Кукла вуду

      — Харрис.       — Да, док?       — Мне нужен доступ в Ц-1.       Харрис поднял голову от планшета, удивлённо уставившись на Ксено.       — Зачем?       — Контрольная точка. Если выжигать будем тут, нужно посмотреть, что растёт в соседних регионах. Понять, куда пойдёт огонь и откуда брать саженцы.       Харрис посмотрел на планшет. Почесал маковку.       — Это добавит день, — сказал он.       Очевидно.       — И нужно будет согласовать с базой.       — Конечно.       Ещё одна долгая пауза, затем кривая ухмылка.       — Добро. Связь будет вечером. Выходим завтра утром.       — Благодарю.       — Не за что, док, — подмигнул он.       Ксено скупо улыбнулся в ответ. От ощущения чужой заинтересованности захотелось вылезти из кожи. Ксено сдержался даже от инстинктивного передёргивания и ушел по своим делам.       Вечером того же дня, после развёртывания лагеря, Ксено, как обычно, занимался своими делами.       — Уингфилд?       Ксено обернулся. Харрис стоял у входа в бокс. На этот раз его появление было громким. Нарочито предупредительным. Ксено оценил жест, но не оценил гостя.       — Полковник?       — Можно войти? — вся его поза — расслабленная и ленивая — кричала о гедонизме. Как сытый кот, который чувствовал себя хозяином положения, но всенепременно хотел получить именно твоё лакомство и именно из твоих рук.       Ксено, несмотря на отвращение, не нашёл повода для отказа:       — Прошу.       Харрис вошёл, огляделся. На контейнеры посмотрел мельком, без интереса. На экран ноутбука уже пристальнее.       Ксено пододвинул ему стул. Сам сел напротив. Вкладку не переключал. Сейчас на экране не было ничего, кроме описания местной флоры.       — У вас есть опыт работы в горячих точках? — спросил Харрис, присаживаясь и слегка расставляя ноги.       — Я был в Йемене, Гватемале, дважды в Сибири и один раз в месте, о котором я официально не могу говорить.       — Это не ответ на мой вопрос.       — Я выжил во всех перечисленных местах, — сказал Ксено. — В некоторых из них в одиночку. Вас устроит такой ответ?       Харрис довольно ухмыльнулся.       — Нам одобрили изменение маршрута.       — Отличные новости, — кивнул Ксено. — Благодарю, что решили доставить их лично.       — На самом деле, — Харрис наклонился чуть ближе в личное пространство Ксено, — я хотел предложить вам пройтись по протоколам безопасности. Только мы вдвоём.       Ксено позволил себе прикрыть глаза и изобразить вежливую улыбку.       Внутри у него всё кипело от желания вогнать карандаш в один из этих наглых ухмыляющихся глаз. Ксено знал, Стэнли бы его понял и простил.       А ведь ещё пару лет назад Ксено с удовольствием нырнул бы в эту интрижку.       — Не поймите меня неправильно, полковник, но в такой обстановке я вряд ли смогу… ах… подыграть вам.       Харрис замер. Сытая ухмылка вытянулась в удивлённую моську.       — Вы…       — Стресс всегда плохо влиял на моё либидо.       Харрис моргнул.       — Или… я превратно понял вас? — сыграл искреннее удивление Ксено. — Ньютон всевластный, какой позор, — Ксено прикрыл лицо руками. — Прошу, полковник, извините меня. Из-за всей этой обстановки я совершенно не считываю реальность. Пожалуйста, давайте забудем мой позор, иначе я утоплюсь в ближайшем болоте.       Харрис фыркнул и закатил глаза:       — Незачем так драматизировать, Уингфилд. Я бы принял простое «нет».       Ксено раскрыл пальцы, чтобы посмотреть на Харриса. Тот снова улыбался.       — Но я не имел в виду простое «нет».       От этих слов яйца словно сжал стальной кулак. Ксено едва сдержал болезненный вяк.       Харрис усмехнулся и помотал головой.       — Недотрога, значит? Любите, когда за вами бегают?       — Скорее, предпочитаю тех, кто готов меня ждать.       Яйца плавно разжались. Ксено сдержанно выдохнул через нос.       — Я запомню, — снова усмехнулся Харрис. А затем посмотрел на контейнеры. — Но я действительно хотел бы поговорить по поводу нашего маршрута. Я слышал о той зоне… всякое…       Ксено сложил руки на коленях:       — Что именно?       — Слухи, — Харрис пожал плечами. — Местные говорят, что туда уходят одни, а возвращаются другие.       Ксено внутренне скривился.       Ещё бы, блять, не вернуться другим, когда узнаёшь о себе такое серьёзное откровение. Не важно, волк ты или овца, близость смерти никого не оставляет прежним.       — Другие — это кто? — всё же поинтересовался он из вежливости.       — Не знаю. Может, просто страшные сказки.       — Полковник, а вы когда-нибудь бывали в горячих точках?       — Каюсь, частый гость, — самодовольно развалился на стуле он.       — За всю вашу карьеру сталкивались ли вы со страшными сказками? Лицом к лицу, я имею в виду.       — Не-а, — отмахнулся он. — Всё суеверный бред. Любую чертовщину всегда можно объяснить местной травой или тварями.       — Всегда, — с улыбкой кивнул Ксено.       А сам подумал о том, что хотел бы посмотреть на лицо полковника, когда тот увидит Стэнли.       На этом разговор свернул в более практическое русло. Харрис действительно рассказал ему о протоколах, пробежался по построению и основным точкам на пути. Затем пожелал спокойной ночи и вышел.       Ксено посмотрел ему вслед. Чужие руки тяжело осели у него на шее. Дышать стало чуть сложнее.       — Копи, копи свою злость, — усмехнулся вслух Ксено, — тебе придётся выложиться на полную, чтобы убить его.       Тяжесть переползла с шеи на плечи. Ксено готов был поклясться, что чувствует, как Стэнли обнимает его. Очень, просто до одури захотелось обнять его в ответ. Ксено фыркнул и добровольно пошёл спать.       Возможно, ему разрешат присниться Стэнли сегодня ночью.

***

             Из-за того, что Ц-1 не картировали уже пять лет, проводник передвигался медленно.       Мучительно, невыносимо, оскорбительно медленно.       Ксено проходил этот маршрут трижды. В первый раз с молчаливым внуком старухи. Второй и третий уже сам. Даже с учётом того, что они заходили с другой стороны, разница в темпе была такой, что ему хотелось выть в голос. Но он позволял себе лишь скрипеть зубами. Ох и обогатиться его стоматолог по возвращении…       — Скажите, лейтенант, — Ксено поравнялся с Дадли, — вы в детстве участвовали в рейдах за соседскими яблоками?       — Чего? — удивился тот.       — Просто пытаюсь понять, почему обученные люди передвигаются медленнее, чем я в семь лет с полными карманами яблок.       — Потому что вам в семь лет не приходилось сталкиваться с опасной средой, док, — ответил Харрис спереди, не оборачиваясь.       — От чего же, очень даже приходилось, — возразил Ксено. — Помимо того, что у соседа на заднем дворе была натуральная свалка и охранял её тренированный питбуль, у него наготове был дробовик с солью.       Дадли присвистнул:       — Серьёзная угроза.       — Это вы ещё соседа не видели.       Колонна рассыпалась смешками на разный лад. И, слава яйцам, двинулась чуть быстрее!       Ксено вернулся к своему месту и снова уставился в спину Харриса. Тот, будто заметив это, обернулся и подмигнул.

***

             Первым сигналом стало затишье.       Ксено почувствовал это раньше, чем осознал. Что-то расслабилось в груди. Как мышца, которую слишком долго держали в напряжении.       «Привет, любимый», — с нежностью подумал он.       Стэнли встретил их минут через пять.       — Осторожнее, — бросил проводник, обходя скользкий выступ корня.       Но не обошёл.       Ксено не видел, что именно произошло. Просто в один момент проводник был, а в следующий его уже не было. Только покачивающие сочной зеленью кусты.       — Контакт! — Харрис поднял кулак.       Группа встала.       Минута тишины.       — В кольцо, — скомандовал Харрис. Солдаты собрались в плотное построение с Ксено в центре. А Ксено стоял и смотрел туда, где только что был человек. Потом перевёл взгляд на деревья вокруг.       В груди было тепло.       — Максвелл, связь с базой, — Харрис вертел головой, как бешеный, при этом двигаясь вокруг кольца, словно пастуший пёс вокруг овец.       Максвелл снял с себя полевую рацию. Начал настраивать переключатели. Возился около минуты.       — Нет сигнала, — щёлкая кнопками, отозвался тот. — Помехи.       Ксено удивлённо посмотрел в его сторону. Задумался.       Если у Максвелла, с его навороченной аппаратурой, не добивало до антенны, то как добивало у Стэнли?       — Дадли, периметр справа. Райт — слева.       — Принято, — отозвались оба.       Ксено остался стоять на месте, наблюдая за чужой вознёй.       — Максвелл?       — Я отойду назад. Попробую дотянуть антенну.       — Стой на месте, — рявкнул Харрис. Задумался на мгновение. — Так, собрались, идём вперёд. Дадли, не теряйся из видимости, но найди нам поляну посвободнее. Будем разворачивать лагерь. Все остальные мне на хвост. Райт, ты замыкаешь. Максвелл, послушивай эфир.       — Так точно!       — Выступаем.       Ксено забавлялся, глядя на представление. Он не видел Стэнли, но чувствовал его присутствие рядом. Чувствовал тепло его взгляда на своей коже.       До ближайшей прогалины они дошли минут через двадцать. Дадли, несмотря на свои габариты, порхал как бабочка, жалил, как оса. Проделанная его мощной лапищей широкая тропка вывела их на поляну, куда Максвелл тут же вынес свой агрегат. Начал настраивать связь.       — Дадли, периметр. Райт, Уингфилд, вы на месте.       Ксено вздохнул и скинул с себя походный рюкзак. Жизнь дикарём научила его — отдыхай в любой момент, когда выдаётся шанс.       — Не переживайте, доктор Уингфилд, — мягко улыбнулась Райт, протягивая ему флягу с водой.       «Это вы не переживёте», — с юмором думал он про себя, принимая протянутую флягу.       — Благодарю за беспокойство, но не стоит, доктор Райт. Это не первое моё родео.       — Неужели? — удивилась она.       — Вам доводилось бывать в Тибете?       — Бог миловал.       Ксено усмехнулся:       — Не любитель горных троп?       — Гипертоник.       — Сочувствую.       — А что было в Тибете? — присоединился к разговору Максвелл, который всё ещё возился с переключателями.       Ксено припомнил тот раз.       Обычная туристическая тропа, как описала её Челси, чтоб её черти драли и ей не нравилось. В середине подъёма поднялся жуткий ветер, а по прошествии времени начался логичный сход лавины. Они были достаточно далеко, чтобы не переживать и успеть спуститься, но, как это обычно бывает, всё пошло не по плану.       В результате половину их группы смыло снегом, а Ксено (единственный, кто выжил из той половины) три часа проторчал на обрыве, цепляясь за жизнь буквально кончиками пальцев. Так что ему давно насрать на чужие смерти. Наоборот, ему нравилось во что бы то ни стало оставаться в живых.       — Лавина, — демократично заметил он. — Вот люди были, а вот их не стало.       — А, то есть вам не приходилось видеть кровь-кишки-распидорасило? — уточнил Максвелл.       — Приходилось.       В Сибири, когда на их стоянку наткнулся медведь. Он сожрал идиота-часового, потому что тот пошёл посрать в кусты без перцового баллончика. Довольно мерзкое было зрелище, хотя цвет внутренностей Ксено понравился.       У Стэнли кишки выглядели более тёмными и сухими.       — Такое себе, скажу я вам.       — Сложно не согласиться, — хохотнул Максвелл.       — Харе трепаться, связь дай! — рявкнул на него Харрис.       Из соседних кустов донёсся сухой треск. Дадли коротко матюгнулся, за мгновение скрылся из виду, а после громкого чвока разочарованно застонал:       — До-ок?       — Отчёт! — рявкнул Харрис.       — Я, кажись, ногу сломал.       — Блять. Райт!       — Уже бегу.       Харрис прорубил ей путь, помогая спуститься в овраг.       — Стэн, — тихо, на выдохе. — Оставь её. Она мне понравилась.       — Ревную, — прошелестело где-то у самого уха.       Ксено невольно усмехнулся.       — Ладно, — пожал плечами он, — тогда можешь убить.       Тёплый шелест чужого смеха лепестками приласкал его шею.       Харрис зыркнул на Ксено.       — Уингфилд!       — Да, полковник?       — Вы с кем разговариваете?       — С джунглями.       — И что отвечают? — криво ухмыльнулся он.       — Смеются, — пожал плечами Ксено.       — Перелом, — рапортовала Райт спустя минуту. — Не ходячий.       Харрис выругался себе под нос, а затем обернулся к Ксено. Суровое выражение сменилось удивлением.       — А где, блять, Максвелл?       Ксено обернулся. Максвелла за ним не оказалось. Только оборудование лежало там, где его и оставили.       — Максвелл?! — рявкнул Харрис.       Ответа не последовало.       Ксено едва сдерживал улыбку.       — Так, Райт, Уингфилд. Вы остаётесь здесь. Разбейте лагерь, окопайтесь. Я пока приведу помощь.       — Нет, — просто ответил Ксено.       — Это не вопрос.       — И не ответ на него, — Ксено подобрал свой рюкзак. — Я знаю этот регион. Здесь рядом живёт мой друг. У него есть медикаменты и связь с внешним миром. Он поможет.       Харрис пристально посмотрел на него.       — Тогда идёте первым.       Ксено кивнул.       — Вы двое, остаётесь здесь, — крикнул Харрис, — Райт, оформи времянку, помоги Броди.       — Так точно.       — Полковник… — начал было Дадли.       — Это приказ. Ждите здесь.       — Сэр, да, сэр, — отозвался тот из кустов.       — Уингфилд, веди.       Ксено повернулся к деревьям. Улыбнулся и пошёл вперёд знакомыми тропами. Они ходили меж ними вместе со Стэнли. Ласкали друг друга у того ручья. Собирали плоды сметанного яблока, чтобы сделать алкоголь. Он, кстати, уже должен был дозреть.       Об это Ксено думал, пока брёл вперёд, не глядя себе под ноги. Стэнли не даст ему оступиться и сломать себе шею. А если Ксено будет настаивать, он всё равно бессмертен, пока Харрис не умрёт. Стэнли ведь обещал. А Стэнли никогда ему не врал.       Харрис шёл следом менее уверенно. Старался идти след в след и не отвлекаться. Но любопытство сгубило не одну кошку.       — Вы довольно хорошо тут ориентируетесь.       — Говорил же, не в первый раз в этих местах.       — Точно. А как, говорите, познакомились со своим другом?       Ксено усмехнулся:       — Подкатил к нужной бабке.       — Очень смешно.       Ксено и правда усмехнулся, ощущая на себе сверлящий взгляд Стэнли. Ещё он его к старухам не ревновал.       — Ладно, на самом деле мы с ним бывшие одноклассники.       — Эк его нелёгкая закинула.       — Вы и половины не знаете, полковник.       — А мне стоит? — напрягся Харрис.       — Я бы и сам рад узнать, — усмехнулся Ксено.       — Скрытный? Из картелей?       — Нет, этих ребят он ненавидит всей душой. Вполне вероятно, у них это взаимно.       Харрис сдержанно хохотнул.       — А как вы-то наткнулись на него? Уж не по приглашению же?       Ксено задумался.       А ведь Харрис задал чертовски интересный вопрос. Впрочем, из тех, на которые Ксено предпочитал не знать ответа.       — Просто наверстывал упущенное.       — Эт как?       — Видите ли, полковник, когда мы были в средней школе, я влюбился в него. Но в то время я был трусом и так ему и не признался.       Харрис ответил не сразу.       — Жалеете? — Ксено показалось, или он и правда произнёс это разочарованно?       Ксено пожал плечами.       — Не сказал бы. Учитывая, где мы оба росли и учились, самое меньшее, что меня ждало бы в ответ — сломанный нос.       — Категорично.       — Реалистично. Как говорится, это Техас, детка. Так что в то время у нас ничего не могло быть, — он позволил себе развить эту мысль, — с другой стороны, если бы мы стали хотя бы друзьями, то многое в его жизни могло бы пойти иначе.       — Например?       — Ну, например, мы могли бы продолжить общение через интернет. Я мог бы стать его ориентиром для совершенствования, — Ксено отодвинул в сторону лезущие в лицо фиолетовые орхидеи. — И тогда он бы пошёл не к Уэйкдифу, а ко мне.       Харрис застыл.       Ксено же продолжил идти, перепрыгивая с одного скользкого корня на другой.       — И тогда, вполне возможно, он бы не оказался в той ситуации и не словил бы вашу пулю.       Ксено вышел на поляну. Он сразу узнал её — та самая сейба, те же корни, та же панамская роза на перилах веранды. Наконец-то он дома.       — С другой стороны, — закончил мысль он, — он не стал бы самим собой.       Харрис подошёл ближе, обошёл Ксено и тихо засмеялся.       — А я всё думал, показалось мне или нет. Так и знал, что это ты, сопляк, — хрипло фыркнул он в сторону дома.       На веранде в плетёном кресле-качалке сидел человек. Удивительно молодой, со светлой кожей и золотыми волосами. Его невероятно тёплые и пронзительные золотые глаза с любовью посмотрели на Ксено. Затем взгляд лениво скользнул в сторону Харриса:       — Здравствуй, Ягуар.       Ксено почувствовал острый приступ несправедливости.       — Минуточку, — он переводил взгляд с Харриса на Стэнли. — Почему из вас двоих котом назвали именно его?       — Все свои повадки он срисовал с меня, — выпятил подбородок Харрис, не отводя взгляда от Стэнли. — Вообще всё, что было в его жизни, дал ему я. Каждый навык. Каждый рефлекс. Он был никем, пока я его не забрал.       — Я думал, что это был Уэйкдиф, — удивился Ксено.       — Старик свёл его со мной, — фыркнул Харрис. — Всё остальное он взял у меня.       — Значит, ты воспитал своего убийцу, — лениво потянулся Стэнли, поднимаясь с кресла. — Спасибо за подгон, бро.       — Громкие слова для однажды трупа.       — Не добил, — постучал себя по сердцу Стэнли.       — На этот раз не промахнусь, — быстрее, чем Ксено успел моргнуть, Харрис вытащил из кобуры пистолет и сделал несколько выстрелов.       Голова, шея, сердце. Там, где пуля прошила его, тело Стэнли лопалось, как перезревший фрукт. Кровь окропила веранду, брызнула на Панамские розы.       Стэнли завалился на спину и с громким стуком упал.       Ксено смотрел на это неэлегантное зрелище, поджав губы.       — Теперь ты, — Харрис обернулся к нему.       Ксено сделал единственную вещь, которую смог в данной ситуации. Испуганно зыркнул за спину Харриса. Чужие инстинкты сработали раньше головы — Харрис обернулся. А Ксено со всех ног припустил в джунгли. Рюкзак прикрывал жизненно важные органы, а ноги защитят корни.       Труп рацио блеял что-то о бесполезности. Но если бы Ксено его слушал, давно бы стал пищей для хищников. Проблема была в том, что гнался за ним один из самых совершенных хищников планеты.       Нет никого лучше человека, чтобы убить другого человека.       — Стой, блять! — рявкнул Харрис, схватив Ксено за рюкзак и дёрнув на себя.       Ксено сбросил лямки и просто побежал дальше. Теперь, виляя активнее, он не сможет убежать. Не от профи. Ксено вообще не знал, куда бежит. Да и зачем?       Стэнли не воскреснет быстро. А самостоятельно Ксено Харриса не убьёт. А вот Харрис вполне себе убьёт Ксено. А потом вернётся на базу и спалит здесь всё к чертям собачьим.       Что. Ему. Делать?       Придумать ответ Ксено так и не успел. Его опять схватили за шиворот и повалили лицом в грязь.       Снова, как тогда, когда он был в этих джунглях впервые. Снова тот же сладковато-металлический… вкус…       — Последние слова?       В голове было пусто.       Ксено ждал. По инерции. Как ждут данных. Как ждут, пока система подгрузится.       Система не подгружалась.       Там, где всегда был следующий шаг, следующий просчёт, следующий выход — была просто грязь. Вкус. Чужая рука на шее.       А потом что-то прорвало.       Нет! Этого не может быть! Стэнли обещал, что смерть его не коснётся! Стэнли никогда ему не врал!       Но Стэнли здесь не было. Стэнли откинулся на крыльце. И если Харрис вернётся в часть, то Стэнли сожгут раньше, чем он успеет что-либо предпринять.       — Не надо, — вырвалось у Ксено раньше, чем он понял, что говорит. — Подожди. Подожди, пожалуйста!       Он не поднимался. Он полз, скользя брюхом, как жалкий червяк. Перебирал руками жирную грязь.       «Просто двигайся, просто не замирай».       Земля набивалась под ногти, в манжеты. Обида долбила в мозг, как истеричный ребёнок посреди супермаркета.       «Не хочу, не хочу, не хочу! Мне обещали! Я должен был…»       — Я никому не скажу, я просто исчезну. Ты никогда — я клянусь — ты никогда обо мне не услышишь.       Голос был чужой. Ксено не узнавал его.       — Я всё сделаю. Скажи что. Скажи что угодно.       Слёз он не заметил. Даже когда они затуманили зрение. Даже когда попали в рот солёные и горячие.       — Только не надо… не…       Он замолчал. Не смог произнести «убивай». Потому что у Ксено со смертью нет ничего общего. Не может быть. Не должно!       Харрис вздохнул.       — Мне жаль, что так вышло. Прощай, док, — он спустил курок.

***

             Рок считал шаги.       Старая привычка, въевшаяся в подкорку ещё с детства.              — Когда всё идёт не так, — рассказывал ему отец, диспетчер 911, — считай что-нибудь. Не важно, что: шаги, вдохи, секунды. Счёт отключает эмоции и включает логику.              Поэтому сейчас Рок считал. Земля под ногами, ритм, счёт. Остальное потом.       «Двести восемнадцать. Двести девятнадцать».       Карту он выучил в полёте. Маршрут записал ещё на базе, продублировал на сеансе связи и на память зарисовал перед выходом. Дважды. Такие мелочи он уже не отслеживал. Само собой разумеющаяся рутина для профи с его стажем.       Где бы он был, если бы не это?       Хуй его знает. В пизде, наверное.       Ну или, как сейчас, посреди ебаного болота в совершенном, мать его, одиночестве.       Рок остановился. Поднял запястье, взглянуть на компас. Стрелка стояла удивительно ровно, показывала северо-восток. Рок прикусил губу, поправил колесо с разметкой, чтобы стрелка указала на север.       — Туда, значит? — взгляд поднялся к северу, затем к солнцу, что стояло почти в зените. До экватора тут где-то косарь километров, а до дня нулевой тени ещё месяц, но пекло всё равно страшное. В медном быке, наверное, было бы прохладнее.       Рок утёр пот со лба, сделал глоток из фляги и двинулся дальше.       «Двести тридцать. Двести тридцать один».       Бэллами исчез первым. Потом Максвелл. Прямо, блядь, из-под жопы Уингфилда. Рок ещё подумал, что не самое удачное время для потери связиста. Потом ещё отчёты писать… Потом Дадли с ногой. Кстати, они с Райт должны были окопаться где-то здесь.       Где они?       Рок замер. Осмотрелся. Ни одного ебаного ориентира.       Пока он гнался за Уингфилдом, совсем потерял направление. Что странно, потому что как профи, он никогда не терял направления.       Рок снова зыркнул на компас. Всё ещё север. Рок скривился, снова зыркнул на солнце. За минуту ничего не поменялось. Рок вздохнул и двинулся дальше.       «Двести сорок два. Двести сорок три».       Уингфилд.       Рок хотел бы встретить его при других обстоятельствах. Тот ведь был не против. Рок по глазам видел. У него чутьё на такое.       Обидно, блять! Парниша-то совсем ещё молодой. Симпатичный.       Был.       С приятным чёрным оттенком глаз и юмора, и поразительно острый на язык. Рок бы очень хотел попробовать этот язык. И не только язык. Жаль, не срослось.       Жаль, что эти глаза не видели никого, кроме Снайдера…       Рок остановился снова. Вспомнил направление.       Поляна была за ним. Он помнил сейбу, веранду и розы на перилах. На красных лепестках совсем не было видно крови. Он помнил, как бежал за Уингфилдом. Как тот петлял в деревьях, точно зная, как спрятаться от шальной пули. И не соврал ведь. Не первое его родео.       Последнее.       Рок скривился. Посмотрел на запястье. На этот раз на часы. Посчитал сорок секунд.       Столько же минут они с Уингфилдом шли к Снайдеру. Столько же часов в этом направлении должны будут вывести его на грунтовку. Столько же часов по грунтовке — к соседнему лагерю с его сослуживцами. Он знал, потому что сам распределял людей, сам уточнял, что те сидят на попе ровно, картируя каждый кустик.       Рок посмотрел вперёд.       Джунгли.       Рок посмотрел назад.       Джунгли.       Он продышался по квадрату. Четыре раза по четыре — шестнадцать, а паника — враг. Потерявшийся человек начинает кружить и чаще всего умирает. Потерявшийся профессионал останавливается, оценивает, корректирует курс и чаще всего возвращается на базу к ужину.       Рок — профессионал.       Стрелка показывала северо-восток.       — Сука.       Он сел на широкий, выпирающий корень и попробовал вспомнить хоть какой-то ориентир. Где именно он свернул не туда? После рюкзака? Нет, раньше.       После поляны? Нет. Ещё раньше. Намного, намного раньше.       Снайдер. Вот где он свернул не туда.       Харрис посмотрел на свои руки.       Он видел Снайдера мёртвым. Пуля прошила ребро. Даже если этот ощипанный петух умудрился извернуться и пропустить пулю мимо сердца, он должен был захлебнуться собственной кровью. Тело не нашли, но они искали дольше, чем тела живут в этих лесах. Они нашли жетоны. А жетоны на объедках — достаточно веское доказательство.       Уже шесть ёбанных лет.       Рок провёл ладонью по лицу. Шрамы, оставшиеся после Сирии, которые всё ещё иногда удивляют его непривычностью. В основном из-за щетины, которая теперь растёт клочьями. Пот. Что-то ещё. Грязь что ли?       Рок взглянул на руку. Кровь?       Ах, точно. Он же пристрелил Уингфилда почти в упор. Брызнуло, наверное.       Рок усмехнулся. Лизнул на пробу. Интересно же, каковы на вкус мозги молодого гения.       Сладко.       Открытие отозвалось горечью. Рок скривился и опустил руку.              — Не боишься, что я отберу у тебя всё?       — Не зарывайся, сопляк. Тебе ещё далеко до меня.       — Ну, ты не молодеешь.       — А будешь выёбываться, пристрелю лично.       — Пф, только угрожать и можешь…              Он ведь был ему как младший брат. Рок хотел, чтобы Снайдер сиял. Чтобы ему все завидовали. Чтобы им в тайне хотели быть. Он видел в Снайдере себя.       Рок никогда не думал, что получит приказ стрелять на поражение.       Рок мотнул головой, отгоняя дурные мысли. Потом. Сначала выбраться.       Он поднялся, проверил компас. Северо-восток. Поправил колесо на север, посмотрел на солнце и двинулся в нужную сторону.       Лес был тих.       Рок заметил только сейчас. Это само по себе странно, потому что тишина в этих джунглях невозможна. Он знал на собственном опыте. Эти твари не затыкаются даже после выстрела.       И всё же птицы молчали.       — Райт? — тишина. — Броди? — молчание. — Сука!       На каком-то шаге он поймал себя на том, что думает о рапорте. Что писать, как объяснить потери, какую версию выстроить. Это было правильно. Это было нужно. Рапорт — первое, что он делал после операции. Всегда.       Только сейчас он не мог вспомнить, кому рапортовать. С годами на службе становится всё меньше и меньше знакомых людей.       Сначала умер Альберт. Сердечная недостаточность. Как же. У этого быка? Ну-ну.       И всё же его не стало. Уснул и не проснулся. Слишком банальная смерть для такого человека.       Потом был Роб. На День президентов. Странная смерть. Убедительная, но нихуя не про Кейна. Он же гедонист, каких поискать нужно. За профессиональной незаметностью скрывался ужасно жадный до денег человек. И умереть вот так, по доброй воле, с нытьём о каких-то там… крыльях?       — Да ну нахуй, — с ужасом замер Рок.       Лес вокруг него был абсолютно мертвенно тих. И одновременно гудел, будто высоковольтная линия электропередачи. Нет. Больше. Глубже. Как будто тишина сама была чем-то.       Кем-то.       — Траванулся что ли? — скривился Рок. Потому что в любой страшной сказке виновата трава или тварь.       «Всегда», — как сказал ему Уингфилд. И улыбнулся ещё так… Как человек, который знает финал фокуса.       А он ведь знал. Привёл его к Снайдеру. С самого начала вёл его к Снайдеру. И про Уэйкдифа знал. И Кейна знал.       — Как ты их убил?       Рок не знал.       Не мог знать.       Чтобы узнать, ему нужно было выбраться, но Року неоткуда было узнать, как.       Он тут застрял. Он один. Ему не выбраться.       Рок мотнул головой, сделал шаг и замер. Нет, в таком состоянии ему нельзя двигаться. Сначала продышаться.       А вдруг в воздухе яд? Вдруг он зашёл на поляну с какими-то спорами, и теперь травит себя?       Стой. Прекрати! Отставить панику! Посчитай секунды!       Рок посмотрел на часы. Стрелка замерла напротив северо-востока. И не двигалась.       Он моргнул.       Вокруг была ночь. Он стоял посреди незнакомых джунглей.       В ужасе осмотревшись, Рок увидел его.       Стэнли Снайдер смотрел на него и улыбался. Снова, сука, живой.       — Да когда ж ты уже сдохнешь, тварь? — ухмыльнулся он, вытаскивая пистолет из кобуры.       — На этот раз не промахнись, — произнёс томный голос Уингфилда. Нежные руки обхватили его со спины. — Давай, целься точнее.       Рок с перепугу нажал на курок.       Снайдер словил пулю в лоб. Голова взорвалась чёрной жижей. Тело упало в кусты.       Рок скинул с себя руки Уингфилда, обернулся к нему.       Тот смотрел своими притягательными чёрными глазами. Кокетливо улыбался, стеснительно прикрывая обнажённую грудь руками. Всё бы ничего, да только док должен быть мёртв. А у него вместо дыры огромный чёрный крест на лбу.       Тот поднял палец и постучал по центру креста.       — Специально для тебя нарисовал, полковник. На этот раз не промахнись.       Рок выстрелил.       Моргнул.       Закат.       Перед ним труп Райт. Позади труп Дадли.       — Отличный выстрел, полковник, — усмехнулся Уингфилд, выходя у него из-за спины. — Хотя, признаюсь честно, девчонка мне нравилась.       — Ещё раз о ней скажешь, я буду насиловать тебя, пока не останусь единственной мыслью в твоей голове, — ответил ему Снайдер, появляясь с другой стороны поляны.       Рок в ужасе переводил взгляд с одного на другого.       Затем бросился к сумке Райт. Если он чем-то траванулся, у неё должен быть антидот.       Нашёл аптечку, какие-то ампулы.       — Смотри, полковник, — присел рядом Уингфилд, — при отравлении первая помощь — это активированный уголь.       — Ты ему ещё помогать собрался? — фыркнул Снайдер.       Рок не слушал, но угля забросил обе пачки, запивая водой из фляги. Руки не слушались, проливая воду мимо губ. Похуй, потом разберётся, сейчас главное выжить. И важно — не из ума.       — Что плохого в том, чтобы помочь своему убийце? — ответил Уингфилд. И снова Року: — Умница. Дальше бензодиазепин. Он снимет панику и психоз. Да, вот эта ампула. Молодец.       — А что в этом хорошего? — фыркнул Снайдер, подходя ближе.       Чем ближе он подходил, тем сильнее зрение сужалось. Тем быстрее закат превращался в ночь. Тем громче становились джунгли. Тем яснее Рок думал.       — Тогда почему ты помогаешь мне? — спросил Уингфилд, когда Снайдер подошёл вплотную.       Рок зажмурился и вогнал в бедро шприц.       Открыл глаза. Всё стихло. Он сидел в кресле в какой-то комнате. Из-за штор пробивался красный свет, едва освещая помещение.       Рок был совершенно один. Пялился на свои ноги, всё истыканные длинными иглами. Во рту ощущался сладковатый привкус земли. Рок обернулся и увидел на металлическом столике рядом с собой какие-то ампулы с непонятными названиями. Вскрытые.       Рок с ужасом начал выдёргивать одну иглу за другой, отбрасывая их в стороны, пока…       Сбоку что-то звякнуло. Рок обернулся и увидел стену. На единственном гвоздике висела цепочка с жетонами. На них было выбито его имя.       Рок с криком вскочил. Он оказался посреди леса. Перед ним снова стояли эти двое. Снайдер, расправив плечи, и Уингфилд, обняв его за руку.       Рок поднял руку с пистолетом. Откуда у него пистолет? Да похуй уже, главное пристрелить этих…       На поляне раздался выстрел. Затем крики людей в военной форме.       Рок ощутил болезненное давление в груди. Что-то горячее пролилось на живот. Рок посмотрел на себя и увидел, как из дыры сочилась кровь.       Уставший организм не выдержал и рухнул на спину.       Рок моргнул. Темно и мокро. Он до сих пор лежит в грязи. А у него над головой появился знакомый силуэт.       — Ладно, я наигрался, — улыбнулась ему эта сука. — Так как ты всё-таки был мне дорог, у меня к тебе есть стратегическое предложение.       Рок не ответил. Дождь мешал смотреть и говорить.       — Я предлагаю тебе жизнь в обмен на твою душу.       Рок собрался с силами и выплюнул:       — Пшёл нахуй, ублюдок.       — Как я и думал, — пожал плечами Снайдер. — Жаль, что выбора у тебя никогда и не было, — расплылся в нечеловеческом оскале он.

***

             Ксено открыл глаза на знакомой кровати в своём доме. Ощущение небывалой лёгкости приятно щекотало его диафрагму. Он довольно потянулся и сжался клубком.       Голая задница Стэнли крутилась на кухне, возясь с ароматным кофе.       — Мечтал об этом три месяца.       — М? — отозвался Стэнли, не оборачиваясь, — о чём?       — Выспаться и кофе в постель.       Стэнли тепло засмеялся.       А Ксено задумался. Ксено нужно было принять душ. Ксено нужно было понять, что произошло. Ксено нужно было обнять Стэнли и больше никогда его не отпускать. Но всё это могло подождать до причитающихся ему кофе и поцелуя.       — Как ты себя чувствуешь? — протянув чашку, Стэнли сам присел на край кровати и чмокнул Ксено в подставленные губы.       — Легко.       Ксено обхватил чашку и пригубил неизменно прекрасную Гейшу.       — Ты помнишь, что произошло?       Ксено поперхнулся глотком. Щёки и уши затопил румянец.       — Я… эм… Кажется, Харрис в меня выстрелил?       — Прямо в затылок, — постучав себе по затылку, улыбнулся Стэнли.       — Откуда ты знаешь? — ужаснулся Ксено.       — Я был там.       Ксено замотал головой:       — Тебя не могло там быть. Тебя нафаршировали свинцом за несколько минут до этого.       Стэнли усмехнулся. А затем наклонился к пунцовому уху Ксено и прошептал:       — Как жаль, что твои слёзы достались не мне.       Ксено весь сжался, пытаясь сделаться маленьким. Какой позор. Ему теперь вовек не отмыться.       — Предлагаю сделать вид, что этого никогда не было, — пропищал не своим голосом Ксено.       — Ммм, — протянул Стэнли, губами лаская его ухо, — и что я получу взамен?       — Хочешь так же? — несмело предложил Ксено.       Стэнли замер, задумался, а затем произнёс:       — Я хочу закончить иначе.       — Сделаешь всё по-своему, — уверил его Ксено, — я буду в полном твоём распоряжении.       Стэнли довольно усмехнулся и обнял Ксено за талию, утыкаясь ему в живот.       — У тебя просто потрясающая душа.       Ксено скривился, снова делая глоток кофе.       — У меня нет души!       — Тогда что снилось Харрису? — хитро уточнил Стэнли.       — Это ещё предстоит выяснить, — буркнул недовольно Ксено.       — Ты не наигрался? — удивился Стэнли.       — Наигрался? Это так называется?       — А что не так?       — Тебя пристрелили! Прямо на пороге твоего дома. А ты даже пошевелиться не успел.       — Я сделал это намеренно.       — Будто бы у тебя был выбор.       — Серьёзно? — недоверчиво отпрянул Стэнли. — Мужик, а ниче тот факт, что я втихаря снял их всех?       — Так уж и втихаря.       — Меня никто не заметил!       — Я заметил.       — Это не считается, — буркнул Стэнли, прячась в его живот и краснея до кончиков ушей.       Ксено улыбнулся и пригладил волосы Стэнли.       «Он ведь просто хотел покрасоваться», — подумал он.       — Мне понравилось представление.       Стэнли повернул голову и зыркнул на Ксено одним глазом.       — Правда?       — Я возбудился, наблюдая за твоей элегантной работой. Ты был потрясающе смертоносен.       Стэнли довольно улыбнулся и вернулся обратно к животу.       — Но мне действительно непонятно.       — М? Что именно?       — Что… случилось?       Стэнли пожал плечами и хитро усмехнулся:       — Попробуешь выяснить сам?       Ксено скривился и заворчал. А потом ехидно ухмыльнулся в ответ:       — Ну, мне всё равно больше нечем заняться, так что ты поможешь мне в моих экспериментах.       Стэнли удивлённо посмотрел на него снизу вверх.       — Разве тебе не нужно возвращаться на работу?       — Мне много чего нужно, мой дорогой Стэнли, но всё это мне придётся отложить ввиду того, что я теперь тоже ходячий труп.       Стэнли задумчиво промычал ему в живот. Затем вскочил и заулыбался:       — Это значит, что ты теперь застрял тут со мной?       — О, мой дорогой друг, кто ещё с кем застрял? — растянулся в зловещей улыбке Ксено.

***

             Я посмотрел в его широкую улыбку. В смеющиеся тёмные глаза цвета Gaia BH1.       Я ему солгал.       И в этом. И в том. Почти во всём.       Стэнли Снайдер уже никогда не покинет этот лес. Это правда. Но я никогда не был заперт здесь. Я существую везде, пусть и в разных формах. Просто джунгли — удобное место. Тихое. Тёплое. Богатое. Мне всегда здесь нравилось. Задолго до того, как люди в форме «нашли» меня где-то еще и «потеряли» меня в этих лесах. Задолго до того, как один мальчик упал в грязь с дырой в сердце. Задолго до того, как я решил ему помочь.       Тогда мне было скучно.       Им этого не понять. Я существую очень давно. Дольше, чем у этих деревьев есть имена. Дольше, чем у проходимцев в моём лесу, есть боги. Дольше, чем сами люди. Скука — это единственное, чего я по-настоящему избегаю. Поэтому иногда я выбираю носителей. Смотрю на мир их глазами. Пробую их привычки. Их страхи. Их нелепые маленькие желания.       Стэнли Снайдер был хорошим выбором. Умный и сильный, он умел злиться тихо и долго. Мне с самого начала понравилась его злость. В ней много энергии. Много жизни. Так приятно ограничивать его и ощущать его бессилие. Так приятно им умирать.       Если быть до конца откровенным, то умирать-то мне не обязательно. Смерть вообще не имеет со мной ничего общего. Просто так интереснее — смотреть, как они сами это делают. Как они приходят сюда со своими извращёнными ограниченными мотивами. Как верят, что это их решение. Их выбор и их ненависть. Я просто создавал условия. Открывал двери. И просто наблюдал.       А потом в моем лесу появился другой мальчик.       Я узнал его раньше, чем он подошёл к моему дому. По тому, как воздух двигался вокруг него. По тому, какими шумными были его мысли. Стэнли когда-то спас жизнь этого мальчика. Очень давно. Протянул ему руку. Незначительная маленькая помощь. Мой носитель этого почти и не помнил.       Но я помнил.       Я решил забрать назад то, что однажды одолжили ему. Это было справедливо, по-своему. Людям не понять.       План был простым. Такой любопытный, внимательный и умный мальчик заразится быстро. Примет своё новое состояние. Станет частью меня так же естественно, как стал Стэнли. Откроет мне мир со своей стороны, а в обмен получит мои знания.       Я не учёл одного.       Он. Не. Замолкал.       Даже во сне. Даже когда его тело наконец переставало двигаться, его мозг продолжал работать. Считал, сравнивал, выдвигал гипотезы, отвергал их, выдвигал новые. Сигнал не проходил. Я пытался говорить с ним — он слышал, но не понимал. Принимал за своё. Записывал и записывал. Искал своё рациональное объяснение, хотя думать ему было уже нечем.       Он искал меня в своих данных, не понимая, что ищет уже сам себя.       Это было… неожиданно.       Я привык к тому, что люди принимают быстро. Страдают, иногда. Сопротивляются, редко. Но чтобы кто-то начал изучать процесс, не осознавая, что сам является объектом изучения — такого не было давно. Может, никогда.       Я передумал забирать его быстро.       Я понял, что торопиться незачем. Что у нас теперь очень много времени. Что он будет продолжать считать и выдвигать гипотезы, и часть из них окажется верной, а часть, конечно же, нет. За этим будет интересно наблюдать. Однажды он, конечно же, поймёт, но не сразу. Нет-нет, далеко не сразу. Но я уже предвкушаю момент осознания. Уверен, он будет стоить каждого мгновения ожидания.       А пока что я наслаждаюсь ими.       У меня есть Стэнли — мой старый выбор, моя привычная злость и тихая нежность к тем, кого он любил когда-то, до меня.       И теперь у меня есть Ксено.       Такой шумный. Такой любопытный. Такой совершенно убеждённый, что всему есть объяснение — и что он обязательно его найдёт. Уже почти нашёл. Осталось ещё чуть-чуть.       Я обнял крепко и бережно его хрупкое ещё человеческое тело. Внутри было тепло и светло. И некуда было торопиться.       — Стэн? — тихо протянул Ксено.       — М?       — Ты ведь в курсе, что я теперь тоже могу читать твои мысли?       Я замер. Внутри всё перетряхнуло. Я… испугался? Какое интересное чувство.       — Не торопись, — попросил я его. И натянул самую жалобно-просящую моську из арсенала.       Он хитро ухмыльнулся в ответ. Подцепил мой подбородок пальцами и наклонился для поцелуя, который я с радостью ему подарил.       — При одном условии.       — Каком? — тут же влился в игру я.       — Позволь мне убить себя.       Я улыбнулся. И всего-то?       — Сколько угодно.