Феникс. Пробуждение

Каин наблюдал за ним, прислонившись плечом к дверному косяку. Он сам не замечал, как всё глубже погружается в пучину этих собственнических чувств, как они, словно ядовитый плющ, оплетают его сознание, вытесняя всё остальное. В его голове не было места для анализа или логики. Там пульсировала лишь одна, оглушительная мысль: «Он здесь. Он в безопасности. Он мой».

Лик, оказавшись в святая святых бога, замер на пороге. Он медленно, с почти детским любопытством, осмотрел просторные, минималистично обставленные покои. Взгляд его огромных глаз скользнул по гладким, безликим стенам, по огромной кровати, застеленной тёмным покрывалом, по панорамному окну, за которым сиял огнями ночной мегаполис. Он не делал резких движений, просто медленно поворачивал голову, впитывая детали.

Каин видел, как напряжение постепенно покидает его хрупкие плечи. В медблоке, в лифте — Лик был натянутой струной, готовой лопнуть в любой момент. Здесь же... здесь он понемногу расслаблялся. Он понял. Осознал на каком-то инстинктивном уровне, что в этих стенах ему ничего не угрожает. Ни жрецы с их холодными пальцами, ни другие паладины, ни даже стазис-капсула. Это было их общее убежище.

«Его больше никто не тронет», — эта мысль отозвалась внутри Каина глухим, собственническим удовлетворением. — «Кроме меня».

Эта последняя оговорка была ключевой. Он — единственная угроза и единственная защита в этом маленьком мире. Эта двойственность пьянила сильнее любого вина.

Феникс оттолкнулся от косяка и сделал плавный жест рукой в сторону открытой двери ванной.

— Там есть всё необходимое, — его голос прозвучал непривычно мягко в стерильной тишине покоев.

Лик вздрогнул от этого звука и обернулся. Его взгляд был полон недоумения. Он посмотрел на открытую дверь, потом на Каина, и снова на дверь. Словно не мог поверить в такую простую вещь.

Он сделал несколько неуверенных шагов к ванной, но остановился. Повернувшись к Фениксу, он задал вопрос, который повис в воздухе, острый и холодный, как осколок льда:

— Блокиратор... не снимут?

Каин замер. Вопрос был простым, но в нём звучала целая симфония ужаса и покорности. Лик не спрашивал о свободе. Он спрашивал о гарантии своей... принадлежности? О том, что метка его рабства останется на месте. Или Фениксу хотелось это так видеть.

Каин медленно оторвался от стены и подошёл ближе. Он остановился всего в шаге от мальчишки, нависая над ним тёмной тенью.

— Нет, — ответил он так же тихо и твёрдо. — Не снимут.

Он смотрел в эти кристаллические глаза и не видел там страх пленника. Это было неправильно. Это было извращённо. Но это было именно то, что нужно для их легенды.

Каин протянул руку и легонько, почти нежно, коснулся полоски металла на шее Лика.

— Это гарантия того, что ты останешься здесь. Со мной.

Он не знал, кого он пытается убедить в этом больше: испуганного мальчишку-Тень или самого себя.