Часть 5
5 июля 2026 г., 21:14
Хьюстон встретил его дождём. Ксено лишь закатил глаза в ответ.
Тоналку найти не удалось. Пришлось уповать на обещанную удачу. Матово-синий крест вызвал у офицера паспортного контроля секундную заминку. Слава Дарвину, любопытство победило профессиональный долг. Ксено сдержанно кивнул на невысказанный вопрос и протянул документы. Штамп. Проход. Всё.
В такси он написал Стэнли:
Долетел. Ты как?
Ответ пришёл в середине пути: Хорошо. Проснулся. А ты поешь нормально, как доберёшься до дома Ксено цокнул и закатил глаза. Написал в ответ:Ты не моя мать.
Ей тоже напиши. Целую Ксено спрятал улыбку в воротник куртки. Тоналку покупать всё равно пришлось. Милая девушка в магазине рассказала ему основы нанесения и снятия. Ради интереса Ксено взял несколько уходовых средств из тех, что поновее, и вернулся домой в приподнятом настроении. Хейл заглянул к нему через пару рабочих дней. Лицо было хмурым, но скорбь явно напускная. — Доктор Уингфилд, вам уже сообщили про Кейна? — Кейн? — Ксено не оторвался от микроскопа. — Роберт Кейн. Координация оборонных исследований. Он вербовал вас в экспертный состав. — А, — Ксено оторвался от микроскопа и занёс данные в таблицу. — Что с ним? — Скончался. В прошедшие выходные. — Пауза, интонация понизилась до уровня сплетен. — Самоубийство, по всей видимости. Ксено замер. Выдержал паузу. Обернулся к Хейлу, выражая уместное удивление. Хейла его пантомима удовлетворила. — Как так? — играя интонацией, уточнил Ксено. — Он производил впечатление собранного человека. — Сам в шоке, — Хейл покачал головой. — Никогда не знаешь. Я просто хотел сказать, что, если вам… что-то понадобится, вы всегда можете обратиться. — Мне нужен новый дозатор, — немного подумав, ответил Ксено. — Старый протекает. Хейл с облегчением кивнул: — Конечно, я сообщу техникам, — и ушёл. Ксено подождал, пока шаги стихнут в коридоре, позволил себе крошечную ухмылку, а потом вернулся к микроскопу. Образцы Стэнли он разместил в ещё одном изолированном боксе в лаборатории НАСА. Приступил к ним с даже на свой вкус нездоровым энтузиазмом. Штамм из образцов Стэнли оказался именно таким, каким Ксено его себе представлял: до отвращения элегантным. Он смотрел на него, как на произведение скандального искусства, что будоражит одновременно и в хорошем, и в плохом смыслах. Мутации укладывались в паттерны, паттерны складывались в систему. Система явно имела смысл. Какой именно — ещё предстояло выяснить. Естественно, первая же попытка изучения вне исходной среды деградировала культуру в чёрные сопли. Ксено так и записал: «Попытка 1, провал». Попробовал изменить состав питательного агара. Добавил компоненты, имитирующие органику тропического леса. Откалибровал температуру под тридцать семь градусов Цельсия (внутреннюю температуру живого тела). Культура продержалась чуть дольше суток и умерла, стоило Ксено пойти спать. Что ж, это тоже было ожидаемо. Ксено так и записал: «Попытка 2, провал». Написал Стэнли:Технический вопрос. Ты не помнишь, в каком конкретно регионе тебя посетили первые галлюцинации?
Ксено, какого чёрта?Ну пожалуйста, Стэнли. Это правда важно.
Там было темно и мокро, а я истекал кровью, лёжа в грязи И затем: А у тебя сегодня выходной! Сходи проветрись, а то сам деградируешь в одноклеточное. Ксено тяжело вздохнул. Справедливо. Естественно, он изменил подход. Если проблема в среде, значит, её нужно воссоздать точнее. Благо, он набрал достаточно образцов из тех джунглей, хотя повозиться всё равно пришлось. Ксено добавил к питательному агару сложный состав из органических компонентов, воспроизводящий химический профиль той конкретной части джунглей. Потратил три дня на подбор соотношений, чтобы культуру вообще можно было изучать. Культура не умерла сразу. Небольшой прогресс. Ксено гипнотизировал несчастную чашку в общей сложности трое суток, периодически отвлекаясь от основной работы, что вообще-то было отвратительно неэлегантно. Благо, коллегам было всё равно. Впрочем, культуре тоже. Культура жила своей жизнью. — Ну наконец-то, — произнёс он вслух. «Попытка 3, удалось стабилизировать. Наконец-то можно размножить результат и заняться мутацией». Это был его последний успех на следующие месяцы. Любая попытка модифицировать имеющееся ДНК тут же приводила к цепной реакции, превращавшей всю популяцию конкретного образца в лаборатории в некротическую клеточную кашу. Ксено пришлось заказывать оборудование электромагнитного экрана для образцов, чтобы хоть как-то продолжить работу. Бесполезную, по сути, работу. Культура жила. Общалась. Делала всё так же, как привычный ему штамм. Кроме главного. Не позволяла менять себя. Менять Стэнли. Ксено сидел в лаборатории в половине второго ночи и смотрел на стеклянный резервуар с несколькими чашками разных образцов. Пристально пялился на пенящуюся гнилую биомассу, ещё пару минут назад бывшую кровью Стэнли. Биомасса укоризненно смотрела в ответ. Коннекта не происходило. Ксено тяжело вздохнул и написал Стэнли:Ты сейчас не спишь?
Ксено, какого чёрта не спишь ты?!Работаю
Ксено, иди нахуй спать!Ещё немного
КсеноУ меня не получается.
Ксено, прошла пара грёбанных месяцев! Я ждал почти шесть ёбанных лет! Давай ты немного притормозишь и не угробишь мой единственный шанс раньше ёбанного времени? Ксено усмехнулся.А что, если это я не хочу терпеть?
Мне наказать тебя за нетерпеливость?Для этого тебе потребуется весомый рычаг давления.
Если ты сейчас же пойдёшь спать, я приснюсь тебе и устрою такой рычаг давления, что ты неделю не сможешь нормально ходитьОбещаешь?
Угрожаю! Живо пшёл спать! Ксено фыркнул. Закрыл ноутбук и действительно поехал домой. Лёг в кровать. Закрыл глаза. Он не помнил, что ему снилось, только сумбурные видения о плотных тисках объятий и проникновении. И уже привычное ощущение присутствия. А потом что-то щёлкнуло. Он открыл глаза, не отдавая себе отчёта, записал строчку в прикроватный блокнот, затем снова лёг и закрыл глаза. Дальше ему снились только тёплые объятья. Утром он проверил записи. Обывателю короткая строчка: «использовать скафандр» говорила ровным счётом ничего. Тот факт, что Ксено сразу же понял, о чём речь, его не пугал. Уже нет. Сейчас он проходил стадию ярости. Ксено ненавидел настолько не контролировать собственное мышление.***
Апрель стал ещё отвратительнее. Попытки четыре, пять, шесть и семь проваливались с нарастающим отчаяньем. Казалось бы, добавление дополнительного штамма, который и олицетворял собой скафандр, должно было всё упростить. Как бы не так. «Скафандр» не то что не запускал оксигенез, он, блять, сражался со штаммом Стэнли, пытаясь его сожрать. Ксено не представлял, какие маркеры отвечают за такую агрессивность. Всё, что он мог сделать — провести генную модификацию в единственном маркере, после чего скрестить пальцы и наблюдать за тем, кого сожрут в этот раз. И самое обидное, кроме перебора у него не осталось ничего. Это Ксено раздражало больше всего остального — монотонная работа, которая отнимает кучу времени и сил и совершенно не гарантирует результат. — Доктор Уингфилд, — лаборантка Сьюзан заглянула с извиняющимся видом, — вы просили напомнить про презентацию в пятницу. — Не сейчас, — ответил Ксено, не отрываясь от данных. — Но ведь вы сами просили, чтобы мы всех собрали. Ещё месяц назад, когда… — Сьюзан. — Да? — Вы видите, я занят? — Вижу, но… Ксено пристально посмотрел на неё. Сьюзан исчезла. Ксено потёр переносицу. Это было неэлегантно с его стороны, так подводить руководство и людей. Да и Сьюзан была хорошим лаборантом и ни в чём не виновата. Он мысленно пометил, что должен будет извиниться, а потом переключился обратно на данные и совершенно забыл об инциденте. И это был не единичный случай. От Ксено доставалось всем: от последнего уборщика до заместителя директора исследовательского отдела. Хейл вообще обходил его по широкой дуге, предпочитая не соваться в крыло сумеречного гения. Да. Удивительно, но его всё ещё считали гением. Ведь польза от его исследований каким-то чудесным образом находилась: новые модификации показывали куда более впечатляющие показатели в малых средах. Они уже месяц держали изолированную колонию крыс исключительно на его штамме. В НАСА начали задумываться о том, чтобы перейти на гибридные источники кислорода. Ксено был бы счастлив, если бы ему не было всё равно. Платили, давали работать и не отвлекали. На всё остальное ему было решительно насрать.***
В начале мая пришло письмо. Официальный бланк. Логотип департамента координации оборонных исследований. Ксено пробежал глазами. Уведомление о реструктуризации, заверения в продолжении сотрудничества. Ни строчки по поводу Кейна. Внизу подпись: «Полковник Рок Харрис». Экспедиция в начале июня. Сроки не изменились. Состав группы тоже. Его экспертиза по-прежнему необходима. Просьба подтвердить участие до конца недели любым удобным способом. Ксено набрал телефон Кейна. Ему ответил мелодичный женский голос. Ксено усмехнулся и подтвердил своё участие. Затем позвонил Хейлу, чтобы согласовать отпуск. Отпуск и экспедиция означали Стэнли. Наконец-то! Ксено улыбнулся и замер. Застыл в пространстве, наслаждаясь предвкушением скорой встречи. Жаль, что он не успел синтезировать штамм-скафандр, но Стэнли был прав. Ксено некуда торопиться. Тем более на Ксено лежит ещё один должок. Улыбка сползла с лица. Харрис будет там. Блять. Бля-я-ять! Он совершенно неэлегантно забыл об этом! Он же ничего не успел продумать. Ему даже маршрута не выдали. Как он должен спланировать убийство полковника, не имея на руках элементарных разведданных? Ксено снова позвонил по номеру Кейна и запросил все данные по экспедиции, которые ему разрешено получить до начала.***
Военный аэродром на базе близ Хьюстона встретил Ксено старыми (и парой новых) лицами. Их было пятеро, не считая его. Двое технических специалистов — Дадли и Максвелл, которых он уже знал. Оба молчаливые и деловые. Врач Райт заменила другую девушку из компании — Бонни. Райт без приветствий сразу же уточнила, нет ли у кого аллергии и какие прививки они уже сделали. Под кислый взгляд сослуживцев Ксено протянул ей свою медкарту, от чего получил восхищённый присвист женщины-медика. Потом был Харрис, который уже ждал их в зоне вылета. Рядом с ним наблюдалось ещё одно новое лицо. Пресс-офицер Тоддс, чья функция в этой экспедиции, как собственно и сама цель экспедиции, оставалась для Ксено загадкой. — Доктор Уингфилд, — протянул руку Харрис. — Полковник, — Ксено ответил на рукопожатие. На этом их светская беседа исчерпала себя, и всех загрузили в самолёт. Перелёт военным самолётом существенно отличался от первого класса, к которому привыкла пятая точка Ксено. Впрочем, жаловаться не приходилось. Не отморозил, как в Гренландии, и на том спасибо. Лечить простатит, когда тебе нет и тридцати, отвратительное занятие. Ноль из десяти, Ксено не рекомендует. Аэродром с той стороны принял их с привычной Ксено жаркой влажностью. Ксено даже улыбнулся и расправил плечи, когда тёплый пар обнял его, словно дорогого друга. — Не думал, что человек из Техаса так обрадуется местному климату, — фыркнул Дадли, реагируя, без сомнения, на улыбку Ксено. — В чём ваш секрет, док? — Никакого секрета, лейтенант. Любой из моих коллег с радостью расскажет вам, какая я хладнокровная тварь. Спонтанная шутка вызвала взрыв смеха со стороны его спутников. Ксено чувствовал себя самодовольно. Впервые за много месяцев у него было отличное настроение. Можно и пошутить немного. Автобус вёз их по довольно убитой грунтовке. Ксено сидел у окна и смотрел, как пейзаж деградирует от цивилизации к джунглям. Снаружи становилось зеленее, влажнее и громче. Дадли спрашивал у Максвелла что-то про протоколы связи, которые им выдали в этот раз. Райт спала. Харрис сидел с другой стороны и пристально смотрел в окно. Тоддс сидел сзади и что-то перелистывал в своих бумагах. После особо глубокой кочки Ксено снова открыл рюкзак и проверил контейнеры со штаммами. В пятый раз за сегодня. Беспокоиться было не о чём, он упаковал свой материал по высшему разряду, но… ах, попытайтесь объяснить одержимость тому, кто никогда с ней не сталкивался. — Вы так трясётесь над ними, — без осуждения заметил Максвелл. — Они причина, почему я вообще здесь, — ответил Ксено. — О… я думал, — он неловко обернулся к Тоддсу, — вы ради экспертизы. — Так и есть, — кивнул Ксено, — просто эти малыши обеспечили мне известность, которая и привела ваше начальство ко мне с вопросом об экспертизе. — Малыши? — усмехнулся Дадли. — Говорите так, будто они ваши дети. — У меня аллергия на детей, — Ксено закрыл рюкзак. — Тогда вы выбрали поразительно беспокойную тему для своих исследований, — вклинилась Райт. — От чего же? — обернулся к ней Ксено. — Сами же знаете, какие они капризные, — не открывая глаз, кивнула в сторону рюкзака Райт. — Порой ведут себя хуже пубертатных подростков. Размножаются, наплевав на все запреты, а потом убивают соседскую крыску. Ксено непроизвольно усмехнулся. — Ну, они хотя бы делают это молча. — Единственное их преимущество, — согласилась Райт.***
База располагалась посреди нигде. Несколько модульных построек, генератор, мачта спутниковой связи и довольно оптимистичный периметр. Самого Ксено разместили в блоке с лабораторным оборудованием. Войдя, он первым делом осмотрел помещение. Центрифуга, термостат, три бокса (раскошелились на целый ламинарный), холодильник с регулировкой температуры. Не НАСА, конечно, но бывало и хуже. Вспомнить хотя бы его экспедицию в Йемен, где из-за песка большая часть полевого оборудования вышла из строя на третий день. Ксено никогда не проявлял столько чудес изобретательности в такой короткий промежуток времени. Он поставил свой рюкзак на рабочий стол, расстегнул, вытащил первый контейнер и принялся его распаковывать. Три часа дороги. Влажность процентов девяносто. Рубашка не отлипала от лопаток с самого аэродрома. А ему хоть бы хны. У него медитация. Поклонение его личной обсессии, отстаньте. За этими хлипкими стеночками начинались джунгли. Его джунгли. Со сладковатым ароматом Панамских роз, с жирной грязью под ногами. Со штаммом, у которого самые прекрасные золотистые глаза на свете. Ксено не чувствовал себя романтиком, но находиться в сутках ходьбы от человека и не иметь возможности его обнять требовало сублимации. Даже если она выглядела как помешательство. Закончив, Ксено достал телефон и открыл сообщения. Ему нельзя. Вообще. Совсем. Да, он создал шифрование, позаботился о том, чтобы замести следы. Но это не сработает, когда единственной точкой доступа во внешний мир будут пользоваться они оба. — Вот что значит настоящая любовь. Реплика заставила Ксено вздрогнуть и поспешно убрать телефон. Он обернулся. Райт замерла в дверях с парой контейнеров тёплой еды. — У меня в предыдущем отделе был один такой. Называл свои культуры по именам. — Разумный подход, — кивнул Ксено. — Легче отслеживать. — Как вы называете своих? — она подошла ближе и поставила порцию Ксено на стол. Ксено посмотрел на еду, потом на штаммы. Подумал. — El que se llama a sí mismo, — сказал он. Райт удивлённо хмыкнула. — Да вы романтик, доктор Уингфилд. — Вы не первая, кто обманывается на мой счёт, — усмехнулся он в ответ.***
Брифинг был назначен перед отбоем. Провёл его Харрис. Карта на доске, маркеры разных цветов, несколько новых лиц на раскладных стульях вокруг. — Так, ребятки, наша цель на этот раз довольно проста. Свеженькое картирование Дарьенского пробела, — начал Харрис. Люди вокруг недовольно застонали. — Да-да, знаю. Я сам только приехал, а уже заебался, но нам за это платят. Надо работать. Итак, нас интересуют регионы с Б-3 по Е-8. Дальше началась нудная перекличка. Ксено позволил мыслям уплыть, думая о том, какие ещё гены стоит попробовать. Или каким образом поведёт себя «скафандр», если встретится непосредственно со Стэнли. Кто кого убьёт в этот раз? — Док, — обратился к нему Харрис, вырывая его из мыслей. — Да? — Ксено обратил на него внимание. А затем понял, что в палатке их осталось всего трое. Вздохнул. Это не первый раз, когда он задумался настолько, что забыл про реальность. Минуя торг и депрессию, Ксено сразу снизошёл до принятия. У него было слишком хорошее настроение для таких неэлегантных эмоций. — Вы уже подписали документы о неразглашении, — начал Тоддс, — но я должен ещё раз предупредить вас. Всё, что вы услышите здесь, является строго засекреченной информацией и… — Да-да-да. Я понял, офицер Тоддс. Меня не было бы здесь, если бы я не был согласен. Пожалуйста, давайте перестанем тратить время друг друга и перейдём к делу. Тоддс недовольно раздул ноздри, но всё же перешёл к сути: — Ваша задача довольно специфична. Ксено ждал с нетерпением. В текущих обстоятельствах это могло быть что угодно: от проектирования нового вида противогаза до проектирования полноценного замкнутого жилого модуля. Любая из этих задач была косвенно связана с изучением «скафандра», что позволило бы ему в любой момент под законным предлогом сбора материала навестить Стэнли. — Разработка протоколов для безопасной переработки избыточной биомассы с последующим восстановлением иссеченного участка биома. Ксено замер. Погодите-погодите. Он правильно расслышал? Они просят его уничтожить и вырастить заново целый кусок джунглей? Что за… — Несколько лет назад в этом регионе, — Тоддс красным маркером начертил небольшую окружность в опасной близости от района, который Ксено мог бы найти с закрытыми глазами, — мы потеряли довольно специфичное биологическое оружие. Контейнер был герметичным, усиленным и рассчитанным на подобные условия, поэтому до некоторых пор оно не подавало никаких признаков. Но недавно нами были обнаружены следы его деятельности. Чтобы предотвратить эпидемию, было принято решение использовать тактику выжженной земли. Но чтобы избежать международного скандала и последующих разбирательств, нам необходимо быстро замести следы. Ксено глубоко вздохнул. Всё его прекрасное настроение вылетело в трубу. Ну что сказать, он в дерьме. Они оба в полном дерьме. Если Харрис или Тоддс не знают о Стэнли, а реально имеют в виду какое-то биологическое оружие, то такой объёмный пожар сожжёт Стэнли раньше, чем они раскроют его местоположение. Вместе с местоположением, что в случае штамма Стэнли смертельно (Ксено проверял). — Что скажете, док? — подмигнул ему Харрис своей перекошенной шрамами рожей. — Справитесь? — Куда я денусь? — с ухмылкой ответил Ксено.***
После брифинга Ксено вышел за периметр. Покурить, хотя он не курил. Просто нужно было куда-нибудь выйти. Продышаться. Джунгли снаружи жили своей жизнью. Обычный шум: птицы, ревуны, насекомые. Обычная влажность. Обычный металлический запах. Ксено смотрел на деревья, ненавидя, что не обладает способностями к телепатии. Телефон лежал в кармане, но писать нельзя. Это будет самая тупая попытка самоубийства, которую он предпринимал в своей жизни. А Ксено, на секундочку, согласился сходить с Челси в Тибет. Он достал телефон. Ничего не написал. Просто проверил последние сообщения. «Спокойной ночи, Ксено», — гласила тёплая строчка от Стэнли. Ксено невольно улыбнулся. Той ночью ему приснилось, что его укутали в одеяло из шелковистых фиолетовых лепестков орхидеи и рассказывали сказку о прекрасной девушке, которая бросила своего младенца под деревом ради танцев. В наказание Бог превратил её в чудовище, а младенца забрали на воспитание местные лесные духи. Ксено сморгнул воспоминание и увидел новую строчку. Я знаю Улыбка сползла с его лица. Он проморгался. Строчки не было. Ксено убрал телефон нахуй. Он знает. Конечно, он знает. Ксено находился в сутках ходьбы. Он не был чувствителен к электромагнитному общению штаммов, но даже он чувствовал, как Стэнли наблюдал за ним. Присматривал. «Интересно, как далеко распространяется эта чувствительность?» Это был хороший исследовательский вопрос. Ксено пометил его в уме на потом. — Не спится? — Харрис появился рядом беззвучно. Ксено потребовались все его умения, чтобы не вздрогнуть. — Акклиматизируюсь. — Первый раз в этих местах? — Харрис выудил пачку и протянул её Ксено. — Нет, — Ксено взял одну. Подставил под оранжевый огонёк зиппы. Затянулся и выдохнул дым. — Благодарю. Харрис посмотрел на него. Ксено смотрел на деревья. Представлял, как бы сейчас выглядел в глазах Стэнли. Ему бы понравилось? Ксено нравилось. Настолько, что он пытался отсосать ему, несмотря на дисфункцию. От одной картинки: Стэнли, с сигаретой в зубах, членом во рту Ксено и рукой в волосах Ксено, — в штанах стало тесно. — Что привело вас сюда в первый раз? — спросил Харрис, закуривая сам. «Интересно, он правда не знает или прикидывается?» — Биоматериал. Искал специфический штамм. — Ксено вдохнул не в то горло и закашлялся. — Вы в порядке, док? — Не отвлекайте, — пытался вернуть дыхание он, — я пытаюсь… кхе-кхе… получить премию Дарвина. — Прошу прощения? — Захлебнуться… кхе-кхе… от влажности. Харрис оценил шутку громким хриплым смешком. Всё-таки есть что-то в этих вояках. Ксено с ними по-свойски хорошо. Возможно, стоит послать подальше НАСА и перейти в оборонку насовсем. — А вас? — вернув дыхание, спросил Ксено. Короткий хмык. — Работа, — ответил Харрис. Они помолчали. За деревьями что-то ухнуло. — Интересный регион, — наконец произнёс Харрис. — Постоянно что-то вылезает. — Ага, — согласился Ксено, сбивая пепел. — Если позволите, какой раз картируете? — Лично я? Второй. Ксено снова затянулся. Разговор дотлел, как сигарета в его руках. Недосказанность осела в лёгких неприятным запахом дешёвого табака. — Пойду, попробую прилечь, — бросил Ксено и уже развернулся к своему блоку. — Док? — окликнул его Харрис. Ксено замер и обернулся. — Не стоит нервничать так сильно. Я и мои ребята прикроем вашу спину. «Спасибо, не надо», — подумал Ксено. Уже прикрыл одну. Пулей меж третьим и четвёртым рёбрами. Парень так и не выкарабкался. Вместо него вон оживший штамм с кризисом идентичности и попытками в телепатию через электромагнитные поля. А Ксено так вообще с ума сходит. Из-за ситуации в целом и по штамму в частности. Но вслух он произнёс: — Так заметно? Харрис усмехнулся. — Вряд ли хоть кто-то кроме меня понял. Не пробовали играть в покер? — Предпочитаю ставки участию. Харрис фыркнул. Затем добавил: — Как закончим здесь, что насчёт пропустить вместе по пивку? — С удовольствием, — хотел ответить Ксено. Но вместо этого его уставший мозг выдал: — Предпочитаю виски, — хотя лично он вообще-то предпочитал вино. Судя по вытянувшемуся лицу, в его ответе было что-то… или кто-то… «Стэнли, сука, отстань!» — мысленно подумал Ксено, готовый поклясться, что услышал чужой смешок у себя над ухом. — Доброй ночи, полковник. Тот обжёгся о фильтр сигареты и ругнулся. Ксено поспешил уйти и не услышал ответного: «Ночи, док».***
Дарьенский пробел встретил их с той же безразличной смертоносностью, что и всегда. Тропа, которую показывал им проводник (из тех, что служил на этой базе подольше), растворилась в сочной зелени минут через двадцать после старта. Грунтовка стала грязью, грязь поглотило болото. Болото же решило, что простых путей с них на сегодня достаточно. Ксено шёл в центре небольшой, но привычной колонны. Чаще всего его экспедиции выглядели именно так. Несколько людей с рюкзаками уныло бредущих до ближайшего привала. Не хватало только мелочи. — Здесь бывали несчастные случаи? — спросил он, чтобы хоть как-то разбавить обстановку. Помимо развлечения, этот вопрос носил ещё и стратегический характер. Чаще всего в экспедициях Ксено приходилось работать бок о бок с крайне суеверными людьми. Большая часть из них шикала на него или уводила тему в другое русло, подстёгиваемая гидами и проводниками. На его памяти было всего с пяток достаточно циничных людей, которые с удовольствием поддержали его разговоры про смерть. Чаще всего медики или бывшие военные. На фоне остальных выделялась Челси. Так они с ней и познакомились (теперь он понимал её лучше). Сейчас же его окружали только военные. Ксено рассчитывал на представление. — Что вы имеете в виду, док? — отозвался проводник. — Люди пропадали? Умирали? — А я-то думал, не задержали ли поставку пайков, потому что грузовик перевернуло стадо диких свиней, — саркастично фыркнул проводник. — Это джунгли, док. У нас минимум один в неделю груз двести стандартно. — Иногда груза нет, — иронично добавил Харрис. — Ой, не напоминай, полковник, — проводник срубил жирную лиану, которая оказалась змеей. Он ругнулся, уклоняясь от последнего укуса разрубленной твари, а затем наклонился и подобрал половинки. Голову отбросил в сторону с тропы, а хвост, длиной около полуметра, закинул в клапан рюкзака. — Зачем она тебе? — уточнил Дадли. — Ужин. — Ты уверен, что она не ядовита? — Уверен, — усмехнулся проводник, — ядовита. — Но ведь… — Расслабься, Броди, — успокоила его Райт, — ядовита только голова. А после денатурации любой яд и паразиты, что остались внутри, скончаются. — Но как же… — Это ж кусака, мужик, — успокоил его проводник. — Кайсака, — поправил его Ксено. — Да не важно! У меня, если что, ампул десять противоядия есть. На любой вкус! Могу обколоть так, что из ушей польётся. — Да, Дадли, хочешь стать заклинателем змей? — усмехнулся Максвелл. — О, иди в жопу, Лео. — А твои вкусы весьма специфичны, — протянул проводник. Все загоготали. Ксено молча улыбнулся. Как-то сама собой перед глазами предстала картинка, где совершенно обнажённый Стэнли был увит змеями, словно верёвками. Те стискивали его, шипели и кусали, заставляя издавать самые неприличные болезненные стоны, которые только могло извлечь его горло. Ксено невольно закусил губу и поправил штаны. — Всё в порядке, док? — тихо уточнил Харрис. Ксено кивнул. — Так вот, груз двести, — вернулся к теме проводник, ступая обратно на тропу, — на прошлой неделе один из зелёных ходил купаться в заводь. Туда, где мы носки обычно стираем. Так крокодил схарчил его вместе со всеми носками! — И как же вы без носков? — шутливо ужаснулся Ксено. — Тяжело, док, очень тяжело, — простонал солдат. — Теперь вот ждём, когда наш новый «интендант» откинется от заворота кишок. — Не завидую я тому, кого заставят их отстирывать, — вбросил Максвелл, вызвав волну смешков. — Зато пожрать что будет! — Вас что, вообще не кормят? — удивился Дадли. — Я по-твоему просто так упомянул перевёрнутый грузовик? — Погоди, вы не могли дойти ногами и просто забрать эти пайки? — Хах, если бы! Эти жирные ублюдки в десяток рыл заточили всю поставку на следующую неделю. Поэтому перебиваемся, чем можем. — Сурово. — Мы это так просто не оставим! Наши разведчики уже занимаются отслеживанием стада, а тактики прорабатывают план загона. Максвелл присвистнул: — Звучит, как объявление войны. — А то! Каждый на базе с нетерпением ждёт большое барбекю. Прокатилась новая волна смеха. — А что-то конкретно про этот регион? — уточнил Ксено, возвращаясь к теме. Проводник запнулся, матюгнулся. Широкий удар мачете, и кусты разлетелись в зелёную кашицу. Из них выскочила какая-то цветастая птица, загорланив во все горло. — А тут как раз удивительно тихое место, — произнёс он. — Чуть подальше есть вообще зона отчуждения. Люди там не ходят. — Почему? Метан? Радиоактивный развал? Низовое болото? — Да хуй его знает, — пожал плечами проводник. — Среди солдат тоже полно суеверных. А местные вообще говорят, что там то ли духи, то ли шаманы какие живут. Я в этом дерьме не разбираюсь. — Ты ж разведчик, — удивился Максвелл. — Нихуяшеньки, — ехидно отозвался тот. — Я вообще-то пехота. Приехал сюда картели работать. А не вот это вот всё. — Погоди жаловаться, солдат, — ответил Харрис, — будет и на твоей улице мясорубка. — Как скажете, сэр. Хотя я, честно говоря, уже не надеюсь. — А чего так? — удивился Дадли. — Точка-то горячая. — Да у меня командировка скоро заканчивается, а я только и делаю, что по лесу шарюсь. Дали бы хоть пострелять на прощание. А то отцу в глаза смотреть стыдно будет. — И часто в этом регионе работают? — уточнил невзначай Ксено. — Постоянно! — взмахнул мачете проводник. — Текучка хуже, чем в общепите. Я новые лица в столовой вижу чаще, чем в порнухе. — У вас есть интернет? — удивился Ксено. — А то! Вы видели этот огромный металлический хер посреди базы? Добивает прямо до порнхаба. — Я бы попросил! — возмутился Максвелл. — Это 156-й Феникс. Стационарно-перевозимый тактический терминал спутниковой связи большой пропускной способности. Параболическая антенна Quad-band и… — Максвелл, отставить дрочить на металлические херы, — лениво перебил его Харрис. — Сэр, да сэр, — цокнул в ответ тот. — Он у нас немного задрот, — наклонившись к уху Ксено, прошептал Дадли. — Я так и понял, — усмехнулся Ксено. — То есть, людей тут достаточно? — а это уже проводнику. — Людей всегда мало, док, — пожаловался проводник. — Но если джунгли и нас схарчат, то новых рано или поздно всё равно пришлют. Ксено вздохнул. Он подозревал. Это там, на гражданке, дело можно пустить на самотёк. Военка тем и хороша, что они сначала делают, потом задают вопросы. Результатом, конечно, становится ситуация вроде этой, с потерянными штаммами и последующей необходимостью выжженной земли, но даже так Ксено понимал, что они не оставят Стэнли в покое. Они пришлют новых. С тем же заданием. С теми же картами. С тем же красным маркером на тех же координатах. Не важно, что произойдёт с этой группой, операция продолжится. А Стэнли нужно вытаскивать. — Всё в порядке, доктор Уингфилд? — уточнила Райт. — Да, просто… немного устал. — Потерпите немного, док, — отозвался проводник. — Тут ещё полчасика и отличная полянка для лагеря. Там рядом такие обалденные манго растут. Вы любите манго? Ксено вспомнил, когда последний раз ел манго. Когда Стэнли, лёжа вместе с ним на кровати, скармливал ему кусочек за кусочком влажной мякоти фрукта. Как соком рисовал дорожки на своём теле, которые Ксено с таким удовольствием слизывал. — Обожаю, — непроизвольно вырвалось у него. — Крутяк! — довольно протянул солдат.***
Они разбили лагерь где-то между Ц-3 и Д-3. Как только ему организовали полевой бокс, Ксено расставил складную мебель, контейнеры и начал работать, пока остальные занимались периметром. Образцы почвы. Образцы воздуха. Образцы воды из ближайшего ручья. Им нужны были данные? Отлично! Ему тоже. Приятно, что их цели совпадали. До региона, который он знал наизусть, оставалось где-то полдня хода. Обычно он заходил с другой стороны. Военные как-то очень ловко огибали то, что было территорией Стэнли, поэтому тут получился крюк. Интересно, почему? И что будет, если он убедит Харриса скорректировать маршрут? Нет, не так. Он должен. У него нет иного выбора. И дело уже не в договоре. Ксено сам не оставил себе выбора. Ксено видел Харриса, общался с ним. Знал, как подобраться к нему. Но Ксено слишком сильно повернулся на Стэнли, чтобы постигать суть Харриса таким образом. Поэтому единственный выход для него — отвести Харриса к Стэнли. Как и что будет потом, решать уже не ему. У Ксено были другие задачи, которые никто, кроме него, не решит. Как, например, заставить чёртов «скафандр» работать. Здесь, в среде, приближённой к оригиналу, штамм Стэнли побеждал с завидным упорством. Но Ксено требовалась не победа. Ксено требовался симбиоз. — Нашли что-нибудь интересное? — Райт присела рядом на складной стул. На рабочем столе появились две чашки и термос, чадящий запахом свежезаваренного кофеинового сублимата. — Даже если и так, мы ничего не узнаем, пока не вернёмся на базу, — ответил Ксено. — А как ваши малыши? Ксено пожал плечами, с кивком принимая чашку: — Как пубертатные язвы, которые хотят поубивать друг друга, вместо того чтобы дружить. Райт со смешком фыркнула. — Напоминает мне мою младшую сестру несколько лет назад. — И как вы решали эту проблему? — с почти искренним интересом уточнил Ксено. — Мать выгнала её в колледж в другой город и оставила почти без денег. Ксено посмотрел на образцы и пригубил не такое уж мерзкое пойло. Твёрдая четвёрка из десяти. — Ну, справедливости ради, я сделал то же самое. — Серьёзно? — удивилась Райт. — Но новая среда и суровые условия всё равно не позволяют вырастить из бактерии приличного человека. Райт снова хрюкнула в чашку. — А что вы вообще пытаетесь вырастить? — Я пытаюсь создать поддерживающий штамм, — ответил Ксено. — Назову его скафандром, для простоты. Идея в том, чтобы создать бактерию, которая поддерживает замкнутую среду для другой бактерии. Оба штамма работают в симбиозе, производя все необходимые для жизни элементы внутри без необходимости внешних источников. Райт приподняла брови. — Как натуральный скафандр для человека? — Когда доберусь до этой стадии — да, — кивнул Ксено. — Пока технические трудности. — Какие? — Штаммы не уживаются. Скафандр атакует первичный штамм при каждом контакте. — Он взял чашку с образцом и повертел её на свету. — Что странно. Они близкородственные мутаторы, с похожим набором генов. — То есть вы пытаетесь надеть один скафандр на другой скафандр? — Скафандр изначально набирался из разных близкородственных штаммов. У них есть одно интересное свойство. Когда два штамма достаточно долго находятся в одной среде, они начинают синхронизироваться. — Ксено вернул штамм на место. — Они общаются через электромагнитное поле. Согласовывают протоколы. Это занимает время, но в итоге они мутируют настолько, что по факту становятся единой колонией. — Подождите. Бактерии… общаются? На расстоянии? — В определённом смысле, — Ксено снова пригубил кофе. — Слово «общаются» не вполне точное. Скорее — транслируют. Из того, что мне удалось выяснить, каждый штамм непрерывно излучает информацию о своём состоянии. Другие принимают её и корректируют собственное поведение. Это не разговор. Это больше похоже на… фоновый шум, который слышат все одновременно. — Все — это кто? — Все, кто настроен на нужную частоту. Райт поставила чашку. — Кажется, я поняла. Вы рассчитываете, что бактерия, которую вы хотите заключить в скафандре, вольётся в этот шум? — Или как минимум считает его, перестав считать скафандр врагом, — салютнул чашкой Ксено. — Разве в конечном результате это не станет проблемой? — От чего же? — У человека нет считывателя. Вы же не собираетесь подселять в него культуру, только чтобы вся система заработала? — Почему бы и нет? — Но куда? — Райт изумлённо заморгала. — Смею напомнить вам, доктор Райт, что по современным научным оценкам, в нашем кишечнике обитает от 30-и до 40-а триллионов различных бактерий. Подселить ещё одну культуру с парой генных модификаций не так уж сложно. — А это не повлияет на поведение самого человека? — Это интересный вопрос, — Ксено отставил чашку, открыл ноутбук и нашёл нужную таблицу. — Чисто технически, при достаточной концентрации штамма в организме, сигнал мог бы влиять на прилежащие ткани. Но для этого «язык общения» бактерий должен был бы считываться нервной тканью. А, так как я не собираюсь помещать штамм в мозг, — курсор пробежал по строчке о ночных прозрениях неясного генезиса, но, не придав значения, переключил на другую вкладку, — вероятность возникновения такой проблемы крайне мала. — То есть, если научить нервную ткань понимать бактерию, то бактерия, по сути, может взять управление над организмом? — осторожно спросила Райт. — Тут важно понимать, что штамм ведёт себя не как паразит. — Как комменсал? — Скорее как… — Ксено попытался подобрать слово, — симбионт. Он не потребляет среду. Он её реорганизует. Оптимизирует под свои задачи. Замедляет процессы, которые ему мешают. Усиливает те, которые полезны. — Пауза. — При этом носитель продолжает функционировать. Местами даже лучше, чем раньше. — Звучит, как научная фантастика. — Ну, это наша с вами реальность, доктор Райт, — улыбнулся Ксено, а потом обратил внимание наружу. — Кстати, по поводу паразитирования. Что у нас там с едой? — громко спросил он. — Готовность пять минут! — крикнул в ответ проводник. Ксено переглянулся с Райт. Они заговорщически ухмыльнулись друг другу. — Готовы вылавливать носки из своей миски? — спросила Райт. — В условиях дефицита носков, я бы забрал и вашу порцию, а потом торговал бы с местными за чипсы. — Ловко, — фыркнула Райт. — Опыт, — самодовольно улыбнулся Ксено.***
Ночью Ксено не спал. Он лежал на раскладушке, пялился в потолок бокса и думал. Думал о том, что делать со «скафандром». О том, что делать с людьми, если он не успеет со «скафандром». Пробежала шальная мысль. «Заразить их». Слово было неэлегантным, но точным. Заразить пятерых людей экспериментальным биологическим агентом без их согласия, в полевых условиях, без надлежащего протокола, в нарушение примерно тридцати семи нормативных актов, минимум за два из которых в ряде стран его бы приговорили к смертной казни. Но «скафандр» всё ещё враждовал со штаммом Стэнли. Это означало, что он не мог ввести «скафандр» самому Стэнли. По крайней мере до тех пор, пока не поймёт, почему они враждуют. А если у него будут люди со штаммом Стэнли внутри, на которых он может изучать поведение «скафандра», то всё может измениться. Ведь если он добьётся того, что «скафандр» не убьёт их — не убьёт и Стэнли. Но вторая мысль, о том, чтобы делиться Стэнли с кем-то посторонним, вызывала в нём такое глубокое отвращение, что Ксено натурально затошнило от головной боли. А вот об этом Ксено уже не думал. Челси правильно тогда сказала: «Не стоит задавать вопросы, на которые не хочешь знать ответ». Тем более что Ксено всё устраивало. Где-то снаружи Дадли сменил Максвелла на посту. Дежурный свет мигнул и вернулся в норму, призывая в свой конус тонны сбитой с толку мошкары. Из угла бокса донёсся тихий шорох. Ксено повернул голову. Ничего. — Я думаю, — тихо шикнул он в темноту. — Не мешай. — Ко мне, — едва слышно прошелестела листва. — Приведи. Ксено скривился. — Ты вообще слышал, о чём я тут распинался? — зло прошептал в ответ Ксено, но услышал лишь ласковый смешок. — Не бойся. Веди. Ощущение тёплой ладони легло ему на глаза. Которые Ксено тут же закатил. — Ладно, уже ложусь. Только… приснись мне, ладно? Губ коснулось что-то мягкое. Ксено улыбнулся, перевернулся на другой бок и закрыл глаза.
