Шанс на спасение

Томас чувствует, как сильно болит затылок, будто его со всей силы приложили об что-то твердое в какой-то схватке. Прижав ладонь к голове, он открывает глаза и старается осмотреть помещение, в котором находится. Увидеть удается совсем немного: комната полна какими-то ящиками, несуразной тканью, инструментами, и, кажется, он видит клетку, где сидит нечто, что издает рык или хрюканье. Свет от стен постоянно мигает тускло и прерывисто, поэтому рассмотреть все в полной мере не удается, как бы он не старался. Томас с усилием поднимается на ноги и понимает, что место, где он находится, уж больно напоминает ему лифт, по которому он когда-то поднялся на Глэйд. «Бред какой-то» — проносится в голове у юноши. Он хватается одной рукой за сетку сбоку, а второй, подняв голову, пытается открыть люк, который по его памяти, находился прямо над ним. Двери люка еле-еле поддавались его усилиям, они были заперты снаружи, поэтому спустя череды попыток он сдался и просто уселся на один из ящиков, что стояли подле него и стал ждать, когда лифт поднимется. Кажется, прошла уже вечность, но скрежет металла дал знать, что он достиг своего пункта назначения. Он слышал голоса снаружи, еле различимые. Люк был открыт. Глаза сузились от яркого света солнца, ему потребовалось немного времени, чтобы снова поднять голову и постараться рассмотреть тех, кто находился снаружи. В лифт шустро спрыгнул темнокожий парень. Он положил руку на его плечо и поприветствовал быстрым: — Привет, новичок! Добро пожаловать в Глэйд. Томас не знал, как реагировать на происходящее. Все, на что хватило сил на тот момент - это удивленно вытаращить глаза на парня перед ним, который начал выбираться из лифта. — Ты чего застыл? Давай выбирайся наверх. Юноша, находясь все еще в полном удивлении и непонимании происходящего, вслед за другим стал выбираться из лифта. Парни, стоящие над ним, помогли подняться наверх, вытянув его за руки. Одарив его улыбкой и подбадривающими похлопываниями по плечам, Томас, наконец, вышел из своего транса: — Глэйд? — …Все верно, новичок. — проговорил с некоторым запозданием стоящий перед ним парень. — Меня зовут Алби. Свое имя ты скорей всего не назовешь так сходу, боюсь, это участь всех, кто прибывает сюда, но не беспокойся, через некоторое время ты вспомнишь. Но Томас помнил. Он не просто помнил, как его зовут, он помнил все, что происходило здесь, в этом месте. Он никогда бы не забыл имя того, кто стоял перед ним, не забыл лагерь, не забыл виды, которые его окружают, хоть тогда он и пробыл здесь не так много времени. Он помнил Лабиринт и то, что за ним скрывается. Он не посмел бы забыть это. Просто не мог. Юноша собирался было открыть рот, чтобы назвать свое имя, как его опередил голос сзади: — Томас? Обернувшись, он увидел того, кого успел потерять совсем недавно. Того, кого не успел спасти, того, чью смерть видел воочию. Но вот он стоит совсем близко, с широко открытыми глазами, живой, целый и невредимый. На его теле он не видит тех ужасных вздутых черных вен, из его рта не доносятся предсмертные хрипы и просьбы убить его раньше, чем это сделает вирус. Секунда кажется вечностью, но вот он уже срывается с места и обнимает того, за кого готов был отдать себя на растерзание, но лишь бы тот был жив. — Ньют… — голос Томаса еще никогда не был таким жалостливым, было впечатление, что он сейчас просто разрыдается, как малое дитя, и Ньют готов был поклясться, что почувствовал, что пара слез все-таки упала на его плечо. Объятья длились не слишком долго, Томас ослабил хватку, оторвался от Ньюта, чтобы обхватить его лицо обеими руками и убедиться, что это действительно он, что он жив. Ньют улыбался так широко и ярко, что, кажется, мог бы вполне затмить светило на небе. Эту картину прервал встревоженный голос Алби: — Не понял. Ньют, ты его знаешь? Ты его помнишь? Медленно, но верно, до Томаса начало доходить, что никто, кроме их двоих не помнит ничего, что произошло или будет происходить в будущем. Никто больше среди глэйдеров не понимал, откуда вдруг Ньют знает имя новичка, почему они ни с того, ни с сего обнимаются и ведут себя так, будто знакомы. — Мне нужны ответы. Идите за мной. — снова заговорил Алби. Лидер быстрым шагом пошел по направлению к зданию совета. Парни вокруг смотрели на них со странным взглядом, который был полон искреннего непонимания. Что-то явно было не так, однако Томас сейчас не мог с этим разобраться, когда Ньют схватил его за локоть и потащил в сторону, куда ушел Алби. — Ньют, что… — начал было Томас. — Они не помнят. Никто из них ничего не знает. — тихо проговорил Ньют, прекрасно понимая, что хотел спросить Томас. — Я сам не так давно очнулся, час назад, или около того, так что знаю не больше тебя. Разговор закончился, так нормально и не начавшись. Томас погрузился в свои раздумья, пытаясь вспомнить как вообще это произошло. Что случилось? Они попали в прошлое? Есть ли еще кто-то, кто помнит недавние события? Это путешествие во времени или это симуляция, в которую их поместил ПОРОК? Или это общий психоз? Вопросов было слишком много, ответы на которые он дать пока что не мог. Томас взглянул на Ньюта подле себя. Он, кажется, задавал себе ровно такие же вопросы. Юноша резко потянулся к правой руке светловолосого, задернул рукав и стал рассматривать ее на наличие отметин от вируса. Ничего. Кожа была чистой. Никаких следов Вспышки. — Его, кажется, нет. Вируса. Я его не чувствую. И раны от ножа тоже нет. Я проверял. Обмен наблюдениями прервал Алби, который стоял возле деревянной постройки и дожидался их. — Заходите. — отчеканил старший. Внутри все было, как и в последний раз. Здесь всегда проводились разные собрания, обсуждались разного рода организационные моменты и принимались важные для коллектива решения. Ораторами всегда практически были одни и те же: Алби, как самый старший и первый в Глэйде, Ньют, который являлся в какой-то степени его правой рукой, и, кажется, иногда выступал Галли… Кстати о нем… Томас обратил внимание на одного единственного человека, который находился там помимо них. Он видимо пребывал в своих раздумьях, ведь не обратил никакого внимания на зашедших в помещение, уставившись в одну точку перед собой. Парень явно был напряжен: он шумно дышал, еле заметно покачивался, сжимал и разжимал кулаки. — Присаживайтесь рядом с Галли — сказал Алби. Напряженный юноша только тогда отвлекся от своих мыслей и посмотрел на окружающих. Галли подскочил со своего места и ринулся обнимать Томаса и Ньюта. Такое проявление чувств от Галли нельзя назвать привычным. Напротив, он скупился на слова, которые выражали бы его искренние чувства, использовал по большей части грубости, говорил часто резко и прямо. Однако те, кого он обнимал, были до безумия рады видеть и, кажется, понимали, что он еще один, кто помнит. Алби поодаль стоял в растерянности, ведь первый раз видел, чтобы Галли вообще хоть кого-нибудь когда-то обнимал. Все-таки прервав эти проявления чувств, он попросил всех троих сесть и встал прямо перед ними, скрестив руки на груди. — Объясните мне, что происходит? — начал лидер. Троица переглянулась. Они не знали, что следовало сказать, не знали, как ответить на этот вопрос, если сами спрашивали себя ровно о том же. — Слушайте, я подозреваю, что вы трое явно знаете то, чего не знает больше ни один из присутствующих здесь. Я не знаю, как это произошло, но вы, — он указал пальцами на Ньюта и Галли, — очевидно знаете его. — он перевел взгляд на Томаса. Парни перед ним молчали. Алби глубоко вздохнул и сел, проведя по лицу руками, закинув голову к потолку. — Алби, то, что мы можем тебе сказать, больше будет походить на бред того, кого ужалил гривер. — Ньют решил начать первым. — Но факт в том, что сказанное нами будет являться правдой. Я, правда, до сих пор не могу понять реальность ли то, что я вижу или нет. Галли и Томас кивнули. Они полностью разделяли чувство тревоги Ньюта. Им ровно так же казалось, что это все нереально. А хуже всего то, что они не понимали будет ли лучше, если это окажется правдой. Сомнения присутствовали у каждого из них. — Сейчас меня мало интересует как это будет звучать, мне нужно получить от вас хоть какой-нибудь ответ. — Мы знакомы, потому что уже пережили все это. — голос Ньюта звучал твердо, но печально. Троица рассказала о своих далеко не веселых приключениях за стенами Лабиринта. Рассказали о том, кто за всем этим стоит и какие цели они преследуют; рассказали о постоянных побегах от ПОРОКа, о новых товарищах и других лабиринтах с их слов; рассказали о Минхо, которого они спасали, о Терезе, которая их предала. Рассказ каждый из них дополнял другими фактами, которые они считали важными. Закончил рассказывать эту историю Ньют на том, что он сам был подвержен вирусу и умер. Комната погрузилась в молчание. Алби сидел с задумчивым видом, обдумывая что-то. Прикрыв глаза и сделав глубокий вдох, он сказал: — Допустим, что это все правда. Тогда как вы снова оказались здесь, в самом начале? Это был еще один вопрос, на который никто не знал ответа. — Путешествие во времени? — неуверенно произнес Томас. Алби фыркнул. Он встал с насиженного места и начал ходить по залу в раздумьях. Старший хотел было что-то сказать, как двери распахнулись и в зал ввалился запыхавшийся Чак: — Алби, там Минхо с ума сходит. Он выбежал из лабиринта и начал кричать, грозится убить кого-то. Мальчишка с тревогой уставился на лидера, который окинул взглядом троих парней и сказал: «И он тоже?» — спросил Алби и выбежал из здания. Следом поднялся Ньют и последовал за старшим, пока Томас и Галли не отрываясь смотрели на кудрявого мальчика. Галли съедало чувство вины за то, что в день побега из лабиринта, он направил пистолет на ребят, а вылетевшая пуля попала в Чака. Он ненавидел это воспоминание и ненавидел всего больше самого себя за это. Он поднялся, подошел к Чаку, и положив руку на его плечо, тихо произнес: — Ты как, приятель? Мальчишка снизу вверх посмотрел на старшего глэйдера с некой опаской: — Я в порядке. Губы Галли сжались в полоску, он похлопал младшего по плечу и выдал еле слышное: «Прости меня». Томас оказался сзади, чтобы положить руку между лопаток Галли, поддерживая его. Их отношения нельзя назвать такими же дружескими, какие были у них между Ньютом или Минхо, или тем же Фрайпаном, но парень видел, как тот искренне раскаивается за совершенное им в прошлый раз. Хоть он и вмазал ему за Чака при первой встрече после разлуки, теперь же он не видел смысла на него злиться так же сильно. Галли убрал руку от плеча Чака, повернул голову в сторону Томаса, коротко кивнул в знак благодарности и сказал: — Идем, надо выяснить что происходит с Минхо.