Феникс. Пробуждение

Ледяной купол пал не с грохотом, а с оглушительным шипением. Он просто испарился, превратившись в облако раскалённого пара, который тут же рассеялся в спертом воздухе пещеры. Паладины инстинктивно сжались, ожидая удара, но его не последовало.

Вместо этого их взорам открылась картина абсолютного разрушения.

Каин стоял в центре гигантской воронки, выжженной в каменном полу. Его аура всё ещё пылала, но уже не неуправляемым пожаром, а яростным, но тускнеющим костром. Он был на грани. Почти сжёгший очередную свою оболочку, он стоял, пошатываясь, и смотрел вникуда.

Перед ним, там, где ещё минуту назад пульсировала гора гнилостной плоти, теперь зияла огромная, обугленная рана. Матка была мертва. Феникс добил её одним точным ударом — направив свой пылающий клинок прямо в нутро твари, пронзив её насквозь. Раздался пронзительный, нечеловеческий визг, от которого заложило уши. Через несколько секунд всё стихло.

Демоны, что были вне резервуара, в дальних тоннелях и коридорах, словно тараканы, застигнутые светом, в панике бросились врассыпную. Атака захлебнулась. Улей потерял свой разум, свой центр. Оставшиеся в резервуаре особи, лишённые воли матки, превратились в обезумевших, отчаявшихся тварей.

— Добивайте! — скомандовал Ден, и паладины открыли точечный огонь. Это уже не было боем. Это была зачистка. Они методично уничтожали последние очаги сопротивления — небольшие группы демонов, которые по инерции продолжали атаковать.

Когда последний визг стих и наступила звенящая тишина, команда была готова выдохнуть. Битва была выиграна.

Но для Каина она только начиналась.

Он стоял над трупом матки, и его била дрожь. Остатки контроля возвращались к нему болезненно, рывками. Он понимал, что опять сорвался. Он видел последствия своего срыва: оплавленные стены, обугленный камень... и состояние своей команды. Он был на волосок от того, чтобы уничтожить их всех.

Но вместе с пониманием пришла и холодная, горькая правда: он не мог иначе.

Искусственно взращенный улей с поддержкой людской магии не мог быть никак зачищен «по учебнику». Даже его «звездой». Даже с божественной искрой внутри они всё ещё оставались людьми. Смертными. Уязвимыми. Чтобы уничтожить такое гнездо, требовалась не тактика, а катаклизм. И он им стал.

Но и эта мысль принесла не облегчение, а всепоглощающую ярость. Ярость на колдунов. На улей. На собственную природу.

С глухим рыком Феникс выдернул свой меч из обугленной плоти матки и с яростью вонзил его в ближайший валун. Раздался скрежет металла о камень и шипение остывающего клинка.

Но боль от этого удара была ничем по сравнению с другой. Каин с ужасом ощутил, как начинает плавиться кожа на его собственных руках. Он был слишком нестабильным. Он всё ещё был слишком горяч. Контроль возвращался к ядру, но плоть... плоть всё ещё плавилась изнутри. Он отшатнулся от меча, глядя на свои ладони так, будто видел их впервые. Это было отвратительное чувство — быть пленником собственной силы.