Феникс. Пробуждение

Ночь опустилась на мегаполис, превратив исполинские башни в светящиеся колонны, пронзающие тьму. В покоях Феникса царил полумрак, нарушаемый лишь тусклым светом города за панорамным окном и мягким сиянием голографических часов на стене.

Каин стоял у окна, скрестив руки на груди. Он смотрел на раскинувшийся внизу океан огней, но не видел его. Его мысли были здесь, в этой комнате. Ему, богу, не нужен был сон. Сон был уделом смертных, способом для их разума перезагрузиться. Феникс мог спать, мог видеть сны, сотканные из огня и пепла, но сейчас в этом не было нужды. Он также мог просто подождать до утра. И он ждал.

Его взгляд то и дело соскальзывал с окна на кровать.

Лик уже был там. Укрытый до подбородка тяжёлым одеялом, он казался ещё более хрупким и маленьким на этой огромной постели. После душа его белые волосы потемнели и спутались, влажными прядями падая на лицо и подушку. На нём была одна из старых футболок Каина, которая висела на мальчишке мешком, полностью скрывая его фигуру. Видеть это существо — воплощение первородного льда и эха смерти — в такой домашней, почти детской одежде было до абсурда неуместно и... умилительно.

Каин усмехнулся лишь уголками губ.

Лик никак не мог уснуть. Он ворочался, натягивал одеяло выше, пытался спрятать лицо в подушку, но каждый раз его глаза, блуждая по тёмной комнате, натыкались на высокую, неподвижную фигуру у окна. Он чувствовал этот взгляд. Тяжёлый, изучающий. И это явно не способствовало спокойному сну. Каин видел, как мальчишка то и дело замирал, притворяясь спящим, а через минуту снова начинал беспокойно елозить.

Эта безуспешная борьба с бессонницей под его пристальным вниманием была почти комичной. Но Каин не собирался лишать себя этого зрелища. Он не отворачивался и даже не думал уходить в другую комнату. Наоборот, он впитывал эту картину всем своим существом.

Он хотел запомнить это. Каждую мелочь.

Запомнить, как Лик хмурится во сне. Как он инстинктивно подтягивает колени к груди, сворачиваясь в клубок. Как тусклый свет от окна падает на его бледную щёку, подчёркивая острые скулы. Запомнить каждый тихий вздох, каждый шорох простыней. Запомнить запах чистого белья и едва уловимый аромат его шампуня, который всё ещё исходил от белых волос.

Это была их первая ночь. И Каин, древний бог, чувствовал себя так, словно в его ледяной коре наконец-то появилась первая живая трещина. Он не знал, к добру это или к худу. Но он знал одно: он не позволит этому хрупкому моменту исчезнуть. Он запечатлеет его в своей памяти огненными буквами. «Моя тень», — подумал он снова, и эта мысль больше не казалась ему такой пугающей. Она казалась... опьяняюще правильной.