Возьми меня в свои руки

      Макс вышел из чужого номера с явным раздражением. Он и раньше начал замечать, что с каждым разом ему сложнее достичь оргазма; в этот раз ничего не изменилось, если не стало хуже. У него было ощущение, что чего-то не хватало. Но чего? Ещё пару месяцев назад всё работало отлично.       Он шёл по отелю, и прохожие сразу же расступались, увидев его хмурый вид. К сожалению, видимо, не все понимают невербальные намёки отвалить и даже не пробовать с ним заговорить. Чудесный, распрекрасный, всеми любимый (Макс внутренне закатил глаза от этих слов) Шарль Леклер шёл к нему собственной персоной.       — Что ты такой грустный, хуй сосал невкусный? — на лице монегаска расплылась глупая, самодовольная ухмылка.       — Отвали, придурок. — у Макса совсем не было сил и желания ссориться и выяснять отношения.       Он успел сделать несколько шагов, как слова Шарля дошли до него: «... хуй сосал невкусный?» Что? Мог ли Леклер что-то знать? Но как? Никто из тех, кто в этом участвовал, точно не проболтался бы, особенно «принцу Феррари», ну или как там его называли. Была ли это просто шутка, которая так точно попала в цель, или монегаск и вправду всё знал и решил таким способом над ним посмеяться?       Нет. Просто шутка. Просто шутка от одного придурка, которая ничего не значит, безобидный прикол. Решив остановиться на этом доводе, Макс заставил себя разжать кулаки и двинуться дальше. ***       Победу в Австрии одержал Ферстаппен. Кто бы сомневался. Шарль наблюдал за ним из гаража, хотя предпочёл бы сейчас стоять рядом на подиуме, но, видимо, судьба к нему не благосклонна. Макс выглядел по-настоящему счастливым, но во взгляде чувствовалась усталость. Монегаск не знал, связана она с гонкой или с чем-то ещё. «В ту ночь он, наверное, тоже сильно устал, раз отрубился в номере Льюиса и даже не проснулся от их короткого разговора». Леклер встряхнул головой, чтобы отогнать от себя эту мысль и образ, который за прошедшие недели уже не впервые всплывает перед глазами.       Когда лицо голландца показали крупным планом, Шарль смог проследить за каплей пота, стекающей по шее Макса и уходящей под гоночный костюм. Кожа блестела под солнцем, губы были растянуты в широкой улыбке. «Хотелось бы увидеть, как эти губы растягиваются не от улыбки, а от моего...» Так. Стоп. Это уже совсем неправильные мысли.       Леклер решил отвернуться и уйти от греха подальше, а то кто знает, какие ещё порочные образы создаст его мозг. ***       Шарль совершенно не хотел идти в клуб после гонки. Праздновать ему было нечего, но, видимо, пятого места Карлоса было достаточно, чтобы его туда затащили под предлогом поддержки товарища.       Монегаск сидел за барной стойкой, попивая маргариту, и обсуждал с Сайнсом планы на следующую неделю. Но в какой-то момент испанец, видимо, нашёл занятие поинтереснее, так что Леклер остался один. Из развлечений было только разглядывать помещение и людей, чем он и занялся. Тут его взгляд упал на странную компанию. Объяснить нахождение в клубе Ландо, Боттаса и Макса было несложно: всё же сегодня они оказались на подиуме. Льюис был товарищем Боттаса, да и сам занял четвёртое место. Но вот кто точно здесь не вписывался, так это Себастьян, да и в принципе Шарль не понимал, как эти люди могли собраться вместе.       Решив, что делать всё равно нечего, Леклер решил к ним присоединиться: странная компания лучше гордого одиночества. Наверное.       — Шарль! Приятно тебя здесь видеть, — первым заметил его Феттель и, освободив место на диванчике, добавил: — садись.       Монегаск поздоровался с остальными и быстро влился в их разговор. По ходу беседы он заметил, как Себ периодически передаёт алкоголь Максу, который сидит по другую сторону от старшего пилота, а тот в свою очередь каждый раз немного отнекивался, но в итоге всё равно принимал, при этом выглядел довольно-таки мило. Мило. Не самое подходящее для голландца определение, по мнению Шарля, но сейчас он готов был признать, что оно было как нельзя кстати. Из-за немного надутых губ и детской обиды на лице образ получался забавным.       — Себ, зачем ты его спаиваешь? Кажется, он не очень доволен этим. — прошептал Леклер.       — От алкоголя он становится покладистей и сам об этом знает, вот и бесится, — отвечает немец со странной улыбкой, после чего протягивает руку и притягивает к себе Ферстаппена. — я прав, наш маленький львёнок?       Макс лишь кидает на него злобный взгляд и продолжает недовольно пить какой-то коктейль. Монегаска это удивляет: он не привык к такой спокойной реакции. Неужели и вправду дело в алкоголе? Но приглядевшись, Шарль замечает, как голландец не просто не отстраняется от Себастьяна — наоборот, он прижимается к его боку немного сильнее. Возможно ли, что именно близость старшего усмиряет Макса?       Остальные не замечают всего этого, только Льюис бросает мимолётный взгляд. Они ещё какое-то время сидят, но решают не засиживаться допоздна: всё же у некоторых ранние рейсы.       Шарль понимает, что они с Максом не в таких уж близких отношениях, но, видя, в каком тот состоянии, хочет предложить помощь, чтобы добраться до отеля. Однако его опережают.       — Не беспокойся, я провожу его. — говорит ему Феттель и с Максом под руку уходит в сторону выхода.       «Странно, не замечал раньше, что они в таких хороших взаимоотношениях». Шарль смотрит на их спины и чувствует некую горечь и непонятное желание быть на месте немца. Только когда они исчезают из поля зрения, Леклер находит в себе силы отвернуться и пойти искать запропастившегося Карлоса, если конечно тот ещё не ушёл. ***       Через две недели Шарль вылезает из болида. Воодушевлённый третьим местом в квалификации, он подходит к Максу. Тот протягивает ему руку для рукопожатия, но Леклер не обращает на неё внимания и заключает гонщика в крепкие объятия. Они длятся дольше, чем принято у коллег; возможно, Шарлю в принципе не стоило делать этот рискованный шаг, но, блин, как же приятно ощущать тепло чужого тела и робкие руки на своей спине. И всё же им приходится отстраниться, но Шарль не отходит далеко, придерживая Ферстаппена за плечи. Голландец выглядит смущённым: щёки розовые, глаза расширены от удивления. Чёрт, монегаску пора признать, что вид приятеля его заводит.       — Молодец, Макс, поздравляю с поулом!       — С..спасибо, Шарль, ты тоже был хорош. — всё ещё удивлённый от такого отношения к себе отвечает Ферстаппен.       Леклер лишь улыбается и, придерживая другого за поясницу, ведёт их к весам. Как же приятно после той встречи в клубе наконец-то самому придерживать голландца, а не отдавать его в чужие руки. Макс выглядит так, будто у него сейчас случится инфаркт, ну или эрекция, пока не понятно, но всё же он не сопротивляется и не убирает руку со своей спины.