Змееныш под прикрытием

Тишина, которую Кассиан так долго выстраивал, внезапно стала ощущаться иначе. В один из серых февральских вечеров он осознал, что его зона комфорта начала напоминать застоявшееся болото. Глядя на то, как сокурсники на автоматизме листают учебники, а профессора твердят одни и те же мантры, Кассиану стало грустно. Это была не та грусть, от которой хочется плакать, а та, от которой хочется переставить мебель во всей вселенной. — Этот замок слишком... перпендикулярен — пробормотал он, лениво чертя пальцем в воздухе — Слишком много острых углов, жестких расписаний и колючих мыслей. На следующее утро замок начал меняться. Кассиан не использовал громких заклинаний, он просто настроил ауру Хогвартса на свою волну. Лестницы, которые раньше любили менять направление и издеваться над студентами, вдруг стали... мягкими. Каждая ступенька теперь ощущалась как бархатная подушка. Более того, они перестали двигаться хаотично, теперь они плавно стекали вниз или вверх, если чувствовали, что идущий по ним человек слишком устал. Звон колоколов, возвещающий о начале уроков, сменился на отдаленный звук морского прибоя или шепот ветра в соснах. Звук не призывал бежать, он предлагал медленно переместиться в сторону знаний. Коридоры, обычно холодные и серые, начали впитывать настроение Кассиана. Там, где он проходил, факелы начинали гореть мягким янтарным светом, а на каменных стенах проступали живые пейзажи цветущих лугов, от которых веяло теплом и ароматом скошенной травы. На  уроке зельеварения вместо привычных жестких табуретов ученики обнаружили огромные, принимающие форму тела мягкие кресла. — Эшвуд! — прорычал Снейп, пытаясь сохранить величественную позу, утопая в неожиданно мягком кресле за учительским столом — Что вы натворили? Кассиан, полулежал в своем кресле и ждал когда его зелье дойдет до нужной плотности. — Профессор, я обнаружил, что в состоянии глубокой релаксации моторика рук становится точнее. Посмотрите на мой котел , цвет безупречен. Это потому, что я не боюсь упасть с табуретки.