Трофей для истинного

Рассвет второго дня наступил слишком быстро. Тэхён стоял на южной стене замка, закутавшись в тёплый плащ и смотрел на горизонт. Солнце ещё не показалось из-за гор, но небо уже окрасилось в тревожные багровые тона — словно сама природа предупреждала о том, что грядёт. Ветер, холодный и колючий, трепал волосы, забирался под одежду, но омега не чувствовал холода. Его сердце колотилось так сильно, что заглушало всё остальное. Они пришли... Армия Чон Джунхёна появилась на горизонте ещё вчера вечером — тёмная волна, затопившая южные холмы. Две тысячи воинов. Вдвое больше, чем защитников замка. Они разбили лагерь на расстоянии полёта стрелы и всю ночь оттуда доносились звуки подготовки: звон оружия, ржание лошадей, гортанные крики командиров. А теперь они строились. Тэхён видел их с высоты стены. Ровные шеренги пехоты, ощетинившиеся копьями. Отряды лучников, занимающие позиции на холмах. Тяжёлую кавалерию на флангах — закованных в броню всадников на огромных боевых конях. И в центре, под знаменем с чёрным тигром на алом фоне, — Чон Джунхён. Старший брат. Рядом с Джунхёном, на вороном коне, сидел Мин Джисон. Его фигура, закутанная в тёмный плащ, казалась зловещей даже на расстоянии. Вокруг него клубился едва заметный чёрный дым — тот самый, что Тэхён видел в отчётах о битве в Сером Ущелье. Шаман готовился к бою. — Они начнут с первыми лучами солнца, — раздался голос за спиной. Тэхён обернулся. Чонгук стоял в полном боевом облачении. Его чёрный доспех, починенный после прошлой битвы, сиял в утреннем свете. Наручи с тигриными когтями были на месте. Два клинка скрещены за спиной. Лицо спокойное, сосредоточенное, смертоносное. — Ты готов? — спросил Тэхён. — Всегда, — ответил альфа. — А ты? — Я буду в лазарете. Чонгук взял его за руку. Его пальцы, грубые и горячие, сжали ладонь омеги. — Если что-то пойдёт не так... если они прорвутся... ты должен уйти в подвалы. Там есть тайный ход, о котором не знает даже мой брат. Отец покажет тебе. Обещай мне, что воспользуешься им. — Обещаю, — солгал Тэхён. Чонгук знал, что он лжёт, но спорить не стал. Вместо этого он притянул омегу к себе и поцеловал глубоко, жадно, словно пытался запомнить вкус его губ навсегда. — Я люблю тебя, — прошептал он, отстраняясь. — И я тебя, — ответил Тэхён. — Возвращайся. — Вернусь, — альфа улыбнулся той самой улыбкой, острой как клинок. — Ты от меня так легко не отделаешься. Он отпустил руку Тэхёна и пошёл к своим воинам. Омега смотрел ему вслед, пока фигура мужа не скрылась за зубцами стены. А потом зазвучали трубы. Первый удар обрушился на южную стену. Северяне и южане — союзники поневоле, объединённые жаждой мести и власти, пошли в атаку одновременно. Лучники Джунхёна выпустили первую волну стрел и небо потемнело от оперённых смертей. Защитники замка укрылись за щитами, но не все успели. Крики раненых разорвали утреннюю тишину. — Ответный залп! — скомандовал Кан Йесон и восточные лучники, занявшие позиции на стенах, спустили тетивы. Их стрелы были точнее. Они летели не по площадям, а по конкретным целям — офицерам, знаменосцам, командирам. Каждый выстрел восточного лучника стоил врагу жизни, но даже их мастерство не могло остановить волну. — Лестницы! — крикнул кто-то. — Они несут лестницы! К стенам двинулись штурмовые отряды. Десятки воинов с длинными осадными лестницами бежали через поле, прикрываемые стрелками. За ними следовали берсерки — дикие, с обнажёнными торсами, не чувствующие боли. Те самые, которых в прошлой битве поддерживал шаман. — Кипящее масло! — скомандовал Чонгук, занимая позицию у края стены. Огромные котлы, установленные на жаровнях, опрокинулись. Горящее масло полилось вниз, на головы атакующих. Крики боли разнеслись над полем боя. Первая лестница, уже приставленная к стене, вспыхнула и рухнула вместе с воинами, которые по ней взбирались. Но нападающих было слишком много. Одна лестница упала — появились три новые. Вторая волна масла уже не была готова. Враги начали взбираться на стены. Началась рукопашная. Чонгук встретил первого противника ударом клинка в горло. Кровь брызнула на доспех. Второго он сбросил со стены одним движением. Третьего, четвёртого, пятого — они падали один за другим, а альфа всё рубил, не останавливаясь, не чувствуя усталости. Рядом с ним сражался Пак Сокджин. Его боевой молот крушил черепа и доспехи с одинаковой лёгкостью. Каждый удар этого гиганта стоил врагу двух-трёх жизней. Моряки с Западного Побережья, сражавшиеся под его командованием, не уступали вождю в ярости. — Они прут и прут! — крикнул Сокджин, перекрывая шум битвы. — Сколько их там ещё? — Много! — ответил Чонгук, выдёргивая клинок из тела очередного берсерка. — Очень много! — Надолго нас не хватит! — Значит, будем держаться, сколько сможем! И они держались. Час за часом, волна за волной. А в это время на восточном холме появились знамёна. Армия Золотой Долины прибыла. Пять сотен всадников в сияющих доспехах выстроились на гребне холма, ожидая сигнала к атаке. Во главе войска на огромном белом коне сидел Ким Намджун, король Золотой Долины. Его доспех, отделанный золотом, сиял в лучах утреннего солнца. В руке он держал длинное копьё, которым владел с мастерством, известным далеко за пределами его королевства. Но рядом с ним, к удивлению многих, был ещё один всадник. Хрупкая фигура в облегчённом доспехе, с коротким мечом на поясе и луком за спиной. Пак Чимин. Омега-консорт Золотой Долины отказался оставаться в замке. — Тебе следовало остаться дома, — сказал Намджун, когда они выезжали. Это был уже десятый раз, когда он повторял эти слова. — Дома слишком тихо, — мягко ответил Чимин, поправляя перчатку. — А здесь мои друзья нуждаются в помощи. — Чимин... — Намджун, — омега посмотрел на мужа спокойным, тёплым взглядом. — Тэхён мой друг. Единственный, кто понимал меня в те годы, когда мы оба были заперты в клетках своего положения. Я не могу сидеть в безопасности, зная, что он сражается за свою жизнь. Пожалуйста, не проси меня об этом... Намджун вздохнул. Спорить с Чимином было бесполезно — он усвоил это ещё в первые месяцы брака. Его омега был не из тех, кто покорно ждёт дома, пока альфа воюет. Но он всегда говорил мягко, с достоинством и от этого его слова звучали ещё убедительнее. — Хорошо, — сказал король. — Но ты держишься рядом со мной. Если я скажу отступать — ты отступаешь. — Благодарю мой король, — Чимин мягко улыбнулся. И вот теперь они стояли на холме, глядя на разворачивающуюся внизу битву. Замок Девяти Клыков был охвачен огнём. Чёрный дым поднимался над южной стеной. Крики, звон стали, ржание лошадей...всё смешалось в единый гул войны. — Пора, — сказал Намджун и поднял копьё. — В атаку! Пять сотен всадников ринулись вниз по склону. Они ударили во фланг армии Джунхёна, как молот. Южане, не ожидавшие атаки с тыла, дрогнули. Их ряды смешались. Конница Золотой Долины прошла сквозь них, как нож сквозь масло, сея панику и смерть. Намджун сражался в первых рядах. Его копьё мелькало в воздухе, поражая врагов одного за другим. Он был не просто королём, он был воином и каждый, кто вставал на его пути, убеждался в этом лично. Чимин держался рядом, как и обещал. Его лук пел, посылая стрелу за стрелой. Он не был профессиональным лучником, но годы тренировок не прошли даром — каждая его стрела находила цель. А потом один из южан прорвался слишком близко. Это был огромный альфа с боевым топором. Он возник словно из ниоткуда, замахнулся на Чимина и омега едва успел выхватить меч. Сталь встретилась со сталью. Чимин был быстрее и ушёл в сторону, пропуская тяжёлый топор мимо, и ударил сам. Меч вошёл в незащищённое горло врага. Кровь брызнула на лицо Чимина. Альфа рухнул. Чимин выдохнул, стараясь унять дрожь в руках. Второй появился слева. Низкорослый, юркий, с двумя кинжалами. Чимин встретил его ударом меча плашмя, оглушил и добил. Третий попытался схватить его за плащ, но омега развернулся и вонзил меч ему в живот. — Три, — прошептал он, выдёргивая клинок. Его дыхание было тяжёлым, но взгляд оставался ясным. — Чимин! — голос Намджуна прозвучал где-то рядом. — Чимин, назад! — Пожалуйста, позволь мне помочь! — крикнул он и в его голосе не было ни гнева, ни ярости, а только решимость. Намджун пробился к нему сквозь толпу сражающихся. Он схватил мужа за талию и буквально оттащил назад, прикрывая своим телом. — Ты обещал мне, — сказал он и в его голосе звучала не злость, а тревога. — Ты обещал, что не будешь рисковать собой. — Я не рискую, — ответил Чимин, всё ещё сжимая меч. — Я делаю то, что должен. Прошу тебя, Намджун... я не могу стоять в стороне. — Я знаю, — альфа на мгновение прижался лбом к его лбу. — Именно за это я тебя и люблю. Но сейчас, пожалуйста, отойди в безопасное место. Ради меня. Чимин посмотрел в глаза мужа. Увидел в них страх. Не за битву. Не за королевство. За него. — Хорошо, — тихо сказал он. — Я отойду... — Спасибо, — Намджун кивнул стражникам. — Проводите консорта в тыл и берегите его. Он мне очень дорог. Стражники, поклонившись, увели Чимина. Тот больше не сопротивлялся, но по его лицу было видно, что он всем сердцем остался там, в гуще сражения. Намджун проводил его взглядом и улыбнулся той самой улыбкой, которую видели только самые близкие. Улыбкой, полной нежности, гордости и бесконечной любви. — Три вражеских солдата, — пробормотал он себе под нос. — Мой омега убил троих... Он покачал головой и снова поднял копьё. — Как же сильно я тебя люблю, Чимин, — прошептал он в пустоту. — Даже когда ты заставляешь моё сердце замирать от страха. И бросился обратно в бой. На северной стене творилось нечто необъяснимое. Мин Джисон стоял на холме, за пределами досягаемости лучников и его руки плели в воздухе чёрные узоры. Тот самый дым, который Тэхён видел раньше, теперь поднялся до самых зубцов стены. Он проникал в бойницы, обволакивал защитников. Те, кто вдыхал его, начинали задыхаться, хвататься за горло, падать. — Не дышите! — кричал Кан Йесон, но это было бесполезно. Дым был повсюду. Тэхён вбежал на стену именно в этот момент. Он увидел, как чёрный дым ползёт по камням, и почувствовал холод, исходящий от него. Это была не просто магия. Это была смерть! — Йесон, — позвал Тэхён. — У тебя есть амулет Джисона? — Да, — восточный вожак достал из-за пазухи чёрный амулет с рунами. — Но зачем он тебе? — Дай его мне. Тэхён взял амулет и подошёл к краю стены. Он сжал его в ладони и сосредоточил всю свою волю, всю свою энергию, всю свою любовь к мужу, который сейчас сражался на другой стене. Он не был шаманом, но он был наследником Девяти Клыков. В его жилах текла кровь Первых Волков. — Я не знаю, кто ты, — прошептал он, обращаясь к амулету. — Но если ты слышишь меня... помоги нам... И амулет вспыхнул. Белый свет, яркий и чистый, вырвался из ладони Тэхёна. На мгновение всё замерло, а потом дым начал рассеиваться. Он отступал, сворачивался, как живое существо, которое обожгли. На холме Мин Джисон пошатнулся. Его чёрные узоры распались. Он схватился за грудь и закричал пронзительно, нечеловечески. Амулет в руке Тэхёна раскололся пополам. — Получилось... — прошептал Йесон. — У него получилось! Но Тэхён не слышал его. Он упал на колени, обессиленный. Его тело дрожало, как после долгой битвы. А в это время на южной стене Чонгук и его воины завершали разгром. Армия Джунхёна, зажатая между защитниками замка и всадниками Намджуна, рассыпалась. Джунхён попал в плен. Джисон бежал. Битва была выиграна! Армия Золотой Долины остановилась у восточных ворот замка. Всадники в сияющих доспехах выстроились ровными рядами, их кони, уставшие после долгого перехода и битвы, фыркали и били копытами, но дисциплина в войске Ким Намджуна была безупречной — ни один воин не покинул строй без приказа. Ворота замка открылись. Навстречу союзникам выехала небольшая группа всадников. Впереди Чонгук, всё ещё в забрызганном кровью доспехе, с перевязанным плечом, но с гордо поднятой головой. Рядом с ним Джихун, вожак Девяти Клыков и Пак Сокджин, чей молот покоился на плече. Намджун спешился первым. Он передал поводья конюху и шагнул вперёд — высокий, широкоплечий, с королевской осанкой, которая не нуждалась в короне, чтобы быть очевидной. Его доспех, хоть и покрытый пылью и кровью после долгого пути и битвы, всё ещё сиял золотом в лучах закатного солнца. Чонгук тоже спешился. Он подошёл к королю Золотой Долины и остановился на расстоянии вытянутой руки. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга — два альфы, два воина, два лидера, которые только что вместе выиграли битву. — Ким Намджун, король Золотой Долины, — произнёс Чонгук. — Чон Чонгук, победитель Турнира и муж наследника Девяти Клыков, — ответил Намджун с лёгкой улыбкой. — Я много слышал о вас. — Надеюсь, хорошего? — Разное, — Намджун слегка склонил голову набок. — Мой муж говорил, что вы отчаянный и смелый, а разведчики докладывали, что вы разбили северную армию, имея не большие силы. Я склонен верить и тем, и другим. — Ваш муж, — Чонгук бросил взгляд на Чимина, который всё ещё сидел на коне позади Намджуна, — надо полагать, тот самый омега, который написал моему мужу письмо? — Он самый. Пак Чимин, мой консорт и, как выяснилось сегодня, весьма неплохой воин. Чонгук приподнял бровь. — Омега-воин? — Омега, который убил троих вражеских солдат, пока моя стража не утащила его в безопасное место, — уточнил Намджун. — Я бы предпочёл, чтобы он не рисковал собой, но... — он вздохнул с той особой смесью раздражения и нежности, которая бывает только у любящих мужей, — ...он очень убедителен, когда чего-то хочет. Чонгук усмехнулся. Он слишком хорошо понимал это чувство. — Мой Тэхён такой же. Сегодня он разбил амулет северного шамана голыми руками, хотя никогда не учился магии. Просто потому, что решил, что так надо. — Похоже, нам достались самые упрямые омеги во всех землях, — заметил Намджун. — Похоже на то, — согласился Чонгук. — И самые храбрые. Они обменялись взглядами, полными взаимного уважения. Это было то самое молчаливое понимание, которое возникает между альфами, когда они осознают, что у них больше общего, чем различий. — Я благодарен вам за помощь, король Ким, — сказал Чонгук уже серьёзнее. — Если бы не ваши воины, мы бы не продержались до заката. — Благодарите моего мужа, — Намджун покачал головой. — Если бы не он, я бы всё ещё сидел в своём замке и размышлял, стоит ли вмешиваться. Чимин был... очень убедителен. — Могу себе представить. — Не уверен, что можете, — Намджун усмехнулся. — Но, возможно, у вас будет возможность узнать его поближе. — Буду рад, — Чонгук протянул руку. — Добро пожаловать в Девять Клыков, король Ким. Намджун пожал её крепко, по-воински. — Зовите меня Намджун, — сказал он. — Мы теперь союзники, а союзникам не нужны формальности. — Тогда зовите меня Чонгук, — ответил альфа. — И проходите в замок. Мой муж, наверное, уже сходит с ума от нетерпения. — Как и мой, — Намджун обернулся к Чимину, который уже спешился и теперь стоял, терпеливо ожидая. — Идём. Твой друг ждёт. Чимин кивнул и шагнул вперёд. На мгновение его взгляд встретился со взглядом Чонгука. — Берегите его, — тихо сказал омега. — Тэхёна. Он очень дорог мне. — Берегу, — ответил Чонгук. — Обещаю. Чимин улыбнулся мягко, благодарно и вслед за мужем направился к воротам замка, где его уже ждал Тэхён. Чонгук проводил их взглядом и вдруг понял, что улыбается. Ему понравился Намджун. Понравился этот спокойный, уверенный альфа, который не кичился своей властью и не пытался доказать своё превосходство. И Чимин тоже понравился — своим достоинством, своей преданностью другу. — Хорошие люди, — сказал Пак Сокджин, подходя к Чонгуку. — Особенно омега. Видел, как он мечом махал? Троих уложил. — Видел, — кивнул Чонгук. — Повезло королю. Красивый, умный и с мечом управляется. О чём ещё мечтать? Чонгук усмехнулся. — У меня такой же. — Знаю, — Сокджин хлопнул его по плечу. Они развернулись и направились в замок праздновать победу и знакомиться с новыми союзниками. Тэхён стоял у входа в лазарет. Его белое одеяние лекаря было пропитано кровью: он провёл там весь день, помогая раненым. Лицо осунулось от усталости, под глазами залегли тени, но когда он увидел Чимина, его лицо озарилось. Чимин подошёл к нему неспешно, с достоинством, но в его глазах стояли слёзы. Они остановились в шаге друг от друга. Два омеги. Два друга, которые не виделись много лет, но пронесли свою связь через время, расстояние и войны. — Любовь моя, — прошептал Тэхён и слёзы хлынули из его глаз. — Ты пришёл. Ты действительно пришёл. — Любовь моя, — ответил Чимин и его голос дрожал от чувств. — Разве я мог оставить тебя? Они обнялись крепко, искренне, как могут обниматься только те, кто действительно дорог друг другу. Слёзы текли по их щекам, но они улыбались, смеялись и плакали одновременно, и никто в этом дворе не смел их прервать. — Я так боялся за тебя, — прошептал Чимин, гладя Тэхёна по спине. — Когда пришло твоё письмо...Я думал только о том, успеем ли мы. — Ты успел, — ответил Тэхён, сжимая его в объятиях. — Ты спас нас...ты спас меня. — Это меньшее, что я мог сделать. Они отстранились, чтобы посмотреть друг на друга. Тэхён коснулся царапины на щеке Чимина. — Ты ранен? — Пустяки, — Чимин покачал головой. — Я помогал в битве. Убил троих. — Ты? — глаза Тэхёна расширились. — Ты сражался? — Я не мог стоять в стороне. Ты же знаешь меня. — Знаю, — Тэхён улыбнулся сквозь слёзы. — Ты всегда был смелее меня. Всегда был готов бороться за то, что считаешь правильным. — А ты всегда был добрее, — ответил Чимин. — И мудрее. Ты исцеляешь, Тэхён. Я сражаюсь. Вместе мы — сила. Они снова обнялись и на этот раз объятие было долгим, полным невысказанных слов, полным благодарности, полным любви — той самой, чистой, дружеской, которая не требовала ничего взамен. — Любовь моя, — прошептал Тэхён. — Любовь моя, — ответил Чимин. Альфы, Чонгук и Намджун, стояли поодаль и смотрели на эту сцену с одинаковым выражением лиц: удивление, лёгкое недоумение... — «Любовь моя»? — переспросил Чонгук, наклоняясь к Намджуну. — Они называют друг друга «любовь моя»? — Это их давнее обращение, — ответил король Золотой Долины, скрещивая руки на груди. — С детства. Чимин рассказывал мне. — И ты... не против? — А чего мне быть против? — Намджун пожал плечами. — Чимин любит меня. А Тэхён любит тебя. А друг друга они любят по-своему...Как две души, которые нашли друг друга в этом мире и держатся вместе. Чонгук задумался. Потом медленно кивнул. — Тэхён говорил мне о Чимине. О том, как они встретились в детстве. О том, что Чимин был единственным, кто понимал его. — Вот видишь, — Намджун улыбнулся. — У них особая связь и я рад, что она есть. Чимин стал счастливее, когда узнал, что может помочь Тэхёну. Я благодарен твоему мужу за то, что он дал моему эту возможность. Чонгук посмотрел на Тэхёна, который всё ещё обнимал Чимина и что-то тихо говорил ему. Лицо его мужа светилось счастьем. Настоящим, искренним счастьем, которое Чонгук видел только тогда, когда они были вдвоём. — Знаешь, — сказал он, — я тоже рад. Тэхён много страдал. Всю жизнь в клетке. Турнир. Война. Если Чимин делает его счастливым... значит, всё это было не зря. — Мудрые слова, — Намджун улыбнулся. — Особенно для альфы, который ещё месяц назад был просто младшим братом вождя. — Война меняет людей. — И любовь тоже. Они снова посмотрели на омег. Чимин и Тэхён наконец отстранились друг от друга и теперь оживлённо разговаривали, перебивая друг друга, смеясь и жестикулируя. Тэхён показывал Чимину лазарет, рассказывал о замке, о муже, о войне. Чимин в ответ рассказывал, как уговаривал Намджуна прийти на помощь. — Ты бы видел его лицо, когда я сказал, что нужно привести армию! — донёсся до альф голос Чимина. — Он смотрел на меня так, будто я предложил что-то невозможное. А я просто знал, что он справится. — Ты всегда в него верил, — ответил Тэхён. — Всегда. — Потому что он заслуживает веры. Как и твой Чонгук. Они обернулись к своим альфам и улыбнулись тепло, с благодарностью. — Думаю, нам стоит к ним присоединиться, — сказал Намджун. — Пока они не забыли о нашем существовании. — Согласен, — усмехнулся Чонгук. Они подошли к своим омегам. Чонгук обнял Тэхёна за талию здоровой рукой. Намджун положил ладонь на плечо Чимина. — Ну что, — сказал Чонгук, — теперь, когда вы наобнимались, может, пойдём праздновать победу? — С удовольствием, — ответил Чимин, и в его голосе звучала мягкая усталость. — День был долгим. — Тогда позвольте проводить вас в главный зал, — Тэхён взял Чимина под руку. — У нас есть много еды и ещё больше вина. Вы это заслужили. — Мы все заслужили, — поправил Чимин. И все четверо направились к замку. Двое альф и двое омег. Четыре сердца, объединённых войной, дружбой и любовью. Впервые за долгое время будущее казалось светлым...