Феникс. Пробуждение

Логика. Всё должно было решиться логикой. Каин стоял в гулком коридоре изолятора, прижавшись лбом к холодному бронестеклу камеры. Внутри, на койке, сидел человек — маг-отступник, чья аура была выжжена до серого пепла. Он не смотрел на бога, делая вид, что его не существует. Он должен убедиться в результате.

Каин закрыл глаза и попытался воспроизвести то чувство. Тягу. Жару под рёбрами. Он вспомнил, как Лик смотрел на него исподлобья, как его пальцы дрожали, касаясь груди Феникса, как метка пульсировала в такт его дыханию. Ничего. Внутри была лишь привычная пустота и лёгкое, профессиональное отвращение к очередному грешнику.

Он перешёл к следующей камере. Низший демон, похожий на раздувшийся мешок с гноем и рудиментарными крыльями, даже не поднял голову. Он просто сидел в углу, пуская слюни. Каин смотрел на него минуту. Две. Пять. Пытался найти в себе хотя бы искру интереса, хотя бы тень той иррациональной потребности защищать и обладать.

Ничего.

Он прошёл весь коридор. Семь камер. Семь разных существ: падшие люди, слабые Тени, одержимый предмет в стазис-поле. Ни один из них не вызывал у него ничего, кроме холодного анализа угрозы. Ни один не заставлял его сердце пропускать удар.

«Ответ получен», — холодно констатировал внутренний голос. «Проблема локализована. Это не системный сбой. Это не дефект твоего ядра после перерождения. Твоя... нестабильность направлена исключительно на один объект».

Каин медленно выдохнул, и облачко пара растворилось в стерильном воздухе изолятора. Это должно было принести облегчение. Логика восторжествовала. Он не сходит с ума в глобальном смысле — он просто болен одной конкретной навязчивой идеей.

Но облегчения не было.

Вместо этого в груди образовалась новая, пугающая пустота. Если это чувство ненормально... то почему мысль о том, что Лик — всего лишь аномалия, вызывает глухое, первобытное раздражение? Как бог может бороться с тем, что является частью его собственной сути? Ответ был страшнее любого безумия: он не мог.

Каин развернулся и направился к выходу из изолятора. Его шаги были тяжёлыми, но решительными. Он принял решение.

Выйдя в главный холл изолятора, он едва не столкнулся с процессией. Два паладина-охранника в тяжёлой броне конвоировали ту самую Тень из третьей камеры. Её руки были скованы за спиной антимагическими наручниками, глушащими любую способность к порче.

— С дороги! — грубо бросил один из конвоиров, даже не глядя на того, кого он толкнул плечом.

Каин не удостоил его даже поворотом головы. Он просто стоял неподвижной скалой, и от его ауры температура в холле поднялась на несколько градусов. Конвоиры замерли, осознав свою ошибку.

— П-простите, господин! — залепетал второй паладин, отступая в сторону и склоняя голову так низко, что его шлем стукнулся о нагрудник.

Феникс молча прошёл мимо них, словно они были лишь тенями на стене. Он не хотел этого видеть. Не хотел слышать скрежет наручников и мычание пленницы. Ему нужно было вернуться наверх. К свету. К теплу своего огня.

И к нему.

Лику не нужно было знать об этом. Не нужно было видеть процесс Очищения и понимать свою возможную судьбу. А Феникс... Феникс должен был быть рядом с ним прямо сейчас.

Потому что Каин принял свою тягу к Тени как данность. Как новый закон физики своего существования. И теперь он боялся только одного: потерять единственный объект этой странной привязанности по воле слепого случая.

Он ускорил шаг, направляясь к лифту. Его ждал медблок. Его снова ждал Лик.