Отголоски одиночества

Прошла неделя с тех пор, как я поступил в ANHS. Моё пребывание здесь было, проще говоря, спокойным. Я посещал занятия, ел еду, которую никогда раньше не пробовал, и делал то, чего никогда раньше не делал. Не говоря уже о том, что мне удалось завести первое знакомство и впервые за долгое время вступить в полноценный и искренний разговор. В некотором смысле, Шиина Хиёри помогла мне обрести мирную жизнь. Однако, несмотря на мирную обстановку, можно ли было считать это нормальным явлением?

***

— Киётака-кун. Пойми это: люди — всего лишь инструменты, которые ты должен использовать для достижения победы. Победа, достигнутая благодаря твоему собственному интеллекту и силе, — это единственное, что имеет значение. Мне было четыре года, когда мой отец произнёс эти слова. Это была моя первая встреча с ним лично, и первый раз он сказал мне эти слова. Но это, безусловно, был не последний раз. Более десяти лет мне вбивали в голову его идеологии. Все, кто не мог принять эти идеологии, умирали. Один за другим люди вокруг меня падали, как мухи, теряя физическое здоровье, с повреждённым мозгом, и их выбрасывали. У нас были имена, но рядом некому было ласково их произнести. Наши имена воспринимались как титулы, присвоенные нам при рождении, но не как определение нашей личности, поскольку мы были лишь расходным материалом в стремлении создать монстра. У меня нет каких-либо особых чувств по поводу своего воспитания. Для меня оно было обычным. Не спокойным, но обычным.

***

Вспоминая прошлое, я поднял взгляд к белому потолку и откинул спинку стула назад. Это ненормально. В углу стены была установлена камера видеонаблюдения. Я осмотрел другие углы комнаты, и в каждом из них тоже была камера видеонаблюдения. Это нормально...? Нормально ли, что в одном классе установлено столько камер? Я не знаю, так как никогда не был в классе, но мне кажется, это чрезмерно. — Эй, Ибуки! — Мои мысли прервал внезапный шум в комнате, доносившийся с нескольких соседних мест. — Тц. Чего ты хочешь, Манабэ-сан? — сердито ответила девушка с короткими синими волосами. — Можешь перестать вести себя так высокомерно и перестать бормотать обо мне себе под нос? Это раздражает! — Девушка по имени Манабэ ударила Ибуки по столу и накричала на неё. — А? Ты, должно быть, неуверенная в себе, если всерьёз думаешь, что мне на тебя наплевать, — парировала Ибуки. — Ах ты, мелкая дрянь! — Манабэ подняла руку и попыталась ударить Ибуки по щеке. Ибуки подняла руки, чтобы защитить себя, однако... Конфликт прекратил мужчина с длинными волосами цвета фуксии, который схватил руку Манабэ как раз в тот момент, когда тот собирался нанести удар. — Куку, ты правда думаешь, что это такая уж хорошая идея, Манабэ? — Он крепко обнял Манабэ, её рука дёргалась. — Рьюэн-сан... — слабо ответил Манабэ. — Манабэ, мне плевать на то, из-за чего ты ссорился с этой синеволосой одиночкой, но ударь её — и нам всем конец. Ты меня слышишь? Манабэ молча кивнул, боясь заговорить из-за страха. Рьюэн крепче сжал руку Манабэ, которая теперь корчилась от боли. — А-а-а...! — Манабэ пыталась сдержать крик, но не смогла сдержать его. — Эй, эй, ну не нужно так бурно реагировать, — Рьюэн наклонился и прошептал ей на ухо. Однако его голос едва доносился до моих ушей. — Если уж затеваешь драку, то лучше сделать это где-нибудь поудобнее... в укромном месте. — Рьюэн-кун, пожалуйста, воздержись от причинения вреда другим. Не стоит затевать подобные ненужные беспорядки. — Шиина вошла в класс и уверенно заговорила вслух, в отличие от своей обычной сдержанности и вежливости. — Куку, Шиина, это всего лишь небольшой совет моей дорогой однокласснице Манабэ. Разве не так? — Рьюэн усмехнулся, глядя в глаза Манабэ с садистским видом. — Тем не менее, Рьюэн-кун, я уверена, что лучше избегать любых ненужных недоразумений между сотрудниками школы и нашим классом. — Шиина взглянула на камеры видеонаблюдения в комнате. — А если дело дойдёт до этого, Манабэ сможет просто объяснить, что я просто давала ей советы по исправлению её поведения. — Рьюэн-кун, ты можешь быть сильным и бесстрашным, но запугивать других без необходимости — это просто издевательство, не так ли? — Куку, полагаю, ты прав. — Рьюэн отпустил руку Манабэ и направился обратно к своему месту. — Манабэ, не забывай, что я тебе сказал. Шиина Хиёри отличалась от большинства учеников класса С. Насколько я могу судить, класс С полон агрессивных и перспективных бойцов. Ишизаки Даичи, наряду с Ямадой Альбертом, обладал телосложением выше среднего. Ибуки Мио, судя по её быстрой реакции, когда она только что пыталась защитить себя, потенциально тоже может быть бойцом. Хотя я ещё недостаточно видел, чтобы судить об этом. Рьюэн Какеру. Из всех в этом классе он был самым впечатлительным. Его телосложение, хоть и не обязательно впечатляющее, но именно его присутствие в классе сделало его самым запоминающимся. Если в этой школе всё не так, как я подозреваю, Рьюэн может представлять угрозу моей спокойной жизни, поэтому мне придётся за ним следить. Какая досада. Я лучше буду держаться подальше от объектов интереса Рьюэна, осмелюсь ли я рискнуть своей мирной жизнью? На данный момент, думаю, лучше всего продолжать скрывать свою фигуру, чтобы он не привлекал ко мне внимания.

***

Это был наш первый тест по плаванию в этом семестре. Как до этого дошло? Я планировал скрыть свою фигуру, но мои планы практически мгновенно рухнули. Я был в мужской раздевалке, и все переодевались в купальники. — Что случилось, Аянокоджи? Слишком стесняешься снять рубашку? — спросил Комия Кёго, который присоединился к баскетбольной команде, толкая меня локтем в руку, пытаясь поддразнить. — Нет. Не совсем, — ответил я, сняв рубашку. Комия посмотрел на меня ошеломлённо. — Чувак, что за хрень! Все взгляды мгновенно обратились на меня. На лице Рьюэна сияла широкая улыбка, словно он нашёл себе новую потенциальную игрушку. Большой. — Чувак, ты один из самых строгих парней, которых я когда-либо видел, — сказал Комия, разглядывая мои мышцы живота. — Ты занимаешься каким-нибудь спортом? — Нет, я был членом клуба «Уходи домой». Это просто генетика. — Ну, вот уж действительно... Какая удача с генетикой! — Неужели? — коротко ответил я. Что ж. Это не обязательно была ложь. Технически я был членом клуба тех, кто возвращается домой, поскольку я всегда бывал в Белой комнате, где, по сути, и останавливался и спал. Что касается моей генетики, то метилирование ДНК, вызванное такими факторами, как диета, гормоны, лекарства и окружающая среда, на которые сильно повлияла «Белая комната», может существенно влиять на экспрессию генов и развитие организма. — С такой фигурой ты можешь заполучить любую девчонку, чувак, — добавил Кондо Рео, ещё один одноклассник, присоединившийся к баскетбольной команде. — Нет-нет, Кондо, ты разве не заметил? У него уже есть Шиина-сан. Они постоянно болтают! — парировал Комия. — А, та девушка, которая любит читать? Серьёзно? Она довольно симпатичная, отличная находка, Аянокоджи! — Кондо хлопнул меня по плечу. — Шиина — просто знакомая. Так уж получилось, что мы обе любим читать. И у Кондо, и у Комии было такое выражение лица, словно они говорили: «Серьёзно? Вы серьёзно?» — Я что-то не так сказала? — спросил я, наклонив голову. — Э-э... Ничего... — Кондо отвел взгляд и неуверенно произнёс это. — Чувак, не позволяй Аянокоджи так отделаться! — крикнул Комия Кондо. Затем он повернулся ко мне: — Аянокоджи, послушай, ты же единственный, с кем разговаривает Шиина-сан! Если это о чём-то не говорит, то я не знаю, о чём! Он намекает, что Шиина испытывает ко мне влечение? Сомневаюсь, мы знакомы всего неделю, и у нас нет ничего общего, кроме чтения. Так уж получилось, что у нас общее хобби — чтение, так что нет причин не поговорить об этом. Тем не менее, я не являюсь экспертом в социологии. Я, возможно, много знаю об этом, но на собственном опыте не сталкивался со многими социальными отношениями. Возможно, лучше всего будет спросить Шиину, что она обо мне думает, из первых рук. Мы переоделись и вышли из раздевалок. Бассейн был довольно большим и имел несколько дорожек. Девушки начали выходить из своих раздевалок, и некоторые парни стали их разглядывать. Меня они не интересовали, но я заметил, что одной девушки среди них не было. Я поднял глаза на трибуны и заметил, что Шиина, как и ещё несколько человек, прогуливает практическое занятие по плаванию. Мы заметили, что к нашей группе начали приближаться несколько девушек. Среди них были Манабэ и Киносита, которые демонстративно покачивали бёдрами. Я не обращал на них внимания, но у некоторых парней позади меня на лицах были широкие улыбки. Серьёзно? Я понимаю, что они пытаются создать впечатление сексуальной привлекательности, но такая чрезмерная откровенность должна отталкивать. Мне казалось, что девушка с более сдержанной привлекательностью больше понравится парням, однако, похоже, я недооценил невероятную сексуальную активность подростков мужского пола. Я ушёл от них, прежде чем моя фигура привлекла ещё больше внимания, конечно же, по другим причинам. Я поднялся по лестнице и направился к трибунам, где Шиина сидела, читая книгу и ни на что не обращая внимания. — Шиина. Она резко вскочила и повернулась ко мне, отложив книгу. — А-Аянокодзи-кун! Что ты здесь делаешь? — Я увидел тебя здесь одну, поэтому захотел ненадолго к тебе присоединиться. — А, хорошо, присоединяйся, — сказала она, похлопав рукой по полу рядом с собой. — Ты не собираешься плавать? — спросил я её. — Ах... К сожалению, физическая активность — не моя сильная сторона. Я бы предпочла посидеть на свежем воздухе и почитать. — Я понимаю. Шиина вернулась к чтению и быстро погрузилась в книгу, словно меня здесь и не было. Пока она читала, я наблюдал за множеством её реакций. Когда она испытывала стресс из-за какой-либо сцены, она, казалось, покусывала кончик указательного пальца. Когда же сцена ей нравилась, она проводила пальцами по волосам с радостной улыбкой на лице. — Шиина, можно задать вопрос? — Хм? Давай, Аянокоджи-кун. — Что ты обо мне думаешь? — Аянокоджи-кун… Аянокоджи-кун довольно скучный, ничем особо не выделяется из толпы, ленится на уроках, часто держится отстранённо, — сказала она довольно резко, словно анализируя весь мой характер. — Но… Аянокодзи-кун добрый, внимательный и умный. Она посмотрела на меня искренними глазами и с лёгкой улыбкой на лице. Затем Шиина на секунду опустила взгляд и отвернулась от меня. Она уткнулась лицом в книгу, но я успел заметить, как её лицо покраснело. — …и, полагаю, у Аянокоджи-куна неплохая фигура… — пробормотала она себе под нос. — Я понимаю. — Ах! Не пойми меня неправильно, Аянокоджи-кун, я вижу в тебе только хорошего друга. Я не это имела в виду, — сказала она, поправляя себя. — Понял. — Именно поэтому я и говорю, что ты тупица, Аянокоджи-кун… — …Шиина довольно резка, когда высказывает своё мнение о людях. Но ведь это друг, да? Я до сих пор не уверен, что именно подразумевается под словом «друг». Социология определяет его как человека, который приносит социальные и эмоциональные выгоды, способные повысить уровень счастья, а также способствует укреплению доверия и взаимопомощи. Однако, учитывая мой характер, я не чувствую ничего подобного рядом с Шииной. У меня пока нет чёткого понимания социологических отношений. Наиболее точное определение Шиины — это просто знакомая. Мне не противно проводить с ней время, и мы в дружеских отношениях. Но я не чувствую, что она приносит мне эмоциональную пользу. В конце концов, за всю свою жизнь я ничего подобного не чувствовал. И всё же, даже сейчас я не ощущаю никаких изменений в себе по сравнению с тем, что чувствовал в Белой комнате. У меня нет сильных привязанностей ни к чему. Даже эта мирная жизнь, которая, я уверен, лишь на мгновение, если исчезнет, я просто приму суровую реальность и приспособлюсь к ней. С тех пор во мне ничего не изменилось. Я всё тот же монстр, который игнорирует всё, кроме чистой логики. Я вздохнул: — Шиина, ты слишком резка, ты же знаешь? — Аянокоджи-кун спросил меня, что я о нём думаю, и я высказал своё честное мнение. Но я хочу сохранить с тобой дружбу, поэтому прошу прощения, если это задело твои чувства. — Нет… — Шиина подняла бровь в ответ на мой вопрос. — Хм… — Шиина покачала головой, словно отгоняя собственные мысли. — Аянокоджи-кун, ты читал эту книгу раньше? Шиина говорила восторженным голосом. Похоже, что Шиина может свободно выражать свои мысли только через чтение романов. Я посмотрел на роман, который она читала, это был «В лесу» Таны Френч. Роман повествует о главном герое, детективе, расследующем убийство молодой девушки. Однако по мере развития сюжета он обнаруживает связь с собственной детской травмой. Роман исследует, как неразрешённые травмы могут формировать людей и их взаимоотношения. Роман поднимает вопросы о последствиях подавления прошлых травм и о том, какой вред это наносит жизни. Последнюю неделю меня не покидает мысль, что, возможно, Шиина сама подавляет свою прошлую травму. Её привычка полностью забывать имена и лица людей невероятно необычна. Дело не в том, что она неспособна запоминать людей, она способна это делать. Например, ранее, когда она пыталась уладить конфликт, она вспомнила лицо и имя Рьюэна. Шиина действительно говорила правду, когда утверждала, что помнит только лица и имена тех, кто оставляет неизгладимое впечатление. Кроме того, Шиина, похоже, обладает развитыми аналитическими способностями и навыками принятия решений, а также способна чётко понимать образ, который я создаю. Шиина явно обладает необходимыми личными качествами, чтобы заводить друзей, и она вовсе не асоциальна, поскольку смогла без колебаний представиться мне. Она также умеет свободно выражать свои мысли, когда дело касается романов. Все эти качества в совокупности могут указывать на то, что у Шиины есть неразрешённая травма из прошлого. Но это лишь предположение, основанное на моих наблюдениях. Тем не менее, это не тот вопрос, в который мне следует вмешиваться. Я не получаю никакой выгоды от вторжения в чью-либо личную жизнь. — Аянокоджи-кун? — Шиина смотрела мне в глаза с обеспокоенным выражением лица. — Извините, я тут задумался. Отвечая на твой вопрос, скажу, что я это уже читал. По меньшей мере, это интересно. — Понятно, мне пока тоже нравится. — Она кивнула с улыбкой на лице. Я заметил, что Кондо и Комия пристально смотрели на нас двоих с ухмылками на лицах. — Эй, Аянокоджи! — крикнули они мне, а затем показали большой палец вверх. Понятно. Похоже, я слишком долго здесь задержался. — Шиина, я сейчас пойду поплакаю. — Ах, ну что ж, надеюсь, ты хорошо проведешь время, Аянокоджи-кун. — Она помахала мне рукой, когда я начал уходить. Я направился к бассейну, и ко мне подошли Комия и Кондо. — Чувак, ты уверен, что между вами ничего нет? — спросил Кондо. — Ничегошеньки, — ответил я. Я смотрел в бассейн, моё отражение было размытым и искажённым. И всё же мои тусклые и без эмоциональные глаза были такими же ясными, как и прежде.

***

Это было 1 мая, начало нашего второго месяца здесь, в Высшей школе Продвинутого Воспитания. — Эй, сколько баллов ты набрал?! Я набрал только половину от прошлогоднего количества! — крикнул кто-то. — Что, чёрт возьми, происходит? Может, нам поговорить с персоналом? — крикнул другой. — Должно быть, произошла ошибка в системе, чувак. — Шум в классе нарастал в геометрической прогрессии. Когда один крикнул, двое закричали ещё громче. Я уставился на свой телефон. 127 829 личных баллов. За последний месяц я потратил примерно 20 000 на предметы первой необходимости, а это значит, что я получил 49 000 личных баллов. Понятно, так оно и есть. Я посмотрел на Шиину, на лице которой читалась лёгкая тревога. Конечно, у неё были подозрения относительно школьной системы, но я не думаю, что многие в этом классе верили, что всё может быть настолько серьёзно. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Сакагами-сэнсэй. В одно мгновение класс, который до этого перекрикивал друг друга, затих, тишина была оглушительной. Единственным звуком, эхом разносившимся по комнате, были громкие шаги Сакагами-сэнсэя, направлявшегося к передней части класса. — Прежде чем мы начнём урок, есть ли у кого-нибудь вопросы по материалу, который мы изучали вчера? — Эм... Сенсей, кажется, произошла ошибка с личными баллами. Мы получили только половину из них... — Один из учеников смело решил высказать то, что волновало всех. — Все вопросы были решены без проблем, — прямо ответил Сакагами-сэнсэй. — Что...? — Он был сбит с толку, ничего не понимая, и продолжил: — Но вы же говорили, что мы будем получать 100 000 личных баллов каждый месяц... — Похоже, вы меня неправильно поняли. Садитесь, я объясню ещё раз. Баллы определённо были начислены правильно. Я проверил их сегодня утром. — Н-но... — Кто-то попытался задать вопрос Сакагами-сэнсэю, но его прервал Рьюэн. — Куку, вы все чертовски тупые. Я пытался предупредить вас всех в первый же чёртов день, но никто меня не послушал. Я знаю, что у некоторых из вас были сомнения, — он бросил взгляд через всю комнату, и один — в мою... нет, в сторону Шиины. — Но если у вас были сомнения, почему вы не последовали им? Такие действия совершают только дурак. Сакагами-сэнсэй молчал, но на его лице играла лёгкая улыбка, позволяя Рьюэну продолжать отчитывать класс. — Мы класс С. — Рьюэн произнёс эти слова с холодной улыбкой, повергнув большую часть класса в шок. — Мы почти в самом низу, тупицы. Конечно, мы не самый худший класс, но чертовски близки к этому. — Что...? — многие студенты не могли не выразить своего недоумения. — Сплошная суматоха, я пытался спасти этот зверский, жалкий урок. — Он бросил взгляды на Ибуки и Манабэ. — Многие из вас, придурков, не слушают на уроках, многие прогуливают. Неудивительно, что мы так низко в турнирной таблице. — ...Рьюэн, если ты знал, что такое может случиться, почему ты молчал после первого раза... — спросил кто-то. — Потому что... Куку... я хотел увидеть вас всех в отчаянии после того, как вы проигнорировали мои слова. Я хотел, блядь, разбить вдребезги ваше самомнение, которое вы все так растратили за последний месяц. Теперь, когда вы в отчаянии, столкнувшись с суровой правдой этого мира, вы поймёте, что тот, кто приведёт нас в класс А... это буду я. — Класс А...? — пробормотали люди. — Куку, я прав, сэнсэй? — усмехнулся Рьюэн. — Да, всё верно. Класс, набравший наибольшее количество баллов к концу года, станет классом А, и именно он получит все преимущества, — ответил Сакагами-сэнсэй с улыбкой. — Что за чертовщина?! Никто нам об этом не говорил?! — Одноклассники пришли в ярость, всё больше отчаиваясь от суровой реальности ситуации. Всю свою жизнь меня заставляли мириться с суровой реальностью. Мне нужно было стать умнее, сильнее, мои эмоции не имели значения. Я не мог на это повлиять. В конце концов, я так долго игнорировал свои эмоции, что забыл, каково это — их испытывать. Меня вынудили вступить в конфликт. Физическое насилие друг против друга, психологическое манипулирование другими, интеллектуальные баталии, в которых мы перехитрили друг друга. Белая комната заставила меня соревноваться с другими, чтобы выжить, и в результате появилось чудовище, лишённое всякой привязанности. — Я буду тираном-королём. Тем, кто будет вести вас всех, и вы все будете мне повиноваться. Вы все пожертвуете собой во имя моё, чтобы одержать победу. Вы, тупицы, понимаете? Возможно, мне не удастся долго сохранять такой спокойный образ жизни. Я почувствовал, как расширились мои зрачки, словно меня снова стимулировали. — Аянокоджи-кун...? — Шиина заметила небольшую перемену в моём, казалось бы, неизменном выражении лица. Но я был слишком сосредоточен, чтобы заметить это самому, поскольку был занят чем-то более важным. Моя нормальная жизнь вернулась в нормальное русло.