трубой. Правой рукой толкнула чужое запястье в сторону, сбивая удар, но остановить полностью не успела. Металл глухо встретился с её левым плечом. Марико развернуло на полшага. Колено согнулось, светлые волосы сорвались с плеча. Но она не упала. Пальцы правой руки всё ещё держали чужое запястье, а левой она перехватила трубу возле самого хвата. Парень дёрнул оружие на себя. Марико не отпустила. — Плохая идея. Голос остался сонным. Кейске обернулся. Увидел Марико. Трубу. Парня за своей спиной. Лицо у него изменилось сразу. Марико дёрнула чужие руки вниз и ударила ногой под рёбра. Коротко, без замаха. Не так высоко и не так сильно, как бил Майки, но он сразу узнал поворот корпуса и то, как нога вернулась на место. Удар конеко. Парень согнулся. Кейске уже был рядом. Он шагнул мимо Марико и ударил его в лицо. Марико выпустила запястье, но трубу оставила у себя. Парень упал. Кейске ещё секунду смотрел на него сверху вниз, тяжело дыша. Марико отбросила трубу к стене. Один раз повела левым плечом, будто проверяла, и больше к нему не возвращалась. — Сзади, — сказала она. — Уже понял. Пачин смотрел с открытым ртом. — Она же спала. — Тебе показалось, — ответила Марико. Кен-чин вытер костяшки о брюки. — Ты умеешь драться? — Угу. — Тогда почему стояла? Марико посмотрела на него. — Вы сказали стоять. Казутора рассмеялся первым. Следом Кейске, потом Пачин. Мицуя прикрыл рот рукой, но тоже не удержался. Кен-чин некоторое время молчал. — Ладно. Сам виноват. Снизу хлопнула дверь. — Эй! Кто там наверху?! Кейске перестал смеяться. — Охранник. Побежали! Он повёл их к другой лестнице. Казутора первым добрался до пролёта, выглянул вниз и махнул остальным, что путь свободен. Пачин едва не застрял в узком проходе, Мицуя толкнул его в спину. Кен-чин ругался. Майки смеялся. Марико бежала рядом, придерживая волосы одной рукой. Остановились они только через несколько улиц, под железнодорожным мостом. Кейске выглянул из-за бетонной опоры и убедился, что никто не идёт следом. Пачин согнулся, уперев руки в колени. Мицуя осматривал разбитую губу Казуторы. Марико прислонилась к стене. — Мэндокусэ. Кейске повернулся к ней. — Плечо покажи. — Зачем? — В тебя трубой въехали! — Не отвалилось. Она подняла руку, поправила выбившуюся прядь и опустила снова. Лицо не изменилось. Кейске сжал зубы. — Это моя идея была. Пачин выпрямился. — И всё? Марико посмотрела на него. — Что? — Ты не скажешь, что мы зря полезли? Или что драться плохо? — Нет. — Совсем? Марико осмотрела их по очереди. — Не мое дело. — Чё?! Казутора расхохотался. Мицуя посмотрел сначала на Пачина, потом на Кен-чина и не стал спорить. Кен-чин вздохнул. — Не ори. Она права. — Ты на чьей стороне?! Марико не спросила, кто начал. Не сказала, что драться плохо. Просто посмотрела и нашла, что они сделали неправильно. Это Майки понравилось. Марико достала телефон и посмотрела на время. — Мне к Сано. — Нам домой, — сказал Майки. — Через двадцать минут, — добавила Марико. Она убрала телефон и посмотрела на Кейске. — Кейске. — Чего? Марико подошла сзади, положила ладони ему на плечи и прыгнула. Кейске качнулся, выругался, но руки сами подхватили её под колени. — Ты чего?! — Устала. — Слезай. — Не хочу. — Почему я? — Парковка твоя идея. — Правильно, — сказал Майки. — Не помогай ей! Пачин опять засмеялся. — Она сама вообще ходить умеет? — Умеет, — сказал Майки. — Не хочет. — Я вообще не предлагал! — огрызнулся Кейске. — Уже несёшь, — сказала Марико. Кейске повернул голову, насколько мог. — Ты тяжёлая. — Нет. — Мне лучше знать. Марико обхватила его плечи и положила щёку рядом с шеей. Кейске что-то пробормотал, но пошёл первым. Перестал перепрыгивать через трещины и обходил ступеньки так, чтобы Марико не трясло. Майки пристроился рядом. — Ты знал? — спросил он. — Что? — Что она так умеет драться. Кейске покосился на Марико. — Не так. Но вообще — ага. — И не сказал. — Ты не спрашивал. Снова что-то произошло без Майки. Что-то связанное с серой кошкой на телефоне Марико и тем днём, о котором Кейске не хотел рассказывать. Майки решил, что спросит потом. До дома Сано оставалось меньше пятнадцати минут. Кейске устал, но поставить Марико на землю не предложил. Только перехватил под коленями крепче, когда они вошли во двор.***
Майки открыл дверь. Шинни появился в прихожей почти сразу. Сначала увидел разбитую губу Казуторы. Потом грязные брюки Пачина, костяшки Кен-чина и пыль на одежде Майки. Марико на спине Кейске он заметил последней. За Шинни показалась Эмма. Дальше, в комнате, уже сидели дед и Сэйран. Шинни задержал взгляд на руках Марико у плеч Кейске. Потом на самом Кейске — на лице и чёрных волосах, уже касавшихся воротника. Потом почему-то посмотрел через плечо, в комнату, на Сэйрана. Лицо стало ещё хуже. Майки не понял, при чём тут Сэйран. — Марико. Слезь с Баджи. — Она сама залезла! — сразу сказал Кейске. — Баджи одиннадцать! — Почти двенадцать. — Это ничего не улучшает! — Но ты её нёс, — сказал Майки. Кейске резко повернул к нему голову. — А что мне было делать, уронить?! — Нет, — сказала Марико. Шинни уставился на неё. — Марико. Она разжала руки и соскользнула на пол. Кейске сразу выпрямился и потёр шею, будто совсем не устал. Сэйран из комнаты ничего не сказал. Марико тоже не удивилась, увидев его. Шинни перевёл взгляд на школьные сумки. — Вы с самого утра не были в школе? — Угу, — сказал Майки. — Оба? — Угу, — подтвердил Кейске. Шинни медленно выдохнул. Раньше он начинал спорить с Майки, потом с Марико, потом снова с Майки. Теперь сразу дошёл до нужного вопроса. — Майки позвонил? — Угу, — сказала Марико. — Я приехала. — Конечно. Шинни посмотрел на Майки. — В понедельник сами объяснитесь в школе. А в следующий раз сначала позвони домой. — Я позвонил Марико. — Я знаю. Поэтому она приехала, а мы опять не знали, где вы. — У меня теперь есть телефон. — Тогда используй его не только для того, чтобы вызывать Марико. Майки посмотрел на неё. Марико не спорила. — Угу. — Это правило, Майки. — Угу. Эмма засмеялась. Даже дед в комнате тихо хмыкнул. — Это не должно звучать так спокойно. — Уже звучит, — сказал дед. Шинни провёл рукой по лицу. Мансаку вышел в прихожую. Мицуя поклонился первым. Кен-чин сразу повторил. Пачин опоздал на пару секунд. Казутора сделал то же самое, продолжая разглядывать дом. — Домой, — сказал дед. — Пока ваши семьи не начали звонить сюда. Спорить никто не стал. — До завтра, — сказал Кейске. Марико посмотрела на значок с берсерком, всё ещё державшийся на ремне его сумки. — Угу. Он задержался ещё на секунду и покосился на её плечо. Марико уже смотрела на него. Кейске закрыл рот. Майки запомнил. Когда остальные ушли, Шинни спросил: — Где байк? Марико посмотрела на Майки. — У аркады, — сказал он. — У аркады, — повторила Марико. — Конечно. Почему бы ему не быть у аркады. Сэйран спокойно произнёс из комнаты: — Заберём по дороге. Марико сняла обувь и прошла в дом.***
Его отправили умываться. Марико пошла следом, хотя никто не просил. Майки быстро плеснул водой в лицо и уже собирался выйти, когда она взяла его за подбородок. — Что? Марико повернула его лицо к свету. Намочила край полотенца и провела возле уха. — Грязный. — Я умывался. — Плохо. Марико убрала серый след и осмотрела результат. Майки коснулся пальцами её рукава у плеча. Марико сразу поймала его запястье. — Болит, — сказал он. — У тебя? — У тебя. — Не сломано. Это был не ответ. Но достаточно близкий. — Поэтому на Кейске залезла? — Нет. — Зачем тогда? — Ты мелкий. Марико отпустила его руку. Майки посмотрел на левое плечо ещё раз. Под мягким кардиганом ничего не было видно. Если бы Шинни узнал сейчас, ужин опять стал бы другим. Сначала начал бы спрашивать. Потом трогать. Потом сказал бы, что надо в больницу, даже если плечо не отвалилось. Марико подняла руку нормально. Только поймала его слишком быстро. — Если отвалится, скажешь. — Угу. Майки решил пока не говорить. Не потому что Марико попросила. Она не просила. Просто сначала хотел услышать, зачем приехал Сэйран.***
За столом Марико снова села рядом с Майки. Он положил ногу поверх её ступни. Она не убрала. Только пододвинула ему тарелку, с которой он сразу забрал лучшее. Сэйран сидел напротив. Перед ним лежала тонкая тёмная папка. В прошлый раз у него не было папки. Только слова, от которых Эмма перестала есть, дед стал смотреть жёстче, а у Марико неподвижно легли пальцы, когда Сэйран заговорил о ребёнке. Тогда Марико почти не говорила. Смотрела не на Сэйрана — на Шинни. Сегодня она спокойно ела рядом с Майки и ни разу не спросила, что находится в папке. Сэйран тоже не объяснял ей.Словно оба уже знали. Первые несколько минут говорили о еде. Шинни спросил, почему у Майки грязь даже за ухом. Марико сказала, что он плохо умывается. Эмма спросила, кто разбил Казуторе губу. Майки ответил, что не он. Дед посмотрел так, будто это не считалось хорошим ответом. Марико потянулась к чайнику. Сэйран передвинул его ближе прежде, чем она успела наклониться. Она не поблагодарила. Он не ждал. Шинни этого не заметил. Майки заметил. Мансаку поставил чашку. — Куросаки-сан. Вы хотели продолжить прошлый разговор. — Да. Сэйран положил ладонь на папку. — После первого ужина я обсудил с Марико, что она готова сохранить в отношениях с домом Мори и от каких прав совет должен отказаться. Сегодня я перечислю условия, которые готов гарантировать семье Сано. Провести их через совет — моя обязанность. Ваше решение — предмет этого разговора. Дед посмотрел на папку. — Совет уже согласился? — Я не привёз бы условия, которые не смогу провести. Это не было «да». Но прозвучало так, будто спорить совету уже поздно. Марико продолжала есть. — После оформления выхода во внешний дом Марико перестанет считаться действующей наследницей и не будет представлять дом Мори, — сказал Сэйран. — Совет утратит право определять её место жительства, брак и положение будущих детей. Шинни сразу спросил: — Полностью? — Полностью. — Они не смогут потребовать ребёнка позже? Под другим условием? — Нет. Марико отпила чай. Сэйран даже не посмотрел на неё. В словах Сэйрана было много лишнего. Майки оставил четыре вещи. Марико останется в Токио. Совет больше не сможет забрать ребёнка, которого ещё не существовало. Деньги и квартиру вроде бы отнимут. Иногда Марико всё равно будет уходить. Пока непонятно куда. — Текущее содержание со стороны дома прекратится, — продолжил Сэйран. — Это касается транспорта, посредников, документов и жилья. Переходный период закончится после оформления выхода. Майки перестал жевать. Марико говорила, что Сэйран нашёл квартиру больше прежней. Не сказала адрес. Не показала комнаты. Майки ещё не успел проверить, можно ли туда приходить без приглашения. Теперь дверь могли закрыть раньше, чем он до неё доберётся. — Квартира тоже? — спросил Шинни. — После завершения перехода жильё Марико больше не будет обязанностью дома. — А потом? — спросил Майки. Сэйран повернул к нему голову. Ответила Марико: — Будет. Одно слово. Шинни услышал в нём их будущий дом. Майки — дверь, которая останется. Оба успокоились не до конца. — Марико не останется без личных средств, — продолжил Сэйран. — Имущество Эйко Мори, не относящееся к фондам дома, будет выведено из контроля совета и передано в её распоряжение. Шинни нахмурился. — Мне не нужны чужие деньги, чтобы содержать её. — Мне нужны, — сказала Марико. Шинни повернулся. — Марико. Она поставила чашку. — Я выхожу из клана. Не из себя. Мори останусь. На несколько секунд за столом стало тихо. Шинни посмотрел на неё внимательнее. — Я не прошу тебя становиться другим человеком. — Хорошо. Домохозяйкой тоже не стану. — Я этого не просил. — Хорошо. — Я сказал, что могу тебя содержать. Это не значит, что ты должна сидеть дома. — Тогда договорились. Она сказала это так, будто вопрос уже закрыт. Шинни открыл рот, потом передумал. Марико продолжила: — Я буду работать. — На клан? — спросил он. — Если захочу. За деньги. Шинни посмотрел сначала на него, потом снова на Марико. — После всего, что он рассказал, ты правда хочешь продолжать заниматься этим? — Угу. — Почему? Марико немного подумала. — Умею. Нравится. Шинни замолчал. Марико посмотрела ему прямо в лицо. Майки представил Марико домохозяйкой. Она не готовила, забывала закрывать пакеты со сладким и начинала скучать раньше, чем остальные успевали удобно сесть. Но Шинни смотрел не так, будто думал о еде или уборке. Он услышал другое: Марико всё равно будет уходить. — Я не хочу запирать тебя дома, — сказал он. — Хочешь, чтобы я не рисковала. — Да. — Это другое. Шинни провёл ладонью по волосам. — Другое. Но если ты пострадаешь, для меня это не останется просто твоей работой. Марико не ответила сразу. Майки посмотрел на её левое плечо. — Дом Мори сможет обращаться к Марико только как к внешнему специалисту, — сказал Сэйран. — Не приказывать. Предлагать. — В чём разница? — спросил дед. Марико ответила первой: — Могу отказаться. — Без последствий? — спросил Шинни. — Да, — сказал Сэйран. — Отказ не восстановит над ней власть совета и не изменит условия выхода. — А обучение? — спросил дед. — В прошлый раз вы назвали его долгом. Марико лениво провела пальцем по краю чашки. — Уже моё. Назад не заберут. Она подняла глаза на Сэйрана. — Нужна моя работа — пусть платят. Сэйран чуть склонил голову. — Именно такой порядок и подготовлен. До согласия Марико получает полное описание задачи, срока, риска и оплаты. Если принимает её, способ исполнения выбирает сама. Расходы на транспорт, материалы и лечение не входят в вознаграждение и оплачиваются отдельно. — Поездки? — спросил Шинни. — Только с её отдельного согласия. Основная работа — в Токио. — Опасность? — Она будет известна до принятия задачи. — Я спросил не это. Сэйран посмотрел на него спокойно. — Гарантировать полное отсутствие риска было бы ложью. Шинни сжал пальцы на колене. Майки видел, как труба ударила Марико в плечо. Ему это не понравилось. Но Марико умела делать то, чего не умели остальные. И ей нравилось. Значит, работать ей было правильно. Но если бы Шинни запретил Майки драться только потому, что его могут ударить, Майки всё равно бы не послушал. Марико тоже. Значит, дело было не только в опасности. — Ты сама хочешь? — спросил Майки. Сэйран повернул голову. — Не тебя спросил, — сказал Майки. Сэйран замолчал. Марико посмотрела на Майки. — Угу. — Если не захочешь — откажешься? — Угу. — И за это ничего не будет? — Не будет. Майки посмотрел на Сэйрана. Тот подтвердил: — Это входит в условия. Тогда правильно. Всё равно неприятно. Правильные вещи вообще не обязаны были нравиться. — Кто будет предлагать ей работу? — спросил дед. — Я, — ответил Сэйран. Шинни напрягся снова. — Всегда? — Другие представители совета не получат права обращаться к ней напрямую. — Почему именно вы? — Потому что я готов отвечать за соблюдение этих границ. — И потому что я так решила, — сказала Марико. Сэйран не поблагодарил. Не улыбнулся. Просто позволил её словам остаться последними. Днём Марико встала между трубой и Кейске. Теперь поставила короткое «я решила» между Сэйраном и вопросами Шинни. Майки не понимал зачем. Спрашивать при Сэйране было бесполезно. Он снова начал бы отвечать, а Майки нужен был ответ Марико. Потом. — Семья узнает о задании заранее? — спросил Шинни. — Если оно требует поездки, меняет срок возвращения Марико или создаёт прямой риск для вашего дома, — ответил Сэйран. — А если риск только для неё? — Решает она. Шинни повернулся к Марико. — Мы договаривались предупреждать друг друга. — Поэтому узнаешь. — До того, как согласишься? Марико немного помолчала. — До того, как уеду. Это было не то, чего хотел Шинни. Майки увидел сразу. Но Шинни не стал превращать разговор в новую ссору. Положил ладонь поверх её пальцев. Марико не убрала руку. — Я не откажусь от свадьбы, — сказал он. Она подняла глаза. — Угу. — Но мне всё ещё не нравится, что ты оставляешь себе последнюю часть решения. — Моя работа. — Наша жизнь. Марико посмотрела на него несколько секунд. — Я не одна. И посмотрела не на Сэйрана. На Шинни. Это ему понравилось. Майки заметил, хотя хмуриться Шинни не перестал. Сэйран открыл папку и вынул несколько листов. — Здесь перечислены условия, которые будут предъявлены совету. До окончательного оформления семья Сано может ознакомиться с ними и обозначить пункты, требующие дополнительной гарантии. Дед взял документы. — Окончательного согласия до решения совета не будет. — Разумно, — сказал Сэйран. — Когда вы едете? — спросил Майки. — Через несколько дней. — На сколько? — Пока совет не примет решение. — Сколько это? — Не знаю. Ответ был честный. От этого не стал лучше. Майки посмотрел на Марико. — Вернёшься быстро. — Постараюсь. — Нет. Она немного подумала. — Вернусь. Шинни спросил: — Там можно будет звонить? — Угу. — Мне, — сказал Майки. Марико повернула голову. — Каждый день? — В девять. — А если пропустишь? — Не пропущу. Эмма посмотрела на телефон Майки, лежавший возле тарелки. — Ты всё равно носишь его даже в школу. — Угу. — Которую сегодня прогулял, — напомнил Шинни. — Угу. Дед тяжело выдохнул. Шинни наконец улыбнулся. Ненадолго, но нормально.***
После ужина Марико надела обувь. Сэйран уже ждал у двери с её сумкой. Шинни стоял рядом и держал Марико за пальцы, будто мог отложить Сигу, совет и следующий разговор, если не отпустит сейчас. — Сначала заедем к аркаде, — сказал Сэйран. — Угу. Майки потянул Марико за рукав. Она обернулась и наклонилась к нему. Майки положил ладонь ей на плечо и быстро поцеловал в щёку — туда же, куда она сама поцеловала его при встрече. Марико моргнула. — Это что? — Запомни заранее. Она коснулась пальцами его волос. — Угу.
