Трофей для истинного

Чонгук вернулся в замок на закате. Его отряд провёл в горах почти сутки. Они обыскали старый храм Луны, каждую пещеру, каждую расщелину, каждый камень. Они надеялись, что ложный след сработает, что Мин Джисон клюнет на приманку и попытается напасть на «наследника», отправившегося в горы, но храм был пуст. Ущелье было чистым. Ни следов, ни знаков, ни намёка на присутствие шамана. Ловушка не сработала. И хуже всего — пока Чонгук и его люди прочёсывали горы, Джисон оставил послание прямо в замке. Чёрный амулет с рунами и записку из четырёх слов, найденную людьми Чонгука на обратном пути. «Я уже здесь. Ждите». Теперь, стоя во дворе замка, Чонгук сжимал этот амулет в кулаке и чувствовал, как холод от рунных символов просачивается сквозь перчатку. Тэхён стоял рядом бледный, но спокойный. Он уже рассказал мужу обо всём: о ночном голосе в голове, о словах Джисона, о том, что шаман «ближе, чем ты думаешь». — Он говорил с тобой, — произнёс Чонгук и это был не вопрос. — Да, — ответил Тэхён. — Прямо в моём разуме. Он сказал, что не в горах. Что он уже здесь. — И ты не позвал стражу? — Я не хотел, чтобы он понял, что я испуган. Чонгук притянул мужа к себе и обнял крепко. — Ты безрассудный, — прошептал он в волосы Тэхёна. — Храбрый, но безрассудный. Я должен был быть здесь. — Ты был там, где должен был быть, — ответил омега, прижимаясь к нему. — Ты искал его. А я... я справился. Чонгук отстранился и посмотрел ему в глаза: — Он прикасался к тебе? В разуме? Он причинил тебе боль? — Нет. Только говорил. Но это было... мерзко. Как будто кто-то провёл ледяными пальцами по позвоночнику. Альфа стиснул зубы. Его рука, лежащая на плече Тэхёна, напряглась. — Мы найдём его, — сказал он. — И на этот раз я не просто убью его. Я сотру его в порошок. Обыск замка начали немедленно. Чонгук лично возглавил поиски. Он разделил гарнизон на отряды по трое — никто не должен был ходить в одиночку, потому что никто не знал, на что способен шаман. Юнги говорил, что Джисон умеет менять облик, вселяться в тела, прятаться в тенях. Значит, любой встречный мог оказаться врагом. Любая тень могла скрывать угрозу. Они прочесали каждую башню, каждый коридор, каждый подвал. Заглянули в каждую бойницу, проверили каждую кладовую. Воины, ещё вчера сражавшиеся с армией Джунхёна, теперь рыскали по замку с факелами и клинками, вздрагивая от каждого скрипа. Но замок был пуст. Точнее, он был полон людей: слуг, стражников, лекарей, воинов, но Джисона среди них не было. Никто не вёл себя странно. Никто не пытался скрыться. Никто не нападал. К полуночи Чонгук был вынужден признать: обыск ничего не дал. — Он прячется, — сказал Кан Йесон, когда они собрались в малом зале. Восточный вожак, задержавшийся в замке по просьбе Чонгука, выглядел уставшим. — Он знает, что мы ищем. Он не покажется, пока сам этого не захочет. — Или пока мы не создадим условия, при которых он будет вынужден показаться, — возразил Джихун. Старый вожак сидел у камина и его лицо было мрачным. — Какие условия? — спросил Чонгук. — Он хочет Тэхёна, — сказал Джихун. — Он дал это понять. Значит, Тэхён — ключ. Если Джисон поверит, что может добраться до него, он выйдет из тени. — Я не буду использовать моего мужа как приманку, — отрезал Чонгук. — Я и не предлагаю, — спокойно ответил Джихун. — Я предлагаю сделать вид, что мы ослабили охрану. Пусть Джисон думает, что у него есть шанс. А когда он попытается... — Мы будем готовы, — закончил Йесон. Чонгук помолчал. Потом кивнул: — Завтра. Сегодня уже поздно. Все устали. Расставьте удвоенные посты. Я буду в покоях с Тэхёном. Если Джисон попробует что-то этой ночью, он пожалеет. Тэхён уже спал, когда Чонгук вошёл в их покои. Омега лежал на постели, свернувшись калачиком под одеялом. Тигриный коготь на его груди тускло блестел в свете угасающего камина. Дыхание было ровным, спокойным... Чонгук постоял у постели, глядя на мужа. Его лицо, обычно хищное и резкое, смягчилось. Только с Тэхёном он позволял себе быть таким — не воином, не альфой-победителем, а просто мужем. Просто тем, кто любит. Он наклонился и поцеловал омегу в лоб. Тэхён пошевелился во сне, но не проснулся. — Я защищу тебя, — прошептал Чонгук. — Чего бы это ни стоило. Он вышел из спальни в смежную комнату — небольшой кабинет, где уже собрались Джихун, Йесон и несколько старших офицеров. Дверь в спальню он оставил приоткрытой, чтобы слышать каждый звук. — Докладывайте, — сказал он, садясь за стол. Совещание затянулось. Обсуждали план на завтра, распределяли посты, спорили о том, где Джисон может прятаться. Подвалы? Башни? Тайные ходы, которых нет на картах? Чонгук слушал, задавал вопросы, но мысли его то и дело возвращались к Тэхёну. К тому, как он дрожал сегодня, рассказывая о голосе в голове. К тому, как сжимал тигриный коготь, словно это был единственный якорь в море страха. — С тобой всё в порядке? — спросил Джихун, заметив его отсутствующий взгляд. — Да, — Чонгук тряхнул головой. — Просто устал. Продолжайте. А в спальне, в десяти шагах от них, Тэхён спал. Ему снился сад. Тот самый, под старым дубом, где они с Чимином прятались в детстве. Было тепло, солнечно и пахло цветами. Где-то вдалеке слышался смех. Спокойный, мирный сон...первый за много дней. А потом он почувствовал прикосновение. Лёгкое, почти невесомое. Словно кто-то провёл пальцами по его бедру...медленно, изучающе, собственнически. Тэхён пошевелился во сне, но не проснулся. Его губы приоткрылись, дыхание стало чуть глубже. Чонгук, — подумал он сквозь сон. Он вернулся. Он рядом. Прикосновения продолжались. Тёплые пальцы скользили по коже бёдер, поднимались выше, очерчивали изгибы талии. Одеяло куда-то исчезло, наверное, Чонгук откинул его. Тэхён не возражал. Он любил, когда муж прикасался к нему вот так нежно, медленно, будто изучая заново. А потом он почувствовал губы. Горячее дыхание коснулось внутренней стороны бедра. Поцелуй был лёгкий, дразнящий. Ещё один выше. Ещё почти там, где начинался жар. Тэхён тихо застонал во сне, раздвигая ноги шире. Ему казалось, что всё происходит наяву, но в то же время, как в тумане. Тело откликалось, пульсировало, желало большего. — Чонгук... — прошептал он, не открывая глаз. Ответа не последовало. Только пальцы...теперь они скользнули ниже, туда, где он был уже влажным и готовым. Один палец проник внутрь медленно, осторожно. Тэхён всхлипнул, выгибаясь навстречу. Потом второй. Растяжение было нежным, почти ласковым. Его бёдра дрожали, пальцы сжимали простыни, из горла вырывались тихие, скулящие звуки. — Пожалуйста... — прошептал он. — Пожалуйста, ещё... Пальцы исчезли. Тэхён разочарованно застонал, но через мгновение почувствовал, как чьё-то тело нависает над ним. Горячее дыхание коснулось его губ. И тогда незнакомец поцеловал его. ...Это был не Чонгук... Вкус был другим. Чужим и холодным...несмотря на тепло губ. И когда Тэхён открыл глаза, он увидел над собой лицо, которое не было лицом его мужа. Бледная кожа. Чёрные, провалившиеся глаза, горящие неестественным синим светом. Тонкие губы, растянутые в жуткой, торжествующей улыбке. Волосы, чёрные как смоль, свисали вниз, почти касаясь лица Тэхёна. Мин Джисон! Тэхён закричал. Это был не просто крик. Это был вопль ужаса — пронзительный, душераздирающий, полный такого отвращения и страха, что он разорвал тишину замка, как нож — ткань. Тэхён рванулся в сторону, сбрасывая с себя чужое тело, скатился с кровати и врезался спиной в стену. Его руки дрожали, дыхание сбилось, сердце колотилось так, что казалось оно пробьёт грудную клетку. А Джисон... Джисон исчез. Просто растворился в воздухе, как будто его никогда и не было. Только холод остался...ледяной, неестественный холод в том месте, где он только что стоял. Чонгук услышал первый всхлип ещё во время совещания. Это был тихий звук, едва различимый, но альфа узнал его мгновенно. Так Тэхён скулил во сне, когда ему снились кошмары. Или когда Чонгук ласкал его особенно нежно. Он поднял руку, останавливая доклад Йесона. Все замолчали. Из спальни донёсся ещё один звук — стон, тихий и протяжный. Чонгук нахмурился. Что-то было не так. Что-то в этом звуке было... неправильным. — Чонгук? — спросил Джихун. — Что случилось? Но альфа уже встал. Он двинулся к двери спальни быстро, но бесшумно, как хищник. Его рука легла на рукоять клинка. Он не знал, что именно его встревожило. Может быть, интуиция. Может быть, связь Истинной Пары, которая позволяла чувствовать беду. А потом раздался крик. Чонгук сорвался с места. Он ворвался в спальню, выбив дверь плечом и увидел Тэхёна — прижавшегося к стене, дрожащего, с расширенными от ужаса глазами. Омега был обнажён ниже пояса, его бёдра блестели от чужой слюны. На простынях, сбитых в комок, темнели пятна. В воздухе стоял запах, не только знакомый аромат мёда и корицы, но и что-то чужое. Холодное. Мертвецкое. — Он... — Тэхён задыхался, слёзы текли по его щекам. — Он был здесь... он... он трогал меня... Чонгук в одно мгновение оказался рядом. Он опустился на колени, схватил мужа за плечи, прижал к себе. — Кто? — спросил он, хотя уже знал ответ. — Кто?! — Джисон, — всхлипнул Тэхён. — Он был здесь. Он... я думал, это ты... я думал... Чонгук замер. Его лицо стало каменным. В глазах загорелся такой огонь, какого Тэхён никогда не видел раньше. Это был не гнев. Это была холодная, смертоносная ярость. — Он прикасался к тебе? — голос альфы был тихим, но в нём звенела сталь. — Он сделал тебе больно? — Он... он целовал меня... — Тэхён дрожал, прижимаясь к мужу. — Он трогал меня... там... я думал, что это ты... а потом я открыл глаза и... Он не договорил. Рыдания заглушили слова. Чонгук обнял его крепче. Он не знал, что сказать. Что можно сказать, когда твой муж только что пережил такое? Когда враг, которого ты ищешь, пробрался в твою спальню и прикоснулся к самому дорогому, что у тебя есть? В дверях спальни появились Джихун и Йесон. Они замерли, оценивая обстановку. Джихун побледнел. Йесон выругался сквозь зубы. — Он был здесь, — сказал Чонгук, не оборачиваясь. — Джисон. Он пробрался в спальню. Он трогал моего мужа. — Мы выставили посты... — начал Йесон. — Ваши посты бесполезны! — рявкнул Чонгук. — Он прошёл сквозь них, как призрак! Он был здесь, в нашей постели и никто его не заметил! Тэхён вздрогнул от его крика. Чонгук тут же затих, прижал мужа к себе, гладя по волосам. — Прости, — прошептал он. — Прости. Я не должен был кричать. Я здесь... Они сидели на полу у стены. Чонгук держал Тэхёна в объятиях, укачивая, как ребёнка. Омега дрожал, но постепенно его дыхание выравнивалось. Слёзы всё ещё текли по щекам, но рыдания стихли. — Тише, — шептал Чонгук. — Тише, мой хороший. Я здесь. Я никуда не уйду. Он больше не прикоснётся к тебе. Клянусь. — Я думал, что это ты, — прошептал Тэхён. — Прикосновения были такими... нежными. Такими похожими на твои. Я не понял... пока он не поцеловал меня. Чонгук закрыл глаза. Его пальцы сжались на плечах мужа. — Это не твоя вина, — сказал он. — Ты спишь. Ты ждал меня. Ты не мог знать. — Но я должен был почувствовать. Я должен был... — Ты ничего не должен, — альфа отстранил его и заглянул в глаза. — Слышишь? Он заплатит за это. Они замолчали. Где-то за окнами занимался рассвет — серый, холодный, неприветливый. В камине догорали угли. В спальне всё ещё витал запах чужой магии — ледяной, неестественный. Чонгук поднял Тэхёна на руки и отнёс на постель. Осторожно, словно драгоценность. Укрыл одеялом. Сел рядом, сжимая руку мужа. — Я не усну, — прошептал Тэхён. — Я боюсь, что он вернётся. — Я буду здесь, — ответил Чонгук. — Всю ночь. Всю жизнь. Он не вернётся. А если попробует... Он не договорил, но Тэхён понял... Он закрыл глаза. Его пальцы сжимали тигриный коготь. Рядом сидел муж — тёплый, сильный, надёжный. И постепенно страх начал отступать. Не исчезать — он всё ещё был там, где-то на краю сознания, — но отступать. — Я люблю тебя, — прошептал Тэхён. — Я люблю тебя, — ответил Чонгук. И они остались так до рассвета. Омега, измученный пережитым, в конце концов уснул — на этот раз без снов. Альфа сидел рядом, глядя на дверь, на окно, на тени в углах. Его клинок лежал на коленях. Он ждал. Но Джисон не вернулся. Пока что.