Трофей для истинного

(POV: Пак Чимин) Донесения приходили исправно. Каждые две недели, как и обещал Намджун, гонец с гербом Золотой Долины привозил свиток с печатью разведчиков. Я читал их жадно, впитывая каждое слово: где держат Тэхёна, как идёт подготовка к Турниру, какие альфы заявили о своём участии. Это было мучительно — знать и не иметь возможности вмешаться, — но лучше так, чем сидеть в полном неведении. По крайней мере, так я чувствовал, что не бросил его. Намджун своё слово держал. Разведчики работали, информация поступала, а я учился жить с этой беспомощностью. Дни превратились в недели, недели — в месяцы. А потом пришёл гонец, которого я не ждал. — Господин консорт, — слуга склонился в дверях библиотеки, где я проводил вечер за книгами. — Прибыл гонец из Девяти Клыков. Говорит, у него послание лично для вас. От кого-то по имени Ким Тэхён. Книга выпала из моих рук. — Веди его сюда. Немедленно. Гонец оказался молодым бетой с измученным лицом и потрёпанной одеждой — видно было, что он скакал без остановок. Он молча протянул мне свиток, перевязанный простой бечёвкой, и я сразу узнал этот узел. Такой завязывал только один человек в мире. Тэхён. Я развернул письмо дрожащими руками. «Любовь моя...». Я перечитал письмо трижды, прежде чем смысл слов полностью дошёл до меня. Пять сотен солдат... Враг у ворот. Тэхён просит о помощи — не для себя, для своего альфы, для своей любви. И на этот раз я не собирался принимать «нет» в качестве ответа. Я ворвался в кабинет Намджуна. Он поднял голову от бумаг и, увидев моё лицо, сразу всё понял. Отложил перо, откинулся в кресле и приготовился слушать. — Письмо от Тэхёна, — выпалил я, протягивая ему свиток. — Прочитай. Он взял пергамент, пробежал глазами. Его лицо, как всегда, осталось каменным, но я видел, как сжались его пальцы на краю стола. — Пять сотен солдат, — произнёс он задумчиво. — Это серьёзный отряд. Отправить их в другое королевство — это фактически объявление войны тому, кто осаждает замок. Ты понимаешь это? — Понимаю, — я шагнул ближе, глядя ему прямо в глаза. — Но я также понимаю, что ты обещал мне: если будет хоть малейшая возможность помочь, не нарушая договоров... — Это нарушает все договоры, Чимин, — перебил он, но в его голосе не было того льда, что в прошлый раз. Скорее, усталость. — Тэхён — мой друг, — сказал я твёрдо. — Мой единственный друг. Он просит о помощи. Я не могу ему отказать. — Я не говорю «нет», — он встал из-за стола и обошёл его, останавливаясь напротив меня. — Я говорю: давай подумаем. Взвесим риски. Поймём, кто наш враг и сколько у него сил. — Пока мы будем думать, Тэхён может погибнуть! — Чимин... — Ты обещал мне! — я ударил кулаком по его столу, и мой голос сорвался на крик. — Ты обещал, что если будет шанс — мы поможем! Вот он, шанс! Тэхён жив, он борется, он просит пятьсот солдат! Не армию, не войну — пятьсот человек! Неужели король Золотой Долины не может выделить пять сотен воинов, чтобы спасти друга своего мужа?! Намджун смотрел на меня. Долго. Тяжело. Его ноздри раздувались, желваки ходили — я видел, как он борется со своим альфой, который требовал поставить зарвавшегося омегу на место, но я не отводил взгляда. Я был готов к его рыку, к его гневу, к чему угодно. Но вместо рыка он вдруг схватил меня за плечи и прижал к столу. — Ты невыносим, — прорычал он, наваливаясь сверху. — Ты врываешься в мой кабинет, кричишь на меня, требуешь войска... Кто здесь король, Чимин? Ты или я? — Ты, — выдохнул я, чувствуя, как его запах лёд и хвоя, становится гуще, тяжелее, требовательнее. — Ты король. Но ты ещё и мой муж. И я прошу тебя как мужа. — Ты не просишь, — он наклонился и прикусил мою шею — сильно, до боли, до всхлипа. — Ты требуешь. Ты всегда требуешь, а не просишь. Может быть, мне стоит напомнить тебе, кто здесь альфа? Моё тело отозвалось мгновенно. Колени ослабли, между ног стало влажно, и я почувствовал, как мой запах — гроза и мята — заполняет кабинет. — Напомни, — прошептал я, глядя ему в глаза. — Напомни мне. А потом дай мне этих солдат. Он зарычал низко, утробно и рывком развернул меня лицом к столу. Бумаги и карты полетели на пол, но ему было плевать. Его руки сорвали с меня штаны, и холодный воздух коснулся моих ягодиц, но я не замёрз — наоборот, меня бросило в жар. — Ты мокрый, — прорычал он, проводя пальцами между моих ног. — Ты всегда мокрый для меня. Даже когда злишься. Даже когда требуешь. Твой омега знает своё место, даже если твой рот забывает о нём. — Мой омега знает, чего хочет, — парировал я, но голос дрогнул. — И сейчас он хочет, чтобы его трахнули... Он вошёл в меня одним резким движением. Я вскрикнул громко, сдавленно и упёрся ладонями в стол. Он не дал мне времени привыкнуть. Его бёдра начали двигаться сразу быстро, глубоко, безжалостно и каждый толчок выбивал из моих лёгких воздух. — Вот так, — рычал он, вбиваясь в меня снова и снова. — Вот что тебе нужно. Ты приходишь сюда, кричишь, требуешь, а на самом деле хочешь только одного — чтобы я взял тебя. Жёстко. Грубо. Чтобы поставил на место. — Да... — скулил я, чувствуя, как боль смешивается с удовольствием. — Да, альфа... Ещё... Жёстче... Он схватил меня за волосы и потянул назад, заставляя выгнуть спину. Теперь он входил ещё глубже, и я чувствовал каждый сантиметр его члена внутри себя. Слёзы текли по щекам — не от боли, а от переполняющих эмоций, — и я скулил под ним, как покорный омега, и кайфовал от этого. От его силы. От его власти. От того, что он брал меня, как хотел, и я ничего не мог с этим сделать — да и не хотел. — Ты получишь своих солдат, — прорычал он мне в ухо. — Ты получишь всё, что хочешь. Но сначала ты кончишь на мой член. Прямо здесь. На этом столе. — Да... — всхлипнул я. — Да, альфа... Всё что угодно... Только не останавливайся... Он ускорился, и его член вбивался в меня с такой силой, что стол скрипел под нами. Одна его рука сжимала моё бедро, другая — волосы, и я был полностью в его власти, полностью открыт, полностью принадлежал ему. — Ты моё, — рычал он. — Твоё тело. Твои слёзы. Твои стоны. Твои просьбы. Всё это — моё. И я даю тебе то, что ты хочешь, потому что ты это заслужил. Потому что ты мой. Оргазм накрыл меня сокрушительной волной. Я закричал, выгибаясь дугой, и моё тело сжалось вокруг него в экстазе. Через несколько секунд он тоже кончил — с глухим рёвом, наполняя меня до краёв, и его семя текло по моим бёдрам, а он всё ещё вдалбливался в меня, продлевая наше общее удовольствие. Наконец он рухнул на меня сверху, тяжело дыша. Его запах — удовлетворённый, тёплый, с нотками мускуса — смешивался с моим, и этот коктейль был самым родным ароматом в мире. — Ты получишь своих солдат, — повторил он уже спокойно, уткнувшись носом в мои волосы. Я смотрел на него на моего альфу, моего короля, моего мужа и чувствовал, как сердце разбухает от любви и благодарности. Он мог отказать. Мог снова напомнить о договорах, о политике, о рисках. Но он выбрал меня. Как выбирал всегда.

***

Война была короткой, но кровавой. Я не буду описывать всех деталей — битвы, осады, ночные переговоры, — но когда мы прибыли к замку Чонгука, враг уже почти сломил оборону. Наши пять сотен солдат переломили ход сражения. Намджун, как и обещал, командовал лично — и я видел его в бою, в ярости, в славе, и это было самым устрашающим и самым возбуждающим зрелищем в моей жизни. Когда враг отступил, когда дым над полем боя рассеялся и стало ясно, что мы победили, мы отправились в замок. — Тэхён! — вскрикнул я. — Чимин?! — Любовь моя, — прошептал он, рыдая в моё плечо. — Ты пришёл. Ты действительно пришёл. — Конечно, пришёл, — я сжимал его так крепко, что боялся сломать. — Я же обещал. Мы обещали друг другу свободу. И я не мог оставить тебя здесь одного. Мы стояли так долго, не в силах разжать объятия. Вокруг нас суетились воины, гремели доспехи, пахло гарью и кровью, но для меня существовал только он — мой друг, моя детская любовь, человек, которого я не видел столько лет и ради которого был готов на всё.

***

Мы возвращались в Золотую Долину с победой. Войско шло позади, а мы с Намджуном ехали впереди, бок о бок. Солнце садилось за горизонт, заливая небо алым и золотым, и я чувствовал себя... живым. По-настоящему живым. Я спас друга. Я участвовал в битве. Я доказал себе и всему миру, что омега-консорт может быть не просто украшением трона. А ещё я увидел, как Тэхён смотрит на Чонгука. И этот взгляд сказал мне больше, чем сотни писем.

***

Той же ночью, когда мы наконец остались одни в нашей спальне — уставшие, но счастливые, — я сидел на кровати и расчёсывал волосы, а Намджун лежал рядом, наблюдая за мной. — О чём думаешь? — спросил он. — О Тэхёне, — признался я. — О Чонгуке. О том, что ты сделал для них. Для меня. — Ты сделал не меньше, — он пожал плечами. — Ты убедил меня. Ты участвовал в битве. Ты рисковал жизнью. — Это того стоило, — я улыбнулся. — Ты видел их лица? Они любят друг друга. По-настоящему. — Видел. Я помолчал, а потом задал вопрос, который крутился у меня в голове весь день: — Намджун... тебе понравился Чонгук? Он приподнял бровь. — Что значит «понравился»? — Ну... — я замялся. — Как альфа. Как человек. Как муж Тэхёна. Просто... я переживаю за друга. Я хочу знать, что он в надёжных руках. Что его альфа — достойный человек. Ты же... ты же разбираешься в людях. Ты видел Чонгука в бою, видел, как он смотрит на Тэхёна, как говорит с ним. Как тебе кажется... он надёжный муж для моего друга? Намджун долго смотрел на меня, и на его губах медленно расцвела та самая редкая улыбка, которую я так любил. — Ты волнуешься за друга, — сказал он. — Как брат. Как любовь его детства. Ты хочешь убедиться, что твой Тэхён в безопасности. — Да, — я кивнул. — Именно так. — Тогда слушай, — он приподнялся на локте и заглянул мне в глаза. — Я видел много альф. Хороших и плохих. Трусов и героев. Тех, кто бросает своих омег при первой опасности, и тех, кто готов умереть за них. Чонгук из вторых. Я видел его в бою — он дрался как зверь, но ни на секунду не забывал о Тэхёне. Он прикрывал его собой. Он отдавал приказы так, чтобы Тэхён всегда был в безопасности. И когда битва закончилась, первое, что он сделал — не праздновал победу, не считал трофеи, а бросился к Тэхёну. Проверить, жив ли он. Ранен ли. В порядке ли. Намджун сделал паузу. — Я знаю этот взгляд, Чимин. Я сам так смотрю на тебя. Каждый раз, когда ты в опасности. Каждый раз, когда ты далеко. Каждый раз, когда думаю, что могу тебя потерять. Чонгук смотрит на Тэхёна так же. Он надёжный, Чимин. Он будет хорошим мужем твоему другу. Я выдохнул с облегчением — даже не заметил, что задерживал дыхание. — Спасибо, — прошептал я. — Мне нужно было это услышать. — Я знаю, — он поцеловал меня в лоб. — Ты слишком много переживаешь за других. Это одна из причин, почему я тебя люблю. — Одна из причин? — я усмехнулся. — А есть другие? — Множество, — он улыбнулся. — Но если я начну их перечислять, мы не уснём до утра. — Тогда перечисляй завтра, — я прижался к нему, вдыхая его запах. — А сейчас просто обними меня. Он обнял. Крепко. Надёжно. И я уснул в его руках, думая о том, что Тэхён сейчас, наверное, спит в таких же объятиях — в безопасности, в любви, в тепле. И это было всё, о чём я мог мечтать для своего друга.