Отголоски одиночества

Наступили летние каникулы, и все студенты первого курса отправятся за счёт школы в двухнедельный отпуск на круизном лайнере. У школы Advanced Nurturing High School, должно быть, много средств, чтобы позволить себе такую поездку. Сегодня утром мы поднялись на борт круизного лайнера и завтра утром отправимся в наш первый пункт назначения. Мы не были уверены в том, куда именно нас направят, но, несмотря на это, в целом пассажиры, казалось, были рады такому роскошному путешествию. — Огонь в лунку! — Комия спрыгнул с трамплина и сделал двойное сальто в бассейн. Сейчас я нахожусь в бассейне в компании двух своих друзей, Кондо и Комии. Рядом с ними был Киносита, который подбадривал Комию, когда тот нырял в бассейн. — Да, ты понял, Комия-кун! — крикнула она. Комия подплыл и вынырнул. Он зачесал волосы назад, словно желая похвастаться перед всем миром. — Чувак, это было офигенно! — воскликнул Кондо. — Нет, ничего особенного, держу пари, ты тоже мог бы это сделать, если бы захотел, — ответил Комия. — Комия-кун, это было потрясающе! — Киносита рассказала Комии. — Знаю? Я довольно талантлив, не так ли? — ответил Комия, и его скромный ответ резко контрастировал с ответом Кондо. Комия, вероятно, так говорил, чтобы похвастаться. В конце концов, Киносита — его девушка. — ... — Я молча стоял в бассейне, не желая ещё больше льстить самолюбию Комии. В этот солнечный день Кондо и Комия пригласили меня к бассейну. Поскольку мне больше нечем было заняться, я решил присоединиться к ним. В последнее время к моему списку друзей присоединились Кондо и Комия, и теперь Шиина не единственная в этом списке, который я могу пересчитать по пальцам одной руки. Кондо на протяжении почти двух месяцев время от времени приглашал меня к себе в общежитие, чтобы пообщаться, поскольку наши разговоры помогли ему стать лучше. Похоже, он относится ко мне как к другу, с которым может лично поговорить, и меня это, в общем-то, не особо беспокоит. — Аянокоджи, ты в порядке, брат? — спросил меня Кондо, заметив, что я не участвую в разговоре. — Хм? Я невнимательно слушал, я что-то пропустил? — спросил я. — Боже, чувак, ты часто так делаешь, что-то у тебя в голове крутится? — спросил меня Комия. Я был занят монологом. Ой. — Кто знает? — ответил я. — Аянокоджи-кун, это был чертовски странный ответ! Звучало так, будто у тебя опухоль в черепе или что-то подобное! — воскликнул Киносита. — Я надеюсь, что нет, опухоли головного мозга — это очень серьёзное заболевание с высоким уровнем смертности. Хотя, если бы у меня была опухоль, симптомы были бы мне очевидны, — объяснил я. — Я просто пошутил, Аянокоджи-кун, — сказал Киносита с невозмутимым выражением лица. — Ага, понятно, — ответил я. — ... — Воцарилась тишина, которая, казалось, была направлена на меня. — Моя ошибка, — сказал я. — Ха... Аянокоджи, ты забавный парень, знаешь ли? — сказал Кондо. Я? Впервые. Всё это время мои шутки не срабатывали ни на Кушиду, ни на Рьюэна, ни на Хорикиту-сэмпая. Возможно, это потому, что я пытался использовать шутки, чтобы разрядить обстановку в серьёзных ситуациях, например, когда мне угрожали обвинением в изнасиловании. — Аянокоджи-кун, я никак не ожидала увидеть тебя в компании Кондо-куна и Комия-куна, я очень удивлена, — сказал Киносита. И удивление было вполне оправданным. В конце концов, комендантский час действовал уже больше месяца, и вдруг я познакомился с ними обоими. — Эй, подожди! Я Кондо, ты Комия, а ты Киносита! — Кондо неожиданно заметил: — Мы все начинаем с буквы К! Ах да, ещё есть Аянокоджи. — Честно говоря, нас вполне могли бы назвать группой Ку-клукс-клана! Но если нас всего трое, то это начинается на букву К... Эм... Тогда мы бы стали Ку-клукс-кланом... — сказал Киносита, но его прервали. — Не говори этого, — остановила её Комия. Полагаю, было бы совершенно неуместно называть их троих Ку-клукс-кланом, ведь это была группа, которая преследовала афроамериканцев во времена законов Джима Кроу. Как бы себя чувствовал Альберт, если бы узнал, что в классе есть группа, называющая себя Ку-клукс-кланом? — Ребята, представьте, что почувствует Альберт, если услышит этот разговор! — воскликнул Кондо. Это сказал он, а не я. — ... — Комия посмотрел на Кондо и Киношиту с ошеломлённым выражением лица. — Аянокоджи, ты же не такой идиот, как эти двое, правда? — Кто знает... — Не буду признаваться, что подобные мысли приходили мне в голову. Примерно два часа мы вчетвером отдыхали в бассейне круизного лайнера и заметили, что вода стала немного холодной. Солнце начинало садиться, и небо разлилось по небу, окрасившись в красные и жёлтые цвета. — О боже, становится как-то холодно...! — Киносита вздрогнул. — Да, конечно. Хотите пойти поужинать? — спросила Комия. — О, да! Совершенно верно! — с восторгом ответил Киносита. — Да, конечно, почему бы и нет? — ответил Кондо. — Аянокоджи, ты идёшь с нами? — Я ценю приглашение, но я подумывал встретиться с Шииной за ужином, — сказал я. — Хо-хо? Аянокоджи-кун, я всегда думал, что вы двое составите отличную пару~ Пригласить её на свидание, хм...? — Киносита обняла меня за плечо и попыталась поддразнить. — Шиина для меня просто хорошая подруга. Вот и всё, — ответил я. Киносита отпустил меня и, казалось, был разочарован моим ответом. Даже Кондо и Комия выглядели разочарованными, когда я впервые сказал им, что мы с Шииной просто подруги. Мы пошли в раздевалки, чтобы принять душ и переодеться. Мы встретили Киноситу возле раздевалок, и я отделился от группы. — Увидимся позже, Аянокоджи, — сказали мне Кондо и Комия. — Увидимся! Было здорово провести с тобой время! — Киносита помахала мне рукой. Я кивнул головой и ушёл. Достал телефон и позвонил Шиине. — Добрый вечер, Аянокоджи-кун, могу я вам чем-нибудь помочь? — Шиина взяла трубку и поздоровалась со мной. — Ты сейчас занята? — А, нет, на самом деле. Я сейчас в своей комнате читаю книгу. Могу я спросить, почему ты спрашиваешь меня? — спросила меня Шиина. — Я хотел узнать, не хочешь ли ты поужинать со мной, — ответил я. — Ужин? Конечно, я с удовольствием составлю тебе компанию, — ответила она. — Понятно. Тогда я заеду за тобой в номер, он всё равно по пути в закусочную, — сказал я ей. — Тогда увидимся чуть позже, Аянокоджи-кун. — Да. — Я повесил трубку и направился в комнату Шиины. Мы поднялись на борт круизного лайнера рано утром. Это была смена обстановки и места, к которой никто не привык. В конце концов, последние несколько месяцев мы были заперты в кампусе, который заставлял нас конкурировать друг с другом и создавал иерархию, разделяя на «высших» и «низших». Для большинства это стало хорошей сменой обстановки и позволило нам вести себя свободно, как обычные старшеклассники. Однако, поскольку Шиина просто сидела в своей комнате и читала книгу, это изменение может быть не положительным или отрицательным. Скорее, она просто продолжала жить так же, как и всегда. Я постучал в дверь Шиины, и она вышла из своей комнаты. — Добрый вечер, Аянокоджи-кун. — Она поздоровалась со мной. Шиина была одета в водолазку, поверх которой было надета платье. Это соответствовало её уважительному, но сдержанному характеру. — Ты хорошо выглядишь, Шиина, — прокомментировал я. — Спасибо, Аянокоджи-кун. Ты тоже хорошо выглядишь, — прокомментировала она. Шиина, вероятно, просто хотела ответить взаимностью, но комментировать было не нужно, так как я был одет в школьную форму, но без пиджака. — Спасибо, — ответил я. Мы подошли к закусочной, которая находилась на круизном лайнере. Шиина и я сели за столик и начали заказывать еду. Шиина, казалось, не знала, что заказать, и, судя по всему, была ошеломлена бесчисленным количеством блюд, из которых ей предлагали выбрать. Возможно, это был один из немногих случаев, когда Шиина ела вне дома, поскольку она часто приносит с собой домашнюю еду. Вполне возможно, что Шиина тоже нечасто путешествовала, раз решила остаться в своей комнате и почитать. — Шиина, это случайно не твоя первая поездка? — спросил я её. — Да, это действительно моя первая поездка. Я не знаю, чего ожидать и чем заняться на этом круизном лайнере. Мой отец постоянно был вдали от дома, и мы жили не очень обеспеченно. — Понятно. — Это объясняет поведение Шиины: она просто не привыкла к подобным ситуациям. — Я уезжала из дома только тогда, когда навещала бабушку и дедушку в деревне, — добавила она. — А ты, Аянокоджи-кун? Ты раньше ездил в отпуск? — Только один раз. Я ездил в Нью-Йорк с отцом, — ответил я. У меня не так много приятных воспоминаний о Нью-Йорке. Многие называют его Городом, который никогда не спит, и для меня это, безусловно, было правдой. В конце концов, меня целыми днями представляли многим инвесторам, демонстрируя мои способности, чтобы мой отец смог получить больше средств. — О? Если не секрет, как всё прошло? — спросила меня Шиина. — Мягко говоря, это было неприятно, — ответил я. Было неприятно, когда меня представляли как игрушку. Было неприятно, что отец представлял меня не как своего сына, Аянокоджи Киётаку, а как искусственного гения Белой комнаты. — Почему? Что случилось? — с любопытством спросила Шиина. Для обычного человека существует множество причин, по которым отпуск может оказаться неприятным. Мысль о том, чтобы выставить себя напоказ как вершину бесчеловечных экспериментов над детьми, никогда бы не пришла людям в голову. В конце концов, люди живут, считая свою жизнь нормальной, не подозревая о том, что происходит в глубине тени, вдали от посторонних глаз. Кто знает, может быть, есть люди, живущие гораздо хуже, чем то, что пережил я. Но пока коррупция укоренена в человечестве в его стремлении к власти и знаниям, правда этого мира никогда не будет раскрыта. — Ничего особенного, меня тогда просто ограбили. — Я тут же кое-что придумал. — Мне очень жаль, что это с тобой случилось, Аянокоджи-кун. — Всё в порядке. Что сделано, то сделано, я ничего не могу изменить в прошлом, — заявил я. — Да. — Она согласно кивнула головой. Мы сделали заказ, и наконец официант принёс нам еду. Мне посчастливилось купить кацудон — миску риса, подаваемую с жареной во фритюре свиной отбивной, яйцом, овощами и приправами. Шиина же заказала гёдза, или, как их ещё называют, пельмени. Внутри них были свинина, капуста и грибы. — Мм... Это очень вкусно, Аянокоджи-кун. Хочешь отведать одного из моих? — спросила она меня. — Конечно. — Я уже собиралась взять свои палочки, но Шиина взяла одну своими палочками и поднесла её ко рту. Не возражаю. Было вкусно, снаружи немного хрустящая корочка, а начинка была пикантной. — Тогда, Шиина, можешь взять немного моего. — Ах, пожалуйста, не обращайте на меня внимания, Аянокоджи-кун. Этого мне вполне достаточно, чтобы наесться. — Шиина отказалась от моей еды. — Ты уверена? — спросил я её. — Да. Но я очень ценю твою доброту, — ответила она. Шиина всегда была уважительным и искренним человеком, она всегда много давала, но никогда ничего не просила взамен. Вероятно, она ничего от меня не просит, кроме продолжения нашей дружбы. Шиина Хиёри — именно такая девушка. — Это прямо в твоём стиле, Шиина, — заметил я. — Ты всегда думаешь о других прежде, чем о себе. Она слегка покраснела от моего замечания, и на её губах появилась застенчивая, но искренняя улыбка. — Спасибо, Аянокоджи-кун, но это не имеет большого значения. Спустя некоторое время, закончив еду, я последовала за Шииной, и мы направились на заднюю террасу. Вокруг нас кипели разговоры, но мои мысли оставались отстранёнными, оторванными от радостной атмосферы. Когда мы вышли на палубу, заходящее солнце раскрасило небо в цвета, которые не вызвали у меня никаких эмоций. Легкий морской бриз принес с собой соленый привкус океана, но это было лишь ощущение, лишенное всякого смысла. Я нашёл место, где можно было встать, прислонившись к перилам, словно на автопилоте, и мой взгляд скользил по горизонту, не замечая красоты передо мной. Далекие крики чаек были лишь фоновым шумом, а ритмичное покачивание корабля лишь напоминало мне о моей собственной апатии. Погружённый в свои мысли, я почти не замечал угасающего света или постепенного захода солнца за горизонт. В тот момент я был всего лишь зрителем, пассивным наблюдателем в мире, который, казалось, двигался дальше без меня. Как раз когда я смирилась с монотонностью этой сцены, Шиина тихо вздохнула рядом со мной. — Разве это не прекрасно? — пробормотала она, в её голосе слышалось восхищение. https://img.wattpad.com/f3e74b24d27d3f6806db0a8f7d9d446117796df3/68747470733a2f2f73332e616d617a6f6e6177732e636f6d2f776174747061642d6d656469612d736572766963652f53746f7279496d6167652f5a5638525270463362744f4d2d773d3d2d313433333139383934332e313763313633626135376437383061343934373732363739383231362e6a7067?s=fit&w=720&h=720 Я не мог оценить этот вид по достоинству, а она — да. Обычный человек, вроде неё, смог бы понять красоту такой незначительной вещи. — Шиина, у меня есть вопрос, если ты не возражаешь. — Продолжай, Аянокоджи-кун, — ответила она. — Ты как-то давно спрашивала меня, можем ли мы чаще видеться, и говорила, что это твой первый настоящий отпуск? — спросил я её. — Да, я раньше не ездила в автомобильные поездки и не отдыхала. Я только навещала бабушку и дедушку в деревне. Хотя я не уверена, можно ли это считать настоящей поездкой. — Понятно. Кроме Нью-Йорка, я больше нигде не была. Поэтому я и хотела спросить тебя, не хотела бы ты провести со мной ещё больше приятных моментов во время этой поездки? — спросил я её. Прошлое настигло меня. Все шансы на спокойную жизнь полностью уничтожены. Поскольку Цукуширо внимательно следит за мной и контролирует весь отдел безопасности, даже проблемы спокойствия в моей жизни могут начать угасать. Поэтому я хотел бы использовать любую возможность, чтобы ощутить обыденность и спокойствие жизни, когда это возможно. — Да! Я бы с удовольствием провела с тобой время, Аянокоджи-кун, создавая незабываемые воспоминания. — Она улыбнулась. — Надеюсь, эта поездка будет приятной, но я знаю, что так будет, если ты будешь рядом. В последние несколько месяцев Шиина была для меня символом мирной жизни. Я надеюсь, что среди хаоса, царящего в этой школе, часть меня всё же сможет жить «нормальной жизнью». Есть опасения и вероятность того, что однажды мне придётся всё бросить. Пожертвовать тем, что для меня важно, ради того, чтобы просто жить. В конце концов, будущее неопределённо. Оно непредсказуемо. Однако это не означает, что мы должны жить в страхе перед непредвиденными обстоятельствами. В конце концов, проблемы надежды всегда будут. Пока мы живём, всегда будут возможности для лучшего завтра. Поэтому я молюсь. Я молюсь о том, чтобы однажды, возможно, больше не было необходимости бороться, и я снова смог жить мирной жизнью. Я лишь мельком увидел это. Мельком увидел мир, который одновременно и скучен, и мирен. Что потребуется, чтобы освободиться от оков прошлого и двинуться вперёд в мир мирной обыденности? Я услышал слабые шаги позади себя. Я повернул голову в сторону источника звука. Позади меня стоял новый начальник службы безопасности, Цукуширо. Он махнул рукой, словно давая понять, чтобы я не обращал на него внимания. Я повернулся к Шиине, на лице которой было сложное выражение. В нём смешались растерянность, отчаяние и, самое главное… Страх. — Шиина? — спросил я её. — О, эти глаза... — пробормотала она себе под нос. Выражение моего лица, должно быть, изменилось, пусть даже совсем незаметно — возможно, на долю секунды, обнажилась кроменная тьма за моими глазами. — Аянокоджи-кун, почему...? — пробормотала она. — Почему у тебя такая мрачная тень в глазах? Наверное, именно это крутится у неё в голове. Одно лишь присутствие Цукуширо заставило меня насторожиться и обнажило мою истинную сущность, пусть даже на долю секунды. — Аянокоджи-кун, почему ты выглядишь таким... Шиина на мгновение заколебалась. Как всегда, она замялась, и слова застряли у неё в горле. Она опасается, что её наблюдения приведут к потере дорогой ей подруги. — Почему ты выглядишь таким... несчастным? — Что? — её замечание было неожиданным. Несчастной? Я не совсем понимаю, что она имеет в виду. Да, мне очень жаль, что присутствие Цукуширо мешает мне жить мирной жизнью. Но это всего лишь то, что мне нужно преодолеть. Бессмысленно сетовать на обстоятельства, в которых вы оказались. Нет причин расстраиваться из-за того, чего вы ещё не достигли. Только когда ты проигрываешь, ты должен испытывать горечь. В этом мире победа — это всё. Я ничего не потерял в этом мире. Нет причин для уныния. Что же побудило её предложить подобное? — Что ты имеешь в виду, Шиина? — спросил я её. — Э-э... прошу прощения. Наверное, мне это показалось, — сказала она, отводя взгляд. — Простите, но, думаю, мне пора идти, я не хочу засиживаться допоздна. Шиина метнула взгляд на пожилого мужчину, который любовался видом примерно в пятнадцати метрах от нас. У неё, должно быть, много вопросов, но она знает, что не стоит вмешиваться в мою жизнь. Скорее, она этого не хочет. В конце концов, ей даже страшно представить, что внутри я могу быть совершенно другим человеком. — Тогда увидимся позже? — спросил я её. — Да. Прощай, Аянокоджи-кун, — сказала она, помахав мне в ответ. Под её улыбкой скрывалась явная дрожь тревоги. Шиина покинула палубу и, скорее всего, вернулась в свою каюту. Я вздохнул. Какая досада. Если бы это был кто-то другой, кроме Шиины, я не сомневаюсь, что он бы вторгся в мою жизнь. — Итак, чего ты хочешь? — окликнул я Цукуширо. — Что ты думаешь об этом виде, Аянокоджи Киётака-кун? — спросил он меня. — Холодно и безлюдно, — ответил я, глядя на пустые волны, окружавшие нас. — Понятно. Люди поверят, что это очень красивое зрелище, но, конечно, ты этого не поймёшь, — улыбнулся Цукуширо. — ... — ответил я молчанием. Цукуширо подошёл ко мне и поправил галстук. — Аянокоджи Киётака-кун, она была твоей подругой? — спросил он меня. — Она просто одноклассница. — Если я расскажу ему о своей дружбе с Шииной, он может начать за ней ухаживать. Этого я бы хотел избежать любой ценой. Его послали сюда, чтобы вернуть меня туда, где мне место. — Что ты имеешь в виду? — спросил я, закрыв глаза и ответив. — Ты можешь сколько угодно убегать оттуда, но никогда не сможешь избавиться от его менталитета. Даже моё присутствие, по крайней мере в твоём сознании, вернуло тебя туда. Твой одноклассник, кажется, был в ужасе от того, что в тебе скрывается. Скажу тебе прямо, Аянокоджи Киётака-кун. Цукуширо прервал свою речь. Он улыбнулся и посмотрел вдаль. — Такому чудовищу, как ты, никогда не удастся слиться с обществом. В конце концов, в глубине души ты не можешь себя сдержать. Он прав. Раз за разом случались моменты, когда я поддавался своим инстинктам и позволял своему истинному «я» проявиться миру. Когда раскрылась истинная сущность школы. Когда я сражался против Хорикиты Манабу. Когда меня настигло прошлое, которое теперь пытается приковать меня к себе. — Может ли кто-то вроде тебя действительно жить «нормальной жизнью»? Может ли Аянокоджи Киётака найти хоть какое-то удовольствие и развлечение в такой обыденной жизни? Я сам задавался этим вопросом. И всё же, как бы я ни сомневался, это то, чего я действительно желаю. Уметь находить радость и удовольствие в том, что переживают люди. — Полагаю, мы очень скоро это узнаем, — прокомментировал он. — Что вы имеете в виду? — спросил я. — Ничего особенного. Уверен, ты и так уже догадался, почему мы все в отпуске. Так что, Аянокоджи Киётака-кун, сможешь ли ты действительно жить нормальной жизнью? Или ты продолжишь жить той жизнью, которая для тебя нормальна? — Кто знает? — ответил я. — Кто знает, правда. В любом случае, я здесь, чтобы изгнать тебя. Однако я уверен, ты уже знаешь, но если ты хочешь жить мирной жизнью, то мне будет гораздо проще тебя изгнать. Если я не буду бороться, я не смогу победить. Однако, если я буду бороться, я постепенно потеряю шансы на нормальную жизнь. Цукуширо это знает и пытается спровоцировать это. — До скорой встречи, Аянокоджи Киётака-кун. — Цукуширо поправил пиджак и ушёл, видимо, довольный нашей беседой. — Скоро? — окликнул я его. — Это именно то, что ты думаешь, Аянокоджи Киётака-кун. Как же это проблематично. Похоже, эти каникулы не позволяют отвлечься от постоянных конфликтов и окунуться в нормальную жизнь за пределами школьного кампуса. В этом плане всё с таким же успехом могло бы повторить мою поездку в Нью-Йорк. На следующее утро по корабельной системе громкоговорителей прозвучало объявление. В нём содержался призыв ко всем студентам собраться на главной палубе корабля. Все студенты собрались вместе, в воздухе витало напряжение, словно под поверхностью спокойного моря назревала буря. Шёпот распространялся среди нас со скоростью лесного пожара, каждое предположение было страшнее предыдущего. Когда мы стояли на палубе, солнце отбрасывало длинные тени на отполированное дерево, резко контрастируя с неопределённостью, которая затуманивала наши мысли. Каждый скрип корабля, казалось, отражал беспокойство, пульсирующее в жилах каждого. И тут из громкоговорителя раздался голос, прорезавший густую тишину, словно лезвие. Все взгляды обратились к источнику, сердца бешено колотились в ожидании. Объявление было неизбежным, а вместе с ним и откровение, которое разрушит все их ожидания. Тяжесть их коллективного страха витала в воздухе, подавляя любые проблески надежды, которые осмеливались ещё оставаться. Все прибыли на этот корабль в надежде на приятный отдых. Теперь же той оживлённой атмосферы больше не было. Это потому что… — Мы объявляем о первом специальном экзамене. Начиная с сегодняшнего дня и в течение следующих семи дней вы будете участвовать в экзамене «Одинокий остров». И вот так наш запланированный отдых превратился в игру, в которой нас ждали неизвестные испытания.