Феникс. Пробуждение

Раздражение, острое и колючее, медленно растворялось в густой патоке усталости. Это было изматывающее чувство, похожее на попытку поднять неподъёмный груз, зная, что с каждым рывком он становится только тяжелее. Каин смотрел на них — на их застывшие лица, на нервные движения Мисы, на каменную маску Дена — и понимал: они не слышат его.

Он пытался. Искренне пытался пробить эту стену формальности. Он задал вопрос, как сделал бы это раньше. Не как бог, требующий преклонения, а как командир, ценящий мнение своего отряда. И что? В ответ — тишина. Гробовая, звенящая тишина, которая была красноречивее любых слов. Они боялись дать «неправильный» ответ. Боялись быть собой рядом с ним.

Эта мысль вызывала глухую тоску. Он был заперт в золотой клетке собственного могущества. Любая попытка проявить теплоту воспринималась как слабость или странность. Любое проявление божественной сути — как угроза. Он метался между двумя крайностями, но ни одна из них не вела к цели. Снова и снова он натыкался на эту невидимую преграду отчуждения.

«К чёрту», — мысленно сдался он. «Хватит этих игр». Решение снова пришло само, холодное и рациональное. Если мягкость не работает, остаётся проверенный метод. Холодная грубость. Приказы. Железная дисциплина. Это вернёт им уже почти привычную роль подчинённых, уберёт эту неловкую неопределённость. Феникс уже мысленно выстраивал фразы, готовясь облечь свою волю в самые жёсткие слова, чтобы раз и навсегда расставить всё по своим местам... Но остановился.

А есть ли в этом смысл?

Какой толк от того, что он снова заставит их вздрогнуть и замолчать? Это лишь замкнутый круг. Даже бог не может разорвать его одним лишь желанием, если вторая сторона скована страхом. Его воля бессильна против их ужаса. Эта мысль была унизительной и опустошающей.

И пока он тонул в этой безысходности, команда наконец начала отвечать. Словно что-то невидимое прорвало плотину их молчания.

— Я считаю, перестраховка лишней не будет, — первым заговорил Ден, возвращаясь к своему обычному деловому тону. Координатор активировал голограмму, увеличивая верхний бар. — Там всегда можно найти зацепки. Слухи, контакты, слабую энергетическую тень. Мы можем пройти незамеченными, используя их же инфраструктуру как прикрытие.

Каин уже открыл рот, чтобы оборвать этот бессмысленный анализ, они не обсуждали ранее "открытое" проникновение, но тут вклинилась Миса. Её голос дрожал от напряжения, но звучал непривычно громко:

— Да ладно вам! Скрытность! — она дёрнула штурвал, имитируя манёвр уклонения, хотя вокруг было пусто. — С нами же вы, господин! Конечно, мы понимаем, что скрытность не всегда эффективна для огня! Иногда лучше просто жахнуть со всей дури!

Она попыталась пошутить. Вернуться к тому самому стилю общения, который ещё вчера утром казался им таким естественным. Попытка вышла нервной, натянутой, как струна, но это была попытка. Она смотрела на него через плечо, её глаза блестели слишком ярко.

Нат, стоявший позади, издал свой фирменный тихий звук, похожий на смешок. Не весёлый, а скорее одобрительный. Оценивающий.

Феникс застыл. Одна его половина хотела обрушиться на них за очередное нарушение субординации, за неуместную болтовню перед операцией. Но другая... другая часть его сущности, та самая, которую он считал почти мёртвой, замерла, впитывая эти звуки. Их голоса. Пусть испуганные, пусть неверные, но живые.

Команда заметила его реакцию. Все трое одновременно напряглись. Улыбка сползла с лица Мисы. Нат перестал ухмыляться и уставился на ствол своего пулемёта. Ден нахмурился, пытаясь просчитать, какой именно пункт протокола они нарушили на этот раз.

Они снова поняли, что сказали что-то не то. Что их неуклюжая попытка вернуть прошлое лишь усугубила ситуацию. И в наступившей вновь тишине Феникс осознал одну простую истину: он мог приказать им что угодно. Мог заставить их бояться. Но он больше не знал, как заставить их говорить с ним свободно.