Писк моды

Правила Мизи в мире моды были такими же жесткими и бескомпромиссными, как и характер самого Аарона Миньярда. Одно из них гласило: одежда создается не для музеев, она должна жить на людях. Именно поэтому ровно через неделю после каждого показа устраивался закрытый онлайн-аукцион. На торги выставлялось абсолютно всё. Каждый пиджак, каждая асимметричная юбка, каждый безумный плащ из коллекции «Иллюзионисты» уходил с молотка за баснословные деньги. Коллекционеры, звезды и просто богатые фанаты моды дрались за право обладать вещью, которая существовала в единственном экземпляре в мире. Но было одно железное, нерушимое «НО». Противогазы не продавались. Никогда. Ни за какие деньги.  После показа «Иллюзионисты» один арабский шейх предложил через менеджера полмиллиона долларов только за белый глянцевый противогаз с зеркальными осколками. Ответ Мизи, переданный через измененный электронный голос, был кратким: — Пошел нахуй. Маска — это моя голова. А свою голову я не продаю. Шейх обиделся, но от участия в аукционе не отказался и выкупил три костюма за миллион. Аарон, сидя в общаге Пальметто в растянутых спортивках, смотрел на экран телефона, где отображался баланс его скрытого счета, и вяло жевал остывшую пиццу. Денег на этом счете было уже столько, что он мог бы выкупить «Лисью нору» вместе со всеми потрохами и пожизненно обеспечивать Эндрю сигаретами и мороженым. Но Аарону было плевать на роскошь. Для него это была игра. Его личная, безопасная война с миром.

***

В гостиной общежития стоял крик. Ники буквально прыгал на диване, держа в руках ноутбук. — Элисон! Он открылся! Аукцион Мизи начался две минуты назад! — орал кузен, едва не брызгая слюной. Элисон, сидевшая в кресле, даже не повернула головы, ее пальцы уже бешено кликали по экрану собственного планшета. — Закрой рот, Ники, ты сбиваешь мне концентрацию! Я бьюсь за то изумрудное пальто-трансформер. Какая-то сука из Парижа только что подняла ставку до восьмидесяти тысяч! — Восемьдесят тысяч за тряпку? — подал голос Сет, скептически качая головой. — Вы совсем ебанулись? — Это не тряпка, Сет, это инвестиция и искусство! — огрызнулась Элисон. — Кевин, подвигай мне роутер, у меня пинг растет! Кевин, вопреки своему обычному безразличию к моде, с легким интересом заглядывал в планшет Элисон. Нил и Эндрю сидели на подоконнике. Нил лениво наблюдал за этой паникой, а Эндрю, как обычно, крутил в руках нож, глядя в пустоту. Аарон сидел тут же, на полу, прислонившись спиной к креслу Элисон. В его ушах были наушники, из которых на полной громкости орал тяжелый рок, а на коленях лежал толстый учебник по фармакологии. Со стороны казалось, что он полностью отрезан от мира. На самом деле музыка в наушниках была выключена. Он слышал каждое слово. — Блин, обидно, что маски никогда не продаются, — вздохнул Мэтт, обнимая Дэн за плечи. — Этот белый противогаз со стразами и зеркалами на показе... Выглядел просто жутко круто. Представляете, сколько бы за него дали на аукционе? — Мизи никогда их не продает, — авторитетно заявила Элисон, не отрываясь от экрана. — Говорят, у него есть секретное хранилище, где он запирает их под замок. Это его фетиш. Его лицо. Он считает, что если кто-то купит маску, то узнает его тайну. Аарон под наушниками едва заметно усмехнулся. «Близко, Элисон. Очень близко, но мимо». — Я поставила сто десять тысяч! — победно вскрикнула Элисон через минуту. — Да! Пальто мое! Напишите этой парижской сучке, что Пальметто её умыло! Лисы загомонили, поздравляя Элисон с покупкой. Ники завистливо вздохнул, закрывая ноутбук. — Аарон, чувак, — Ники пихнул кузена ногой в плечо. — Ты вообще видел эту коллекцию? Ну скажи же, Мизи — бог? Ты бы хотел себе что-нибудь из его шмоток? Аарон медленно вытащил один наушник, посмотрел на Ники тяжелым, уставшим взглядом будущего хирурга и холодно произнес: — Мне похуй. Наряд за сто тысяч не поможет мне сдать завтрашний зачет по анатомии. Из-за вашего ора я не могу сосредоточиться. Нахуй идите. Он захлопнул учебник, поднялся и ушел в спальню, громко хлопнув дверью. — Вечно недовольный придурок, — фыркнул Сет ему вслед. Эндрю на подоконнике проводил брата долгим, прищуренным взглядом. Нож в его пальцах на секунду замер, но затем снова продолжил свое плавное, опасное вращение.

***

В комнате Аарон не стал включать верхний свет. Он зажег только маленькую настольную лампу, вытащил из-под матраса свой рабочий блокнот и открыл страницу с набросками для новой коллекции «Тропический кошмар». Он не боялся Лисов. Их слепота была его лучшим щитом. Они искали эксцентричного миллионера, а видели угрюмого студента. Аарон взял зеленый маркер и начал прорисовывать детали маски. Из фильтров противогаза должны были выходить гибкие, глянцево-черные стебли ядовитого плюща, обвивающие череп манекена. Сама маска планировалась темно-изумрудной, покрытой каплями прозрачной эпоксидной смолы, имитирующей утреннюю росу в смертоносных джунглях. Каждый его противогаз — это была его броня, которую он никогда и никому не отдаст. Одежду он мог продать. Людей, которые будут ее носить, он воспринимал просто как ходячие вешалки для своего искусства. Но маски... Маски были частью его души. Частью его самого. В кармане завибрировал телефон. Короткое уведомление от банка:  «На ваш счет зачислено 110 000 USD. Назначение платежа: Лот №4, Аукцион Мизи». Аарон посмотрел на уведомление, затем перевел взгляд на эскиз изумрудной маски с плющом. — Носи на здоровье, Элисон, — тихо прошептал он в темноту комнаты, и на его лице впервые за весь день появилась сытая, хищная улыбка Мизи.

***

Элисон сидела на диване в гостиной, скрестив ноги, и с нетерпением ждала доставку. Вся «Лисья нора» была вынуждена слушать её рассуждения о том, как именно она будет стилизовать это великолепное изумрудное пальто от Мизи. — Я подобрала под него потрясающие туфли, — увлеченно рассказывала она Дэн. — Глубокий зеленый цвет ткани просто обязывает к идеальным аксессуарам. Вы же видели, как оно переливалось на показе под лучами софитов? Будто крыло майского жука или чешуя редкой змеи! Аарон, сидевший на полу у противоположной стены с неизменным ноутбуком, едва заметно дернул уголком губ. Он прекрасно помнил, как выставлял свет на том показе. Тема «Иллюзионисты и фокусники» требовала обмана чувств. Он лично прописывал тайминги для светорежиссера: чередование неоново-фиолетовых, ядовито-зеленых и направленных белых прожекторов. Пальто, которое выиграла Элисон, на самом деле было сшито из тяжелой, ультра-белой итальянской шерсти с глубокими матово-черными вставками из жаккарда, расположенными по строго выверенным геометрическим линиям. Никакого зеленого пигмента в ткани не было и в помине. Но под фиолетовыми и зелеными лампами, которые преломлялись на глянцевых пуговицах, белый цвет поглощал спектр, а черный — выдавал глубокий, обманчивый изумрудный отлив. Это была чистая физика цвета, завернутая в высокую моду.  Когда раздался стук в дверь и курьер в фирменной черной форме бренда «Мизи» передал Элисон массивную коробку, перевязанную шелковой лентой, вокруг собрались почти все Лисы. Даже Нил проявил легкое любопытство, оторвавшись от созерцания корта за окном. Элисон аккуратно, словно хирург, разрезала ленту, откинула защитную бумагу и вытащила пальто. В комнате повисла тишина. — Какого... — Ники моргнул, подаваясь вперед. — Элисон, ты же говорила, оно изумрудное? Оно же черно-белое! Элисон стояла, держа вещь на вытянутых руках, и на её лице отразилось искреннее замешательство. Пальто при обычном дневном свете гостиной выглядело безупречно, дорого, агрессивно — но строго в монохромной гамме. Белоснежная шерсть и глубокий графитово-черный узор. — Всмысле? — Сет расхохотался, откидываясь на спинку дивана. — Тебя наебали на сто десять штук, Рейнольдс? Мизи подсунул тебе не тот лот? — Заткнись, Сет! — огрызнулась Элисон, но в её голосе промелькнула растерянность. Она бросилась к зеркалу, на ходу накидывая пальто на плечи. — На показе оно точно было изумрудным. Я не могла ослепнуть! Кевин, ну скажи им! Кевин нахмурился, разглядывая крой. — Свет. Дело в прожекторах. Там были фиолетовые и зеленые фильтры. Ткань просто отражала их. Это... блять, это гениально продуманный оптический трюк. Показ же назывался «Иллюзионисты». Элисон присмотрелась к своему отражению, покрутилась и вдруг восхищенно выдохнула: — Охуеть. Он заставил весь зал поверить, что вещь другого цвета, только за счет освещения. Это не меня наебали, Сет, это фокус. Настоящий фокус. Я люблю этого анонимного ублюдка еще сильнее. Аарон за своим ноутбуком тихо, почти бесшумно выдохнул сквозь зубы. «Именно, Элисон. Ты купила иллюзию», — подумал он, возвращаясь к заполнению медицинской карты для университета, которая служила идеальным прикрытием.

***

Ближе к полуночи, когда Лисы наконец угомонились и разошлись по своим комнатам, Аарон заперся. В их общей с Ники спальне горела лишь тусклая лампа на прищепке, прикрепленная к изголовью его кровати. Ники спал, уткнувшись носом в подушку и тихо посапывая, предварительно нацепив маску для сна — Аарон сам приучил кузена к этому, чтобы тот не реагировал на ночной свет. Аарон вытащил из-под кровати плоскую коробку, где хранились материалы для прототипа новой маски. Коллекция «Тропический кошмар» требовала совершенно иной эстетики. Больше никакой графики и строгих линий. Это должна была быть дикая, удушающая, опасная природа. Одежда планировалась свободной, из летящего шелка, грубого льна и тончайшей сетки, расписанной вручную принтами ядовитых растений, спор грибов и хищных насекомых. Никакого деления на мужское и женское — просто силуэты, напоминающие лианы, обвивающие тела моделей. Но центром всего, как всегда, должен был стать противогаз. Аарон достал основу — классический военно-гражданский противогаз, который он предварительно зашкурил и покрыл грунтом. Сегодня была ночь работы с деталями. Он выложил на кровать тонкие гибкие шнуры, которые с помощью строительного фена собирался превратить в переплетенные стебли плюща. Работать в общаге с феном было опасно — слишком шумно, поэтому Аарон действовал иначе. Он использовал специальный быстросохнущий двухкомпонентный пластик, который разминал пальцами, формируя рельеф прямо на корпусе маски. Его пальцы, испачканные в темном пигменте, двигались уверенно и быстро. Он аккуратно облеплял круглые стекла фильтров, создавая иллюзию, будто ядовитые ветви прорастают прямо изнутри маски, пробивая металл и пластик. Каждый листик он вырезал вручную маленьким скальпелем из хирургического набора, который должен был быть у каждого студента медика. — Сука, — прошептал Аарон, когда скальпель сорвался и слегка полоснул его по указательному пальцу. На кожу выступила капля крови. Аарон даже не поморщился. Он слизнул кровь, вытер палец об старую тряпку и продолжил работу. Кровь, пот, сорванные дедлайны и вечный недосып — вот из чего на самом деле рождался глянец Мизи. Постепенно маска приобретала жуткий, но завораживающий вид. Она красилась в глубокий, почти черный изумрудный цвет, а сверху Аарон планировал нанести слой глянцевого лака с добавлением люминесцентного порошка. В темноте, под ультрафиолетом, этот «плющ» должен был тускло, мертвенно светиться фосфорическим зеленым светом, словно гнилушки в глубокой чаще леса. Он работал до четырех утра, полностью погрузившись в процесс. В эти часы не существовало ни Кевина с его бесконечными криками на тренировках, ни Эндрю с его тяжелым, контролирующим взглядом, ни призраков прошлого, которые преследовали его в кошмарах. Был только он, податливый пластик и его абсолютная, никем не ограниченная свобода. Когда маска была отложена сушиться в тайное отделение шкафа, Аарон посмотрел на свои руки. Ногти были забиты темной краской, на ладонях остались следы застывшего клея. Ему придется потратить минимум полчаса в душе, оттирая кожу жесткой щеткой, чтобы утром на тренировке Кевин не начал орать, что Аарон «занимается какой-то хуйней вместо отдыха». Аарон лег на кровать, закинув руки за голову, и уставился в темный потолок. Шоу «Тропический кошмар» было запланировано через месяц в Майами. И он знал, что Элисон обязательно купит туда билеты для всей команды. Они снова придут. Они снова будут сидеть в первом ряду, восхищаться его гением, платить сотни тысяч за его одежду и даже не поймут, что парень, который создал всё это, каждое утро делит с ними один чертов кофейник. Аарон закрыл глаза и впервые за ночь спокойно заснул.