Феникс. Пробуждение

Под утро, когда небо за панорамным окном начало едва заметно светлеть, окрашивая верхушки небоскрёбов в холодные серые тона, Каин как будто очнулся. Он последний раз взглянул на спящего Лика. Парень наконец-то забылся глубоким, беспокойным сном, свернувшись под одеялом. Его белые волосы разметались по подушке, а одна рука безвольно свесилась с края кровати. Он выглядел беззащитным. Почти... невинным.

Каин не стал его будить. Он тихо прикрыл за дверь своих покоев, оставив Тень в безопасности своего логова. Сам же он, вместо того чтобы вернуться к размышлениям в одиночестве, побрёл по коридору в сторону общей гостиной. Ему нужно было сменить обстановку. Нужно было оказаться среди своих, чтобы холодный, трезвый ум команды помог ему проанализировать собственное безумие.

Он вошёл в гостиную, когда первые лучи рассвета только-только начали пробиваться сквозь плотные жалюзи на окнах. Комната была погружена в полумрак и тишину. Каин, не говоря ни слова, просто прошёл к своему привычному по воспоминаниям месту — тому самому слишком мягкому для него дивану в углу, у самой стены. Он сел, откинулся на спинку и закрыл глаза, постепенно уходя в свои мысли.

Сейчас, вдали от источника этого странного наваждения, но при этом не испытывая тревоги за его сохранность (дверь покоев была достаточно надёжным барьером по мнению Каина), ему не нравились те чувства, что он испытывал рядом с ним. Они были слишком яркие, слишком всепоглощающие. Они горели жарче его собственного огня, ослепляя и мешая принимать рациональные, взвешенные решения. Да и раньше, разве он замечал за собой такое яростное, почти животное чувство собственничества? Вроде бы нет... Он ценил свою команду, защищал их, но это было другое. Это был долг, возможно привязанность. А здесь... здесь было что-то более личное. Его никогда так не тянуло к другим существам. Ни к паладинам, ни к людям, особенно к врагам.

«Это слабость», — холодно констатировал внутренний голос. «Эмоциональный якорь. Уязвимость».

Параллельно с этими тяжёлыми размышлениями, которые текли в его голове подобно густой лаве, Каин краем глаза фиксировал привычные утренние ритуалы своей команды.

Первой из своей комнаты вышла Миса. Она уже успела принять утренний душ — её волосы были влажными и зачёсанными назад, а от кожи пахло этим приторным цитрусовым гелем. Но кофе она ещё не пила. Это было очевидно по её сонному, расфокусированному взгляду и по тому, как она двигалась — медленно, словно в воде. Она прошла через гостиную к кухонному уголку, шаркая ногами по полу, и совершенно не заметила Феникса, неподвижной статуей сидящего у стены.

Следом за ней, буквально через пару минут, выполз Ден. Координатор выглядел не лучше. Он был в одних штанах и старой футболке, его волосы стояли дыбом, а глаза были полузакрыты. Он двигался на автопилоте, ведомый исключительно запахом кофе, который уже начала варить Миса. Ден прошёл мимо дивана и рухнул в кресло напротив, так же не обращая внимания ни на кого вокруг.

Каин наблюдал за ними из своего угла. Они были такими... обычными. Смертными. Уязвимыми. И эта их уязвимость вызывала у него глухое раздражение вперемешку с нежностью.

Логика требовала одного, но его сущность жаждала другого. Чтобы разорвать этот круг бесплодных мыслей, он решил спросить у людей напрямую.

— Испытывали ли вы когда-нибудь ревность? — его голос прозвучал в утренней тишине гостиной неожиданно громко и чётко.

Вопрос был абстрактным, философским. Он задал его в пустоту, не ожидая ответа, просто в надежде услышать человеческое мнение.

Миса у кофемашины вздрогнула так сильно, что чуть не уронила кружку. Горячий напиток плеснул через край, но она этого даже не заметила. Ден в кресле резко выпрямился, словно его ударило током.

Они оба медленно обернулись и замерли.

Их взгляды упёрлись в тёмный силуэт в углу комнаты. В полумраке золотые глаза Феникса казались двумя тусклыми светлячками, которые неотрывно следили за ними.

Каин обнаружил своё присутствие. И судя по выражению лиц его команды, они были абсолютно не готовы к разговору с ним в такую рань.